Старшая сестра - Воронкова Любовь Федоровна

ЗА ДЕЛО БЕРУТСЯ ПИОНЕРЫ

В пионерской комнате заседал совет отряда. В школе уже было тихо, только уборщицы хлопали дверьми и шаркали щётками.

Первым на совете отряда стоял вопрос о поведении Тамары Белокуровой.

– Бранить её бесполезно, – сказала Маша Репкина. – Я староста класса. Ну и что же? Я должна терпеть, что она опаздывает? Но ей что ни говори – будто не слышит. Она затыкает пальцами уши – и всё.

– На звене – тоже, – подтвердила Оля Сизова, вожатая звена. – Стали говорить, так она зажала уши и сидит.

Оля вспомнила про эту обиду и насупилась.

– Девочки, вы только жалуетесь на неё, а ничего не предлагаете, – сказала Сима Агатова. – Ну, не говорить, ну, не ругать. А что же делать? Ведь и отступиться от неё мы тоже не имеем права.

Вечно прищуренные смешливые глаза Симы в эту минуту были серьёзны и остры. Сима сейчас была не просто школьница, которая не прочь и пошалить, и понасмешничать, и пробежаться по лестнице через три и четыре ступеньки. Сейчас Сима была прежде всего пионерка, председатель совета отряда, которая должна выполнить свою обязанность, очень сложную и важную, – найти путь к сердцу человека.

– Давайте напишем про неё фельетон! – предложила Катя Цветкова, редактор отрядной газеты. – Ты, Сима, напишешь, а Зина нарисует. Можно так смешно сделать, что вся школа будет смеяться. Ой-ой! Я представляю!

И худенькая, бледная Катя рассмеялась, словно уже видела эти смешные картинки, и порозовела от смеха.

Но Зина поспешно отказалась:

– Нет, нет! Нельзя так… А если бы это над тобой вся школа смеялась? Нет, это очень обидно.

– Боюсь, что мы Тамару ещё больше этим оттолкнём, – задумчиво согласилась Сима. – Тогда с ней нам и совсем не подружиться.

– Может быть, сходить к её матери? – предложила Оля. – Пожаловаться?

– Нет, нет, – возразила Зина, – к её маме не надо ходить! Я знаю…

Сима обернулась к ней:

– Вот ты, Зина, всё: то не надо, другое не надо. Ну, а что же, по-твоему, надо?

Зина потупилась. Разглаживая на колене свой чёрный фартук, она начала несмело:

– Девочки… Может, я неверно…

– Ну, говори, говори, – подбодрила её Сима.

– Может, так сделать… Вот нам сейчас надо будет готовиться к празднику. Пускай Тамара возьмёт какую-нибудь интересную работу…

– И завалит её, – докончила Маша. – Вот выбрали её в редколлегию, а она работать не стала!

Зина поглядела на Машу:

– А может, не завалит? Девочки, вот мы будем ставить «Морозко». Будем же мы шить костюмы? Для снежинок, для сиротки Дашеньки… Пусть и она с нами шьёт!

Маша покачала головой:

– Не будет. На фартуке крючок пришить не может, а то…

– Маша! – остановила её Зина и значительно поглядела на неё. – А разве мы с тобой не поможем ей?

Но Маша не поняла её взгляда.

– А почему всё именно мы с тобой? – возразила она. – Что мы с тобой – няньки, к ней приставленные?

«Маша всё забыла! – удивилась и огорчилась Зина. – Ой! Мы же обещались…»

– Ну и что ж, что не умеет крючка пришить, – сказала она, решившись быть твёрдой, – а мы возьмём да научим. И все раньше не умели. А как начнёт костюмы шить – так ей и понравится… И подружится со всеми… Вы ещё не знаете, какая она… Она в душе хорошая…

Сима, прищурившись, слушала Зину. Глаза её опять загорелись весёлыми огоньками.

– Но до чего ж наша Зинка тихоня! И хитрая – всё как-нибудь потихоньку, осторожно, чтобы подружку свою не обидеть. Знаю я тебя! – И добавила уже серьёзно: – Мне кажется, что Зина права. Давайте так и сделаем. А поговорить с ней поручим Зине. Вот пускай Тамара в спектакле участвует, снежинку будет танцевать!

– А главное, надо подтянуть её по русскому и по математике, – сказала Маша.

– Пускай Зина поможет, раз она её подружка! – предложила Оля Сизова.

И все поддержали:

– Пускай Зина!

– Хорошо, – коротко ответила Зина.

С вопросом о Тамаре Белокуровой было покончено, и девочки с удовольствием перешли к другим делам. А эти «другие» дела были очень интересные.

Старшая вожатая принесла целый ворох белой, розоватой и голубой марли – для костюмов «снежинкам». «Снежинки» будут кружиться и танцевать вокруг оставленной в лесу сиротки Даши.

– Дашу играет Соня? – спросила Зина.

Ей почему-то подумалось, что Тамаре непременно захочется играть эту самую главную роль. Но она тут же возразила самой себе: а почему она так думает? Тамара ещё ничего никому не говорила. Она вообще держит себя так, будто и не знает ничего об этом спектакле.

– Да, Соня Поливанова из седьмого «А», – ответила Сима. – Она очень подходящая к этой роли. Правда, девочки?

– Правда! – раздались голоса со всех сторон. – Она очень хорошенькая. И тихая такая же, как та Дашенька…

– А нашу Зину тоже можно было… – сказала Сима. – И тихая и хорошенькая!

– Как не стыдно! – отмахнулась Зина и покраснела.

– И снежинкой могла бы, – сказала с улыбкой, подмигивая девочкам, Оля, – беленькая!

– Ни за что! Ни за что! – затрясла головой Зина. – Я и повернуться-то не умею. Перестаньте, девочки!

– Она нам красивую стенгазету сделает, вот увидите, – сказала Маша Репкина. – Уж это она сумеет!

– Полная характеристика! – смеялась Сима. – Зина, ты довольна?

– Довольна, довольна! – засмеялась Зина.

Как бегут дни! Вот уже и праздник Октябрьской революции проводили, и другой – Новый год – забрезжил впереди. Вот уже и снег ложится на тротуары…

Зина тихо шла по своей сразу побелевшей улице. Шла и глядела на падающий снег. Зине казалось, что она может глядеть бесконечно на эти пушистые снежинки, которые бесшумно появляются откуда-то из глубины светло-серого неба и всё летят, летят, теряясь в наступающих сумерках и лёгком дыме заводских труб…

«Моя подружка! Моя подружка! – Зина опять вспомнила про Тамару и поморщилась, словно от зубной боли. Но тут же и упрекнула себя: – Вот ведь какая! Как обещать – так это я. А как до дела дошло, так уж мне и не хочется!»