Вэши Куоннезина - Саджо и ее бобры

Канадские ученые обратили внимание на самоотверженную работу Серой Совы по охране бобровых колоний в лесу и на любовную работу с ручными бобрами, над которыми он ведет наблюдения в своей хижине. Скоро Серая Сова вместе со своими питомцами появляется на экране кинематографа.

Но мысль его постоянно возвращается к печальной судьбе его братьев-индейцев, изгнанных лесным пожаром с родных мест.

«Мои воспоминания, — пишет Серая Сова в автобиографии, — неудержимо несутся к берегам Миссисауги, ревущей среди горных берегов, к голубому дымку, струящемуся над янтарями гаснущих костров, к спокойным, вдумчивым индейцам, расположившимся лагерем у быстрых вод.

И мое сердце в щемящей тоске тянется к этим простым и добрым людям, друзьям и учителям юности, обычаи которых стали моими обычаями, их вера — моей верой, к людям, которые теперь смотрят в лицо своей гибели спокойно и безнадежно, оставаясь в своих дымных хижинах, среди обнаженных пустырей, где свистит ветер».

Под этим грустным настроением он пишет свою первую книгу «Исчезающее кочевье». Прошло немного времени после выхода из печати этой книги, и канадское правительство пригласило Серую Сову на пост хранителя заповедника в Канадском Национальном парке, в штате Саскачеван.

Серая Сова никогда не служил — он был кочевником от природы и по воспитанию, которое ему дали индейцы. Но охрану Дикой Природы он считал своим долгом, он служил этому делу в одиночку, своими слабыми силами. Работа в заповеднике предоставит ему большие возможности. Недолго поколебавшись, он дал свое согласие. И индеец Вэша Куоннезин был зачислен в штат служащих государственного заповедника в Саскачеване.

Отдавшись с беззаветной преданностью любимому делу, Серая Сова завязывает дружбу с дикими обитателями леса — бобры даже выстроили хатку в его хижине. Здесь, в лесной хижине, выстроенной по образцу той, которую Серая Сова построил собственными руками на живописных берегах Березового озера, родилась дочка, которую назвали Даун — Заря.

И несмотря на то, что Серая Сова получает большое удовлетворение, отдавая свои силы любимому делу — охране природы, несмотря на то, что он счастлив в семье, — временами он мучается тоской по родному кочевью.

«Зимой я выхожу на свое заснеженное озеро, на берегу которого в уютной безопасности спят мои бобры. Я наслаждаюсь неистовым ревом бурана, ликую в суровых объятиях Ки-Уэйди на — странствующего ветра индейцев, который примчался из далекого уединенного края, где, быть может, мне уже не суждено побывать. И вот он помчался дальше, и мне его не догнать».

Эти строки, проникнутые тоской по родному краю, из предисловия к английскому изданию «Рассказы опустевшей хижины».

В далеком Саскачеване на посту хранителя заповедника индейский писатель Вэша Куоннезин — Серая Сова — написал большинство своих прекрасных книг, проникнутых глубокой любовью к Дикой Природе. Здесь же он написал свою детскую повесть «Саджо и ее бобры», когда уже был знаменитым писателем.

Свою повесть «Саджо и ее бобры» Серая Сова посвящает «Детям всего мира и всем, кто любит тишину природы». Он посвящает ее Детству, той нежной поре в жизни человека, когда, по словам автора, он живет «в зачарованной долине золотых грез».

Все, что написано в этой повести, — правда, так же как и то, что написано во всех других произведениях Серой Совы!

«События, описанные в этой скромной повести, — пишет Серая Сова в предисловии, — не во всех случаях произошли в том хронологическом порядке, в котором они представлены здесь. Но все они действительно были и остались у меня в памяти».

Работая над иллюстрациями к повести «Саджо и ее бобры», Серая Сова старался изображать все как можно ближе к действительности и поэтому предпочел контурные рисунки. Только в одном случае, по собственному признанию, Серая Сова изменил точности изображения — он нарисовал лося с большими рогами, хотя описываемые события происходили в мае месяце, когда у лося еще не вырастают рога, и так он выглядит лишь позже — летом. В этом случае он подчинился инстинкту художника, потому что безрогий лось больше похож на мула[3].

Серая Сова очень требователен к себе и добивается правдивого описания природы и ее обитателей.

«Портреты животных, так же как и другие зарисовки, — говорит Серая Сова в том же предисловии, — мною сделаны очень тщательно. Мне хотелось обогатить восприятие юного читателя такими впечатлениями, которые и в дальнейшем не были бы осуждены им как сплошной вымысел. Мне хотелось написать такую книжку для детей, которую и взрослые прочли бы без чувства снисхождения».

Мечта Серой Совы сбылась: его поэтическую повесть для детей полюбили все, и дети, и взрослые, полюбили люди во всем мире, и она переведена на многие языки разных народов.

Серая Сова — верный сын своего народа. Он хранит заветы своего племени, традиции родового общества индейцев, и это, как в зеркале, отражается в его повести. Образы индейцев и особенно героев-детей, описания девственной природы, с ее вековечными лесами, «шепчущимися листьями», быстрыми реками и зеркальными озерами, с ее фауной и особенно бобрами, запечатлены Серой Совой так тепло и таким ритмичным языком, что эту повесть воспринимаешь как песнь. От нее веет свежестью девственных лесов, бодростью людей, воспитанных Дикой Природой, отважных и предприимчивых индейцев, связанных крепкими узами семьи и племени, вдумчивых и чутких не только по отношению друг к другу, но и к своим Младшим Братьям. Для Серой Совы это «зачарованная долина золотых грез» его детства, это мечта о кочевье прошлых дней, над которым еще только собирались тучи, надвигавшиеся со стороны колонизаторов.

Героиня повести Саджо — добрая девочка. Ее любовь и привязанность к маленьким бобрам — самоотверженное чувство, глубоко волнующее ее детское сердце.

Шепиэн — серьезный, отважный мальчик, закаленный в суровой борьбе с Дикой Природой. В то же время он очень чуток, что особенно проявляется в его отношениях с сестрой, которую он окружает заботой после смерти матери.

Серая Сова изображает детей, героев своей повести, такими, какими они запечатлелись в его памяти в далекие годы его юности.

Сам Гитчи Мигуон — это искусный охотник, различающий каждый шорох в лесу, типичный представитель индейцев, с их родовыми традициями.

«Гитчи Мигуон — Большое Перо,— пишет автор в предисловии- к повести,— был моим любимым старшим другом, когда я был еще подростком. Мои первые звериные тропы были проложены под его мудрым и строгим руководством. Каноэ из березовой коры, сделанное его собственными руками, долго хранилось в музее средней школы в городе Торонто, — я видел его там в 1911 г.».

Бобры занимают почетное место рядом с героями-детьми.

Чилеви и Чикени — это не бобры вообще и не вымысел, это портреты питомцев Серой Совы, которых он долго изучал и полюбил, как детей.

После героического освобождения детьми бобренка из зоопарка никто из охотников не стал больше охотиться на родном пруду Чилеви и Чикени и вся община оберегала их. Прошло немного времени, и лес на протяжении многих миль, вместе с бобровым прудом и Березовой рекой, был включен в территорию большого государственного заповедника, известного под названием «Провинциал Парк». Охота здесь была запрещена, так что четвероногие друзья героев этой повести — бобрята Чилеви и Чикени, должно быть, прожили там свою бобровую жизнь вполне благополучно.

Заканчивая свое предисловие, Серая Сова пишет о том, что больше всего волнует его:

«Я надеюсь, что моя скромная повесть о двух индейских детях и их любимых бобрятах не только будет развлечением на час-другой, но даст юному читателю более ясное и близкое представление о радостях и горе, о работе, развлечениях и повседневной жизни этих скромных обитателей леса, чьи чувства так близки нашим».

Когда книги этого замечательного индейского писателя увидели свет в нашей стране — автора уже не было в живых. Так Серая Сова и не узнал, что его чудесные книги стали достоянием русского читателя. Серая Сова умер в 1938 году, в Канадском Национальном парке в Саскачеване, где он трудился на посту смотрителя заповедника и где написал большую часть своих произведений. Ему тогда было пятьдесят лет.

Алла Макарова

Глава I

Страна северо-западных ветров

Далеко-далеко за городами, поселками, за полями северной Канады лежит дикая, забытая страна. Если бы вам захотелось взглянуть на нее, то пришлось бы проделать долгий путь через холмы и все дальше и дальше — туда, где нет ни железных, ни проселочных дорог, нет даже тропинок и нигде не видно домов. С индейцем-проводником вы поплыли бы в легком челне по рекам и озерам через бескрайние дремучие леса, где на свободе живут лоси, олени, медведи и волки, а канадские олени порой бродят такими огромными стадами, что никто не мог бы счесть их, даже если бы это и нужно было.