Евгения Яхнина - Шарло Бантар

То и дело проносили убитых и раненых. Насчитывали десятки пострадавших. Кри-Кри узнал также, что последствия были бы ещё ужаснее, если бы не распорядительность Жозефа Бантара: он руководил тушением пожара, разборкой горящих корпусов; он же организовал помощь пострадавшим.

Кри-Кри очень хотелось рассказать своему новому другу Этьену о том, что Бантар приходится ему дядей, но он не решился.

Этьен вынул из кармана пачку папирос и закурил.

«Художник» тоже вытащил золотой портсигар и протянул его своему конвоиру:

— Пожалуйста!

— Благодарю, у меня свои, марсельские. Я к ним привык, — ответил Этьен, окидывая незнакомца недоверчивым взглядом.

— Напрасно! Мои, столичные, лучше… Слушайте, — развязно продолжал незнакомец, — вы, кажется, всерьёз подозреваете меня? Давайте объяснимся! Не будем терять время — оно дорого для вас и для меня. Я не срисовывал баррикаду, как показалось мальчику, а делал набросок для этюда.

— Какого этюда? — насмешливо спросил Этьен.

Он шёл нога в ногу с «художником», а сзади, в затылок, следовал Кри-Кри.

— «Ощетинившийся Париж» — так должна называться моя картина. Видите ли, я художник…

— Художник? — переспросил Этьен.

— Моя фамилия Анрио. Я художник по призванию, коммерсант по нужде, — вздохнул человек с блокнотом.

Пытаясь завоевать расположение мальчика, он повернулся к Этьену и продолжал:

— Должен признаться, я восхищён бдительностью и упорством мальчугана, хотя они и неудачно направлены. Я уверен, что Коммуна не погибнет, пока её так зорко охраняют! — И он кивнул головой в сторону своего юного конвоира.

Этьен переглянулся с мальчиком и не поддержал разговора.

Кри-Кри изредка бросал взгляд на Этьена. Ему очень нравился этот высокий, слегка сутулящийся молодой человек. Нравилось, что он так решительно стал на его сторону. Упоминание о Марселе, вскользь брошенное молодым федератом, не прошло мимо Кри-Кри. До Парижа доходили только неясные слухи о марсельском восстании, и немногие жители столицы знали, что там произошло на самом деле.

— Вы из Марселя? — спросил Кри-Кри после некоторого колебания.

— Да… Вот уже почти месяц, как я оттуда. Насмотрелся я всего за это время в Париже. Кабы знать раньше, мы не попались бы на удочку таких вот молодчиков… — Этьен многозначительно взглянул на Анрио. — Враги не зря старались разъединить нас с Парижем. Мы и барахтались, как слепые щенята в воде… Марсель-то хоть продержался две недели, а в других городах вышло ещё хуже. Революционные вспышки в Лионе, Бордо, Сент-Этьене и Тулузе были подавлены через два-три дня после провозглашения там Коммуны.

— Вот тебе и раз! — искренне удивился Кри-Кри. — Париж совсем рядом с Версалем, и всё-таки уже два месяца мы не пускаем версальцев…

— Потому-то меня и послали сюда. Думали, что как только Париж узнает правду про наши дела, он чем-нибудь да поможет… хотя бы хорошим советом. Четыре дня пробивался я сквозь версальские и прусские заграждения, пока добрался. Тут-то в самом деле многое для меня ясно стало. Версальцы рассказывали про Париж всякие небылицы. Ну, а когда я собрался в обратный путь, как раз прибыли земляки, которые еле ноги унесли из Марселя. Коммуна там была уже раздавлена… «Зачем же, — подумал я тогда, — возвращаться мне в Марсель?.. Рубанок и стамеска меня подождут, а для Парижа и ещё один столяр пригодится». Вот я и вступил в отряд федератов.

Этьен умолк и прибавил шагу. Он заметил, что Анрио вдруг заторопился, понадеявшись, видно, на то, что его конвоиры увлеклись беседой.

Идти становилось всё труднее: отовсюду стремительно двигались целые потоки людей. Возбуждение росло. Всё чаще раздавались негодующие голоса:

— Погибли десятки людей!

— А мы всё ещё церемонимся со шпионами…

— Отольются проклятому Карлику наши слёзы!.. У Валентина осталась семья в пять человек…

— Всюду рука версальцев! — вставил вдруг своё слово и Анрио.

Этьен выразительно взглянул на «художника» и, наклонившись к Шарло, шепнул:

— Смотри хорошенько, чтобы не потерять его в толпе.

— Не беспокойтесь! — отозвался Кри-Кри. — Я не спускаю с него глаз.

Чем ближе они подходили к Марсову полю, тем страшнее становилась картина разрушений. Всё кругом было покрыто пеленой дыма и усеяно обгорелыми, ещё тлеющими брёвнами, сплюснутыми ядрами, обломками орудий и бесчисленным количеством патронов. Расположенные поблизости от завода дома горели и рушились.

Здание завода, его мастерские и склады были оцеплены национальными гвардейцами. Опасность была тем более велика, что огонь начал подбираться к пороховым погребам. Пожарные и моряки проявляли беспримерное мужество: они ежеминутно рисковали подорваться, но делали своё дело, хотя со всех сторон им угрожали языки пламени. Толпа с восхищением наблюдала, как они вытаскивали бочонки с порохом и патронами.

Этьен объяснил, что разыскивает Бантара, и его вместе со спутниками пропустили за цепь охраны.

Жозефа Бантара было нетрудно найти. Он сам руководил тушением пожара в жилых домах. Имя Бантара часто произносилось в этот день: то тут, то там требовалось его вмешательство.

— Милле! Франсуаза Милле осталась в горящем здании!

— Бедняжка уже, наверное, задохнулась в дыму!

— Гражданин Бантар! Гражданин Бантар! Надо спасти несчастную женщину! У неё трое детей!

В самой гуще толпы Кри-Кри сразу узнал хорошо знакомую плотную фигуру дяди.

— Лестницу и топор! — раздалась команда Жозефа Бантара.

Скинув мешавшую ему куртку, Жозеф быстро промелькнул в толпе. Казалось странным, что при его крупном телосложении он может так проворно и ловко двигаться. Затаив дыхание толпа следила за тем, как Жозеф поднимался вверх по лестнице к обгоревшему этажу. Густой чёрный дым вырвался из окна и плотно окутал Бантара.

— Следите за этим молодчиком! — услышал Этьен взволнованный шёпот Кри-Кри.

Марселец только одобрительно кивнул головой, а Кри-Кри уже быстро взбирался по лестнице за дядей Жозефом.

— Мальчишка погибнет! Надо его удержать! — послышался из толпы чей-то голос.

— Вернуть мальчика! — подхватили другие.

— Спокойно, не мешайте ему! Пусть поможет! Это племянник Бантара, Шарло. Я его знаю: он ловкий и смелый.

Эти слова произнесла красивая молодая женщина, лет двадцати трёх, в форме федерата. Через плечо у неё висела сумка с перевязочными средствами. На пышных каштановых волосах ловко сидело военное кепи. Из-под козырька выглядывало тонкое лицо с правильными чертами, карими глазами и длинными ресницами. Это была школьная учительница Мадлен Рок, деятельная помощница Луизы Мишель по организации женского батальона.

Между тем Бантар и его племянник уже достигли окна, и оба исчезли в дыму.

Томительные минуты казались бесконечными.

— Почему их так долго нет? — истерически крикнула женщина, стоявшая рядом с Этьеном.

Но её слова потонули в шуме и грохоте.

Обрушилась ещё часть карниза. Прямо на толпу посыпались камни, щебень и куски железа.

Страх за судьбу трёх человек, которым угрожала разбушевавшаяся стихия, заставлял сердца усиленно биться.

Вдруг толпа зашевелилась, лица оживились. В окне, окутанном густым дымом, показалась фигура Шарло, поддерживавшего за ноги Милле. Она лежала без сознания на плече у Жозефа.

Все замерли.

Лестница тревожно скрипела под тяжестью шагов. Короткие стоны Милле ещё больше усиливали напряжение обстановки.

Первым опустился на землю Кри-Кри. За ним с лестницы сошёл Жозеф Бантар. Стоявшие поблизости мужчины приняли из его рук Франсуазу, которая всё ещё не приходила в сознание, и понесли её в лазарет. Мадлен предусмотрительно держала наготове ведро с водой; теперь она протянула его Жозефу.

— Вот это кстати, — сказал Жозеф и жадно припал к ведру. Сделав несколько глотков, он повернулся к Шарло, который уже снова стоял около своего пленника — Пей вдоволь, Шарло, теперь всё в порядке!

Со всех сторон раздались громкие одобрительные восклицания.

— Племянник достоин своего дяди! — сказал кто-то в толпе.

Эти похвалы были, конечно, приятны Шарло. Однако сам он не разделял мнения окружающих о его героизме. Ну что особенного было в этом поступке! Подумаешь! Подняться по лестнице на второй этаж — это не представляло никакой опасности. Ведь не раз, удовольствия ради, взбирался он на крыши домов по водосточным трубам…

Впрочем, другое сейчас занимало Кри-Кри: мысль о пойманном версальском шпионе не покидала его ни на минуту. Он не переставал думать о задержанном «художнике» и когда поднимался по лестнице и когда спускался, поддерживая спасённую из огня женщину.

Напрасно поэтому пытался Анрио сыграть на тщеславии мальчика:

— Молодец, Шарло! Ты вёл себя как настоящий герой! А теперь надо кончать всю эту комедию. Сейчас Бантару не до твоих приключений!