Люси Монтгомери - Энн из Зелёных Крыш

– Я не люблю пришивать лоскутки, – сказала Энн с грустью, вытаскивая свою рабочую корзинку и со вздохом садясь перед маленькой кучкой красных и белых лоскутков. – Я думаю, что иногда шитьё неплохое занятие. Но нет никакого простора для фантазии в лоскутном одеяле. Это всего лишь один маленький шов за другим, и кажется, никогда не будет этому конца. Но, конечно, я лучше буду Энн из Зеленых крыш с лоскутным одеялом, чем Энн в любом другом месте – и ничего не делать, только играть. Я хочу, чтобы время за шитьём шло также быстро, как когда я играю с Дианой. О, мы так хорошо играем, Марилла. Правда, что касается воображения – это моя задача, но я вполне в состоянии сделать это. Диана же просто идеальна в любых других занятиях. Вы знаете этот маленький кусочек земли возле ручья, который находится между нашей фермой и участком мистера Барри? Он принадлежит мистеру Уильяму Беллу. Там прямо в углу растут кружком белые березы – это очень романтическое место, Марилла! Мы с Дианой сделали там себе домик для игр. Мы назвали его Убежище Безделья. Разве это не поэтическое название? Мне потребовалось некоторое время, чтобы придумать его. Я не спала почти всю ночь, всё думала о нём. И вот, когда я готова была заснуть, ко мне пришло вдохновение. Диана была в восторге, когда услышала это название. Мы устроили наш дом очень элегантно. Вы должны прийти и увидеть его, Марилла. У нас есть отличные большие камни, все покрытые мхом – для сиденья, и доски от дерева до дерева – это полки. И мы ставим нашу посуду на них. Конечно, вся она разбита, но очень легко представить, что она целая. Там есть кусок тарелки с узором красного и желтого плюща, что особенно красиво. Мы поставили её в гостиной и у нас есть также сказочное стёклышко. Оно прекрасно, как мечта. Диана нашла его в лесу за курятником. Оно переливается маленькими радугами – такими радугами, которые ещё не выросли. Мать Дианы рассказала ей, что это стекло – это осколок лампы, которая у них когда-то была. Но лучше представить, что это феи потеряли его однажды, когда у них был бал, поэтому мы называем его волшебным стеклом. Мэтью собирается сделать нам стол. О, и мы назвали этот маленький круглый пруд на поле у мистера Барри Вербным Озером. Я вычитала это название из книги, которую Диана дала мне. Это была захватывающая книга, Марилла. У героини было пять кавалеров. Я бы удовлетворилась и одним, а вы? Она была очень красивая и прошла через большие испытания. Она запросто могла упасть в обморок. Я хотела бы уметь падать в обморок, а вы, Марилла? Это так романтично. Но я для этого очень здоровая, хоть и худая. Я верю, что когда-то поправлюсь. Как вы считаете? Я осматриваю свои локти каждое утро, когда встаю, чтобы увидеть, не появились ли там ямочки. Диане пошили новое платье, с рукавами до локтя. Она наденет его на пикник. О, я надеюсь, что всё будет хорошо в следующую среду. Я не перенесу, если что-нибудь случится, и помешает мне пойти на пикник. Ну, может, я бы и перенесла это, но это была бы трагедия на всю жизнь. И не имеет значения, если я пойду на сотни пикников в последующие годы; они не заменят этого. Мы будем кататься на лодке по Озеру Мерцающих Вод – и есть мороженое, как я уже вам говорила. Я никогда не пробовала мороженое. Диана пыталась объяснить, что это за ощущение, но я думаю, мороженое является одним из тех вещей, которые выходят за рамки воображения.

– Энн, ты говорила целых десять минут, я сверила по часам, – сказала Марилла. – Теперь, просто ради любопытства, посмотрим, сможешь ли ты столько промолчать.

Энн замолчала. Но всю оставшуюся часть недели она только и говорила, что про пикник, думала о пикнике и мечтала о пикнике. В субботу шел дождь, и она довела себя до такого нервного состояния из-за страха, что дождь не кончится до среды, что Марилла велела ей пришить несколько дополнительных лоскутков, чтобы успокоить нервы.

В воскресенье Энн призналась Марилле по дороге домой из церкви, что она похолодела от волнения, когда священник объявил про пикник с кафедры.

– Такая дрожь пробежала у меня сверху вниз по спине, Марилла! Я не думаю, что действительно верила, что пикник состоится. Я не могла не думать, что он был только в моём воображении. Но когда священник говорит о чём-то с кафедры, ты просто должен поверить в это.

– Ты слишком близко всё принимаешь к сердцу, Энн, – сказала Марилла со вздохом. – Я боюсь, что тебя ждёт очень много разочарований в жизни.

– О, Марилла, ждать чего-нибудь – это уже удовольствие, – воскликнула Энн. – Вы можете не получить ожидаемого, но ничего не может отнять у вас удовольствия от предвкушения. Как говорит Миссис Линд: «Блаженны те, кто не ожидает ничего, они не будут разочарованы». Но я думаю, что было бы хуже не ожидать ничего, кроме разочарования.

Марилла надела аметистовую брошь в церковь в этот день, как обычно. Марилла всегда надевала туда эту брошь и сочла бы кощунством не надеть её– таким же, как забыть Библию или монетки для пожертвований. Эта аметистовая брошь была самой большой драгоценностью Мариллы. Дядя – моряк подарил эту брошь ее матери, а та в свою очередь, завещала ее Марилле. Это была старомодная овальная брошь, обрамлённая очень красивыми аметистами, в ней хранилась прядь волос её матери. Марилла слишком мало знала о драгоценных камнях, чтобы понять, насколько ценными на самом деле были эти аметисты; но она думала, что они очень красивые и всегда было приятно осознавать их присутствие на шее, над воротником её коричневого атласного платья, даже несмотря на то, что она не могла видеть их.

Энн была в восхищении, когда впервые увидела эту брошь.

– О, Марилла, это прекрасная элегантная брошь. Я не знаю, как вы можете обращать внимание на проповеди или молитвы, когда она на вас. Я бы не смогла, я знаю. Я думаю, аметисты просто прелесть! Я именно такими представляла алмазы. Давным-давно, прежде чем я увидела настоящий алмаз, я читала о них и пыталась представить себе, на что они будут похожи. Я думала, что это прекрасные мерцающие фиолетовые камни. Когда я увидел настоящий алмаз в кольце у одной дамы, я была так разочарована, что заплакала. Конечно, он был очень милый, но я не так его себе представляла. Вы позволите мне подержать брошь одну минуту, Марилла? Как вы думаете, аметисты – это души хороших фиалок?

Глава 14. Энн признаётся

В понедельник вечером перед пикником Марилла вышла из своей комнаты с озабоченным лицом.

– Энн, – сказала она этой маленькой особе, которая лущила горох, сидя возле безупречного стола и пела «Нелли из Орешника» с энергией и выразительностью, которым её научила Диана, – ты не видела моей аметистовой брошки? Я думала, что приколола ее к моей подушечке для булавок, когда пришла домой из церкви вчера вечером, но не могу нигде найти её.

– Я… я видела её сегодня во второй половине дня, когда вы уходили на собрание в Общество помощи, – сказала Энн, немного помедлив. – Я проходила мимо вашей двери, когда я увидела её на подушечке и зашла посмотреть.

– Ты прикасалась к ней? – спросила Марилла строго.

– Да-а, – призналась Энн, я взяла её и приколола на грудь, чтобы посмотреть, как это будет выглядеть.

– Ты не имела никакого права делать это. Это очень неправильно – трогать чужие вещи. Ты не должна была заходить в мою комнату, во-первых, и ты не должна была трогать брошь, во-вторых. Где ты положила её?

– О, я положила её обратно на комод, я взяла её только на минуту. Честно, я не думала, что это плохо, зайти в комнату и примерить брошь, но теперь вижу, что это было неправильно, и никогда не сделаю так больше. Это моё хорошее качество. Я никогда не повторяю своих ошибок.

– Ты не положила её обратно, – сказала Марилла. – Брошки на комоде нет. Ты что-то с ней сделала, Энн.

– Я положила её обратно, – сказала Энн быстро, даже слишком, как подумала Марилла – Я просто не помню, приколола её на подушечку или положила на поднос. Но я совершенно уверена, что положила её обратно.

– Я пойду и еще раз посмотрю, – сказала Марилла, стремясь быть справедливой. – Если ты положила эту брошь обратно – значит, она лежит там. Если её там нет, значит, ты этого не сделала, вот и все!

Марилла пошла в свою комнату и начала искать, не только на комоде, но и в других местах, где, как она думала, брошь может быть. Но брошка не была найдена, и она вернулась на кухню.

– Энн, брошь пропала. По твоему собственному признанию ты была последним человеком, который её видел. Теперь скажи, что ты сделала с ней? Скажи мне правду сразу. Ты взяла её и потеряла?

– Нет, я не брала её, – сказала Энн торжественно, смело встретив сердитый взгляд Мариллы. – Я никуда не уносила брошь из вашей комнаты, и это правда, даже если мне придётся пойти за это на эшафот. Хотя я не очень уверена, что такое эшафот. Вот и всё, Марилла.

Энн сказала «вот и всё» лишь с целью подчеркнуть своё утверждение, но Марилла восприняла это как проявление неповиновения.