Джуди Блум - Суперфадж

— Кто хочет десерта? — спросил папа. — Ванильного пудинга.

— Я, я хочу! — завопил Фадж, выпустил мою ногу и полез на стул.

— А ты, Питер?

— Почему бы и нет, — я тоже уселся за стол. Мама взъерошила мне волосы. На сей раз я милостиво позволил.

Глава вторая

Агу, агу, агушеньки

Фадж скрипел мозгами несколько дней, но всё же додумался до того самого вопроса.

— А как в тебя попал ребёнок, мама?

Так что мама одолжила у меня книжку «Откуда берутся дети» и прочла её Фаджу.

Узнав правду, Фадж незамедлительно взялся просвещать всех и каждого, каким именно образом мама с папой сделали ребёнка. Он поведал об этом Генри, нашему лифтёру. Генри с улыбкой сказал:

— Да, такое не враз переваришь, правда, малыш?

Он рассказывал кассирше в супермаркете. Её глаза делались всё больше, больше, пока мама не попросила:

— Хватит, Фадж.

— Но я ещё до самого интересного не дошёл, — удивился он.

— Питер, — сказала мама, — что-то тут очень жарко, может, выведешь брата на улицу?

Он увидел в автобусе беременную и сказал:

— Я знаю, что у вас растёт внутри и как оно туда попало.

Женщина пересела на другое место.

Он поведал всё бабушке. Она сказала маме:

— Энн, не рановато ли вы на него обрушили такие знания? В наши дни детям рассказывали про аиста.

— Что такое аист? — спросил Фадж.

— Большая птица, — быстро ответил я.

— Как Большая Птица из «Улицы Сезам»?

— Не совсем.

— Я люблю птиц, — сказал Фадж. — Хочу стать птичкой, когда вырасту.

— Птичкой не получится, — объяснила бабушка.

— Почему?

— Потому что ты мальчик.

— Ну и что? — Тут Фадж расхохотался и давай кувыркаться по полу.

Фадж не переставая говорил на свою любимую тему. Просветил всех в детском саду, и учительница была так впечатлена, что позвонила маме и попросила зайти. У детей, мол, к ней много вопросов. Мама сходила в садик и выступила с успехом. И предложила мне провести подобную беседу и в моём классе.

— Нет, спасибо, — ужаснулся я.

Я никому не сказал, что у нас будет ребёнок, одному только Джимми Фарго. Я с ним почти всем делюсь. Ещё Шейла Тубман знала, поскольку жила в нашем доме и видела маму с животом.

— А она не старовата детей рожать? — спросила меня в тот день Шейла.

— Ей тридцать четыре.

Шейла открыла рот.

— Ого, так она и впрямь очень старая!

— Не такая старая, как твоя, — говорю.

Я не представлял, сколько лет миссис Тубман, но Либби, сестре Шейлы, тринадцать, значит, миссис Тубман наверняка старше моей мамы.

— Но моя-то не беременная, — пожала плечами Шейла.

— Да, но…

Я не знал, что ещё сказать. И вообще не понял, к чему она ведёт.

Поднявшись к себе, я спросил маму:

— А в тридцать четыре не слишком поздно детей рожать?

— Да нет, — сказала мама. — А почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно.

— Бабушка родила тётю Линду в тридцать восемь.

— А-а…

Значит, моя мама не самая старая женщина на свете, решившая завести детей. А Шейла, как всегда, несёт чушь.

Моя сестра родилась 26 февраля, пока мой класс был на экскурсии в музее «Метрополитен». Позже выяснилось, что это случилось в 14:04, мы как раз были в Египетском зале, изучали мумии.

Её назвали Тамарой Роксаной, но несколько недель все называли её просто Малюткой. «Малютка плачет». «Малютка проголодалась». «Тсс… Малютка спит».

Потом мама перестала звать её «Малюткой» и начала сюсюкать и говорить всякие глупости типа «Как поживает моя Тутси-Вутси?» Как будто младенец может взять и ответить. «Не нужно ли моей Тутси-Вутси поменять подгузник?» Да, нужно, почти всегда! «Не хочет ли моя Тутси-Вутси покушать?» Да, хочет, почти всегда!

Ещё мамина Тутси-Вутси никогда не спала дольше двух часов подряд. Каждую ночь я просыпался от её воплей. Черри, который обычно дрыхнет у меня в ногах, тоже просыпался — и начинал подвывать. Они всегда выли дуэтом.

К тому времени, когда ей исполнился месяц, все уже называли её Тутси. Я-то сразу понял, что с этим возникнут проблемы, и попытался предупредить родителей.

— Когда она придёт в школу с таким именем, её станут дразнить. «Тутси-Ролл» — это же шоколадные конфеты такие!

Мама с папой только посмеивались:

— Ну и забавный же ты, Питер!

Ничего забавного в этом не было. Я-то на своей шкуре знал, как это бывает в школе. Но взрослых попробуй убеди. У меня уже есть брат по имени Фадж — «сливочная помадка». А теперь ещё и сестра Тутси. Может, моим родичам просто нужна конфетная фабрика? Выходит, мне хоть с именем повезло.

Тутси была намного мельче, чем я ожидал, однако оказалась довольно прочной. Это обнаружилось, когда Фадж попытался оторвать ей большой палец на ноге.

— Я просто хотел посмотреть, что получится, — объяснил он, когда Тутси завопила.

— Никогда больше так не делай! — рассердилась мама. — А если бы Питер захотел оторвать палец тебе?

Я рассмеялся, а Фадж сказал:

— Питер знает, что у меня не отрываются.

— У Тутси тоже, — сказала мама.

Однажды возвращаюсь из школы, а Тутси нет в кроватке. Наверное, мама её кормит, решил я и пошёл в мамину спальню поздороваться. Мама лежала, закрыв глаза руками.

— Привет, — говорю, — а где Тутси?

— В кроватке, спит, — пробормотала мама.

— Неа, нет её там, — говорю.

— Конечно, там. Только что её положила.

— Мам, я в кроватку заглядывал, пусто.

Мама убрала руки с лица.

— Что ты такое говоришь, Питер?

— Мам, Тутси нет в кроватке. Вот что я говорю.

Мама подскочила.

— Где ж она тогда?

Мы оба помчались в столовую.

— Нет! — взвыла мама, заглянув в кроватку. — Её похитили!

— Да кому она нужна! — И я тут же пожалел о своих словах.

— Звони в полицию, Питер! Нет, погоди, сначала папе… Нет, в полицию. 911.

— Подожди-ка, мам. А где Фадж?

— Фадж? Наверное, у себя в комнате. Он слушал запись, когда я уложила Тутси. — Тут до неё дошло. — Ты думаешь…

Мы бросились в комнату Фаджа. Он сидел на полу, играл с машинками и слушал пластинку «Волшебный дракон Пафф».

— Где Тутси? — спросила мама.

— Тутси? — Фадж переспросил точно так же, как и я, когда не хочу отвечать на вопрос.

— Да, Тутси! — Мама повысила голос.

— Прячется.

— Как это?

— Мы играем, — объяснил Фадж.

— Кто играет?

— Мы. Я и Тутси.

— Тутси не умеет играть. Она ещё слишком маленькая.

— А я ей помог, — сказал Фадж. — Помог ей спрятаться.

— Фадж, — сказала мама, и я почувствовал по голосу, что сейчас она ему задаст, — где Тутси?

— Я не могу сказать. Она рассердится.

И когда мама готова была взорваться, я вдруг кое-что придумал.

— Давай сыграем в «горячо-холодно», — предложил я Фаджу. — Иди за мной, и когда я пойду в сторону Тутси, кричи «горячо», а когда не туда, кричи «холодно». Понял?

— Я люблю играть, — сказал Фадж.

— Хорошо. Готов?

— Готов.

— Вперёд. — Я спустился на первый этаж и двинулся к гостиной.

— Холодно, холодно, холодно, — пел Фадж.

Я свернул на кухню.

— Холодно, холодно, холодно.

Я вышел в коридор.

— Горячо. Ой, горячо! — закричал Фадж.

Я открыл шкаф для верхней одежды.

— Очень горячо… Осторожно, обожжёшься! — Фадж прыгал и хлопал в ладоши.

Тутси лежала на дне шкафа и спала. Мама схватила её и давай причитать:

— Слава Богу, моя Тутси-Вутси жива-здорова! Она положила её обратно в кроватку — и началось.

— Это очень, очень плохой поступок! — шумела она. — Я на тебя рассердилась, Фадж!

— Но Тутси нравится играть.

— Ты что, и раньше её прятал?

— Да.

— Никогда больше так не делай, слышишь! Ты понял?

— Нет.

— Нельзя её так носить.

— Она не тяжёлая.

— Но младенцев носят совсем по-другому.

— Как мамы-кошки котят? — спросил Фадж.

— Да, примерно.

Фадж засмеялся.

— Но ты-то не носишь Тутси в зубах.

— В зубах — нет. Но я беру её на руки очень осторожно, чтобы ничего ей не повредить.

— Ты меня любишь, мама?

— Да, очень люблю.

— Тогда отдай кому-нибудь Тутси, — сказал Фадж. — Она мне надоела. Неинтересная.

— Когда-нибудь с ней станет интересно. Она сможет играть с тобой в прятки. Но придётся подождать. Она ещё не готова.

— Не хочу я ждать. Я хочу, чтобы ты её отдала. Прямо сейчас!

— Тутси — наша малютка.

— Я твоя малютка!

— Ты мой сын.

— Нет, я твоя малютка.

— Ладно, — согласилась мама. — Ты тоже малютка.

— Тогда возьми меня на ручки, как берёшь Тутси.

Мама раскрыла объятия, и Фадж запрыгнул ей на руки. Положил голову ей на плечо, сунул пальцы в рот и зачмокал.