Владимир Разумневич - Веснушки — от хорошего настроения

На задворье дымятся два костра. Над одним висит огромный чёрный котёл. Вода в нём бурлит, пенится, выбрасывает на поверхность порезанную ломтиками картошку, лавровые листики и белые лапшинки. Судя по всему, суп вот-вот будет готов. Но аппетитный запах, который издали учуял Тимофей, исходит не отсюда, а от соседнего костра, где, подвязав поварской передник, орудует Борька Титов — командир поварской команды. Он развешивает над пышущими жаром углями кусочки мяса на тоненьком, как карандаш, вертеле. Брусочки сырого мяса чередуются с кружочками очищенной луковицы. Снизу мясо подгорает, и Борьке то и дело приходится переворачивать вертела. На угли стекает жир. Капля по капле падает он в костёр, шипит и поднимает из углей чёрные струйки дыма. В воздухе висит неодолимый, острый запах поджаренного мяса, лука и ещё чего-то очень и очень аппетитного.

— Аж слюнки текут, — признаётся Тимофей. — Так бы и проглотил этот шашлык вместе с вертелом и с поваром!

— Минут десять придётся потерпеть, — деловито говорит повар Борька. — Недожаренная баранина в горле застревает и желудку вредит.

— Замечательно — обед на свежем воздухе! Да ещё своими руками приготовленный. По-солдатски: хоть и без стола, да из одного котла.

— Наши поварята, — хвалит вожатая Любовь Павловна, — молодцы. Без их шашлыков будущие космонавты совсем бы обессилели. А так посмотрите, какие богатыри! — Вожатая кивает в сторону пионеров, которые под руководством Мирона меряются силой, ухватившись с двух сторон, как за канат, за длинную жердь.

Неподалёку шаркают в сугробе палками осторожные «минёры» из команды Пети Гусева. Не сидят без дела и девочки-санитарки. Ими командует Тома Асеева. Склонившись над несчастным Бобиком, они перебинтовывают псу все четыре лапы, будто он и на самом деле ранен.

Бобик скулит и жалобно смотрит на шагающего мимо Стасика: выручай, мол, из плена, иначе девчонки с головы до хвоста опутают бинтами.

Стасику жаль Бобика.

— Ишь чего придумали — собаку бинтовать. Бобик и без вас любую рану языком залижет, — внушает санитаркам Стасик. — Тренируйтесь сами на себе. Перевязывайте руки, ноги и что хотите. Словно вы сами ранены. А собаку оставьте в покое… Тоже мне — медики!

Бобик, радостно подпрыгнув, со всех ног пускается наутёк, не даётся санитаркам даже разбинтовать себя.

— Чуете, как шашлыком пахнет? — Стасик принюхивается к дыму, идущему от костра, и громко распоряжается: — Товарищ Асеева, давай нашу любимую!

Тома начинает песню. Голос у неё звонкий, радостный. Припев сразу же подхватывает множество ребячьих голосов:

Пусть ветер,                   ветер,                            ветер,                                     ветер кружится.В дорогу, красный следопыт!На остров Подвига,На берег Мужества,На мыс Героев наш путь лежит!

Песня поднимает дух. Сердце бьётся радостнее, устремляется туда — «на остров Подвига, на берег Мужества, на мыс Героев», о которых говорится в песне.

Стасику очень хочется побывать там, на острове Подвига. Стасик все силы отдаст, но подготовит родную команду для подвигов, для героического полёта на Луну, Марс и другие планеты. Куда Родина пошлёт.

Глава XIII. Приказ есть приказ

На тумбочке — гвозди́ки. Алые цветки, прижавшись, пламенеют на чистом листке бумаги.

— Откуда букет этот? — Стасик удивлён. — Когда мы уходили, на тумбочке валялись только крошки. Кто бы мог цветы подсунуть?

— Не иначе как девчонки! — строит догадки Мирон. — Знаю их. Им бы только цветы нюхать.

— Тома Асеева! — уточняет Петя. — «Любимому Стасику»… Как в кино…

— Много понимаешь! — с издёвкой бросает Колька Мерлин. — В кино мужчины женщинам цветы дарят. А тут всё наоборот! — Он берёт с тумбочки букет, нюхает. — Смотрите — бумажка! Прямо в цветы воткнута. Наверное, тебе, Стаська! Прочесть?

— Что я, сам читать не умею?

Стасик читает: «Привет тебе, Стасик — весёлый человек! Нам нужно встретиться. Обязательно! Это очень важно. Приходи сегодня в 17.00 к нашему городку. Твой Тим».

— «Тим»… Что это такое? — недоумевает Петя.

— Ясно что — имя! — подсказывает специалист по разгадке имён Колька Мерлин. — В книге, правда, такого не встречал. Там только русские имена. А это иностранное. В Америке есть Том. Наверное, и Тим есть.

— Никакое это не имя! — Мирон решительно захлопывает недочитанный том «Записок о Шерлоке Холмсе». — Нужно расшифровать три буквы, и получится тайная организация. Хотите, расшифрую?.. Дайте подумать… Есть! «Тим» — это «Тайный интернат мальчишек»! Здорово? А?

— Здорово, да не очень, — возражает Стасик. — Интернатов без девчонок не открывают. Тогда бы отличников было с гулькин кос… Так написать мог только один человек — дядя Тимоша. Сокращённо — Тим. Всё очень просто!

— Слушай, Стасик, записка какая-то таинственная. Может, кто-нибудь тебя заманить хочет. Не ходи!

Стасику смешно его слушать.

В назначенное время он останавливается возле зелёной будки часового и ждёт. Из военного городка то и дело выходят солдаты и командиры. Наконец показывается Тимофей Савельев. Он весело подносит руку к шапке:

— Здравия желаю, Стасик!

— Здравствуйте, дядя Тимоша!

— Вот заладил — «дядя» да «дядя»! Я же только в прошлом году школу закончил. А ты меня — «дядя». Рано ещё. Зови просто Тим.

— Не могу Тимом. Язык не поворачивается.

— А ты поверни его как следует. Другие ребята давно либо Тимофеем, либо Тимом зовут. И ты так зови. Договорились?

— Договорились.

— Ну, тогда порядочек!

К ним навстречу спешит, поскрипывая сапожками на снегу, какая-то девушка. Пальто нараспашку. Размахивает на ходу белой сумочкой. Волосы золотистыми струями выплёскиваются из-под шапочки. Да это же Любовь Павловна! Не мудрено, что Стасик сразу её не узнал: никогда прежде он не видел её такой нарядной!

Она смущённо пожимает Тимофею руку, и они втроём отходят от будки, сворачивают за угол. Медленно бредут вдоль забора.

Стасик, держась за руку Тимофея, старается идти в ногу с ним: Тим левой — и он левой, Тим правой — и он правой. Шаг в шаг, как всегда военные ходят.

— Я очень боялась, Тимоша, что опоздаю… Наша дежурная сказала, что ты прощаться приходил. Я и не знала, что ты уезжаешь…

— Ровно через час. — Тимофей смотрит на часы. — Спасибо дежурной, что предупредила вовремя. Я вас нигде не мог найти. Думал, не увижу больше. Вот и попросил дежурную передать цветы и тебе и Стасику.

— Там было написано: «Твой Тим», — вспоминает Стасик. — Значит, я твой друг, да?

— А ты ещё сомневаешься? Конечно, мой друг. А как же иначе! — Тим крепко сжимает ладонь Стасика — даже чуть-чуть больно делается. — Помнишь, Стасик, — спрашивает Тимофей, — как генерал к вам в интернат приезжал — обещал ребят на танковые учения позвать? Так вот, вчера он сказал мне, что летом, когда я вернусь, на эти учения решено весь ваш класс позвать. И специальный отряд юных разведчиков создадим.

— Мы с Мироном, Колькой и Петей первыми попросимся в разведку. Всё разузнаем! — заверяет Стасик. — От нас дядя Ти… фу, совсем забыл, просто Тим, ни один секрет не утаить! Всё разведаем!

— Меня-то, вояки, с собой возьмёте? — искоса посматривает на Тимофея и Стасика вожатая. — Или же мне у самого генерала выпрашивать разрешение?

— У нас будет боевой разведывательный батальон, — с достоинством отвечает Стасик. — Женщин, пожалуй, можно. Санитарками.

— Я, признаться, боялся, что откажет! — смеётся Тимофей и подхватывает Любовь Павловну под руку. — Значит, и на марше будем все вместе!

Светлые волосы вожатой треплет ветер. На щеках горит румянец. И Стасик вспоминает, что вот так же пламенели её щёки, когда он шагнул в круг позора, а Любовь Павловна переживала за него. Как давно это было!

Они останавливаются. Тимофей кладёт руку Стасику на плечо:

— Вот и пришла пора расставания…

Стасик видит, что глаза у него не такие весёлые, как прежде. В глубине их грустинка.

— Улетаю я сегодня, друзья. Помните, как в песне поётся: «Дан приказ ему на Запад…» Вот и мне такой приказ вручили. Ты не забывай меня, Стасик. И Любу слушайся. Ладно?

Он говорит сбивчиво, а потом и вовсе умолкает. Любовь Павловна тоже молчит. У обоих глаза задумчивые.

О чём думают Тимофей и вожатая, Стасику неизвестно. А сам он думает о предстоящей разлуке. Очень не хочется расставаться с Тимом. Но приказ есть приказ… Хорошо ещё, если Тим возвратится. Стасик как-нибудь потерпит. Он готов сколько угодно ждать: и год и два. Только лучше поменьше. А если насовсем? Стасик всё равно разыщет его! Насушит мешок сухарей и отправится по белу свету. Найдёт его и скажет: «Нет у меня никакой родни. Вы, Тим, мне и отец, и брат, и друг, и вожатый, и командир — не могу без вас! Не верите? Хотите, докажу? Вот сейчас ладонь к горящей свечке приставлю и не пикну, могу в ледяную воду нырнуть, чтобы вы мне поверили…»