Войтех Стеклач - Алеш и его друзья

Мы с Чендой быстро освободили Алеша.

— Ну, хватит, ребята, — сердито сказал я. — Мы все время только ссоримся и еще ничего не сделали.

— Потому что у нас такой умный предводитель, — усмехнулся Мирек.

— Отвяжись, — недовольно произнес Ченда.

— Теперь, когда нам известно, — продолжал я, — как действительно делать пол, пора наконец начать.

— Правильно! — подхватил Алеш, а Мирек буркнул, что объяснится с нашим толстяком в другой раз.

— А как быть с водой? — грустно спросил Ченда.

— Ага, — удрученно согласился я.

Лейка Ченды опустела задолго до того, как мы пришли к сараю, а свою я опрокинул, когда Алеш заорал, что исключает Мирека.

— Пообещаем друг другу, что завтра начнем работать! — завопил Алеш.

Мы все ему это растроганно обещали. И на другой день действительно начали.

Вообще-то делать пол очень просто. Особенно когда мы обнаружили на вокзале, неподалеку от нашего сарая, колонку. Так что мы начали.

Алеш сыпал в бабушкин бельевой бак цемент и песок, а мы с Чендой пошли за водой. Мирек тем временем вытаскивал из сарая все, что валялось на полу, в основном доски. Ченда качал воду, а я смеялся, потому что у него ничего не получалось и вода не текла. Ченда потребовал, чтоб я перестал смеяться, а попробовал бы сам покачать, раз я такой умный. С видом знатока он уставился в трубу, из которой должна была течь вода.

Но стоило мне качнуть всего три раза, как вода вдруг полилась, да так сильно, что Ченде пришлось бежать домой переодеваться — рубашка у него промокла, а с брюк натекали лужицы. Это оттого, что он смотрел в трубу и не верил, что я умею качать воду лучше его.

Я вернулся с полной лейкой и сообщил о несчастном случае с Чендой.

— Неважно, — рассудил Алеш, — хватит и нас троих, а когда Ченда вернется, он только рот разинет.

— Ясное дело. — И Мирек налил воду в бак с цементом.

Алеш взял веселку и стал мешать.

— Десять таких баков — и пол будет великолепный, — бахвалился он.

— Откуда начнем? — спросил я.

— Да все равно, — ответил Алеш и вместе с Миреком вывалил бетон прямо посредине сарая.

Серая каша растеклась небольшой лужицей, и Мирек бодро закричал:

— Дальше!

В бак всыпали вторые полмешка цемента и очередную порцию песка. Через какое-то время сарай походил на тршебоньские[6] пруды после облова. Повсюду бетонная жижа, а в ней, словно рыбаки, бродили мы трое.

— Наверное, нам следует все это бросить, — неуверенно произнес Алеш и осторожно засучил брюки до самых колен.

— Надо было начать от задней стены и постепенно продвигаться к двери, — рассуждал Мирек, мрачно разглядывая свои заляпанные бетоном кроссовки.

— Или хотя бы разуться, — вздохнул я и принялся отколупывать налипший бетон с кед.

— Поверхность-то неровная, вон какая покатая, — продолжал Мирек, глядя, как бетонная каша вытекает в дверь сарая.

Мы все стали вдруг на редкость сообразительными.

— Да, да, на ошибках учатся. Давайте лучше выйдем, — предложил Алеш и благоразумно сделал шаг-другой, но на третьем нога у него поскользнулась, и наш предводитель шлепнулся в бетон.

— Уф! — кряхтел он, протягивая к нам с Миреком перемазанные руки. — Помогите встать, только скорее, я начинаю застывать!

Мирек с готовностью схватил его за руку, только Алеш такой толстый, что спасательная операция кончилась своей противоположностью — Мирек повалился на Алеша, и оба стали похожи на бетонных страшилищ из какого-нибудь фильма о рехнувшихся каменщиках.

— У меня этой гадоштью полны жубы, — сердито шепелявил Мирек.

Ребята, сидевшие на полу, выглядели до того комично, что я не мог удержаться от смеха.

— Ха-ха! — смеялся я, опершись о дверь.

Вдруг этой дверью меня ударило, словно кто-то открыл ее с другой стороны, и я, описав в воздухе дугу, приземлился рядом с Алешем и Миреком.

— Что вы тут делаете?

В дверях стоял Ченда.

— Дружище! — вскричал я и хотел встать, но Мирек потянул меня обратно.

— Да-да, Боржик, хорошо смеется тот, кто смеется последний.

— Да-да, Боржик, — повторил за ним Алеш и погладил меня по голове своей испачканной бетоном рукой.

Теперь, понятно, веселился Ченда.

— Хо-хо, ну и видок у вас!

Ченде было смешно: он-то уже переоделся — на нем была чистая рубашка, брюки и начищенные ботинки.

Алеш с неожиданной легкостью пополз на животе, и не успел Ченда досыта насмеяться, как наш предводитель дал ему подножку — и Ченда растянулся рядом с нами в бетонной каше.

— Вы сошли с ума! — орал он, но Мирек, набрав пригоршню бетона, швырнул его в Ченду.

Ченда увернулся, зато Алешев нос сразу увеличился втрое.

Алеш на минуту замер, а потом с неожиданным изяществом засунул за шиворот Ченде сразу две пригоршни бетона.

Началась перестрелка раствором.

Мирек схватил веселку и так ловко принялся ею орудовать, что вскоре все наши физиономии оказались покрыты бетонной кашицей.

— Хватит! — заорал вдруг Алеш и закашлялся.

Бетонная война окончилась. Мы вылезли из сарая, и Алеш схватился за живот.

— Я проглотил, по крайней мере, кило бетона, ой, ой!

— Неважно, — ласково утешал его Мирек, — зато у тебя теперь бетонированный желудок, и ты сможешь набивать его всем, чем захочешь. Шоколад, сардельки, огурцы, взбитые сливки…

— Ой, — застонал Алеш, — мне плохо.

— Ну и видок у тебя, — усмехнулся я, глядя на Ченду, яростно соскребающего с себя бетон.

— Думаешь, ты лучше выглядишь? — ответил мне также насмешкой Ченда, и я предпочел замолчать.

Честное слово, мы все выглядели одинаково, и, пожелай мы в таком виде вернуться домой, это могло бы иметь весьма скверные последствия.

— Давайте разденемся у колонки на вокзале и все выстираем, — сказал я.

Ребята охотно приняли мое предложение.

Через минуту мы прыгали возле колонки в трусиках и стирали.

Ченда поливал одежду из лейки, а мы ее терли, выжимали и снова терли. Ченда, который был в полуботинках, с завистью смотрел, как мы моем свои кроссовки и кеды.

Тут подошел поезд, и на платформу высыпал народ.

— Гляди-ка, — сказал какой-то прохожий и подтолкнул другого. — Хулиганы.

— Да нет, — ответил другой, — это не хулиганы, а панки.

— Что такое вы говорите, — вмешалась в спор пожилая пани. — Может, это бедные сиротки…

Потом пришел начальник станции. Что он думал о нас, мы не узнали, потому что тут же схватили одежду и побежали по домам.

Вечером мама сухо сообщила папе:

— Боржик на месяц лишен права ходить в кино, он примчался домой в одних трусах, а волосы все в цементе. Ко всему прочему нахально утверждал, будто участвовал в строительстве памятника своей классной руководительнице, а это сущее вранье, я ей тотчас позвонила.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся отец, но тут же умолк, потому что мама грозно взглянула на него. — Хм, хорошо, что ты Боржика наказала. А я целый месяц не буду с ним играть в шахматы.

Ну это-то для меня пустяк, потому что играть с папой в шахматы — просто тоска зеленая. Я отправился спать и вдруг подумал: что бы мы ни затевали, нам обычно жутко не везет. Наш вожак Алеш утверждает, что виной тому Чендина, Мирекова и моя бездарность. Ченда считает, что за все в ответе Алеш, Мирек и я. А Мирек думает, что, помимо бездарного вожака, неприятности доставляет Ченда, а иногда я.

Но мне ясно, что мои друзья сильно ошибаются. Рассуди нас кто-то по справедливости, ему пришлось бы признать, что в большинстве случаев я не виноват. Будь я предводителем компании, никаких невезений не было бы. Но вожак у нас — толстяк Алеш. Так что доказать это невозможно.

Но сегодня Алеш не пришел в школу, и мы решили его навестить.

— Кто позвонит? — мимоходом обронил Ченда, хотя это было очень важно: раз Алеш болен, нам откроет бабушка, а бабушку мы все побаиваемся, она строгая и не больно-то нас жалует.

Мы метнули крону, и выпало мне.

Нам и вправду открыла бабушка. На голове у нее была повязана косынка, а вокруг шеи мохеровый шарф.

— Добрый день, — поздоровались мы вежливо.

— Только вас еще не хватало, — так же вежливо ответила бабушка, всем своим видом демонстрируя нежелательность нашего появления.

И добавила, что Алеш заболел, у него какая-то опасная и заразная болезнь, но, раз уж мы пришли, она под нашу ответственность нас к нему пустит.

Алеш лежал в постели и охал. Он вяло сделал нам знак рукой сесть. Мы сели. Ченда и Мирек на кровать, а я на стул. Бабушка заглянула в дверь и проворчала, что приготовит нам чай.

Ченда покосился на дверь и, убедившись, что бабушка не подслушивает, раз она копается на кухне, быстро спросил Алеша:

— Ты правда болен?

— Нет, лежу в постели ради развлечения, — оскорбленно засопел Алеш.