Сергей Гусаков - Долгая ночь у костра (Триптих "Время драконов" часть 1)

... О!!!: на этом, оказывается, наша Большая < ‘Больная’ > Диск-Позиция не исчерпывается. То есть после упомянутой “экспедиции посещения” — посещения, по ряду причин весьма условного — следует ещё одна чЕсть нашей Программы — ОФИЦИАЛЬНАЯ: всяческие медико-био-психо-физио-химо-гео-и-прочеальные тесты и испытания,— то есть именно то, ради чего нам милостливо дозволено попребывать здесь в своё удовлетворение; но мы-то знаем, что всё это для нас лично не Главное,— то есть, конечно, всё это достаточно важно для всех нас — а особенно для бедняги Пищера: ему за это деньги платят, целых девяносто рублей в месяц — безумная сумма,— но! — что самое важное ( и конечно же, обязательно нужно сообщать это нам в самый последний ‘мовемент’, когда ни одна рассудительная крыса уже не сможет соскочить с корабля на бал без риска расшибить голову об окружающие монолитные воды, пардон, своды ) — на этом Наша Большая Священная, как война за закабаление всего человечества, Диспозиция не исчерпывается...

< Это я всё ещё достаточно популярно излагаю, в пересчёте на человеческий и со скидкой на некоторую неизбежную интеллектуальную тупость ТЕХ НАВЕРХУ, что будут чтить данные записи ( овладевайте чудом родной речи, товарЫщи! ); по-пищеровски же это совсем непонятно журчало — набор серьёзных звуков в исполнении сошедшего с ума сэмплера без всякого намёка на существование в принципе такого простого устройства, как “речь-редактор”,— кто считает, что я немножко утрирую — пусть сравнит моё переложение тронно-экспериментальной речи нашего Моховика-Задельника с тремя доступными вариантами: ‘от Малер Сталкера’, ‘от Душки Пита’, ‘от Самого П.Ж.’ — и на всякий случай с апокрифом ‘от какого-нибудь приблудного Никотина’,— убедитесь на собственном горьком литературном опыте, критерии практики и окончательно расстроенных чувствах, что Моё Изложение — Наиболее Доступное Для ВАСПриятия. И внятное, значит. “ДА”. >

..: Пищер оглашает, что ‘вот тут как раз и начинается — ОНО’: мы расходимся. Развод, встал-быть,— если не сказать круче. Причём двое одних направляются на предмет дальнейшего бытия — поскольку житиём это обозвать будет дьявольски сложно — в Канлезбище или в Липоту ( «В Липоту — бр-рр»,— тут же решительно заявляет Сталкер, и ему, не смотря ни на что, не откажешь в разумности ),— а двое других — в Грот-на-Двоих, что лежит за пределами зримого полёта наших крыш у самой воды в Совершенно Сумасшедшем Барабанщике:

... А я-то гадал, думал: чего это у нас всего лагерного по двое???

— Средь нас был сумасшедший барабанщик... — тут же начинает напевать пока не сумасшедший Сталкер. Что ж — действительно: “да”. Уж лучше в Липоту: не хотел бы я стать одним из тех двоих — в Барабанщике...

— И надолго это? — спрашиваю я. Пит пока молчит. Правильно — щас дяди набрешутся в своём полёте, пыл подрасстреляют,— тогда ты и скажешь Своё Веское Слово. Навроде, как вчера с католицизмом.

... а я-то думал: чего меня к нему тянет? Вроде как родился, вырос и живу пока в России, оплоте мирового идиотизма, православия и мракобесия — а с “правого слова” не меньше, чем с упомянутого фонетически ‘кому-анонизма’ ( ещё одна фономорфема, чтоб гадостей вслух не говорить ) воротит — как с блевонтины, в дальнем синем морге фаллоса поднимающей: всё в костёл мордой ткнуться норовлю... Ну, положим, с к...мом, как с фашизмом — с детства было ясно: Ленин и Гитлер — близнецы-братья ( однояйцевые, судя по обугленным останкам фюрера и детям того же самого слова по-русски ),— вкус гОвна рот не покидал: “спасибо партии родной за всё, что сделала со мной”,— и продолжает, в том же духе теми же членами, да под иными якобы ‘лозгунгами’,— а теперь, выходит, и с само-славием разобрались...

— И очень даже всё хорошо получается:

— До свиха,— неожиданно сообщает Пищер.

: Мы не ослы-шались? М-да...

..: Мон шер, значит.

«С прие-хайлом Вас.» Нас, стал-быть. С приездом, прикидом, приходом, походом-доходом-и-где-то-даже-отходом в миры, не столь под землёй отдалённые...

— Может, через день, а может, через два-три или раз в день, или до посинения в любое время суток, хоть ночью,— только это надо будет обязательно фиксировать — когда; Хомо с “Подмётками” принесут нам специальные часы, они будут состроены одинаково, но не в общепринятой системе счёта времени, а в другой, десятичной,— не слишком туманно изъясняется Пищер, а потому я рискую привести его речь почти дословно — без аннексий, купюр и контрибуций < единственное, что знаки препинания расставил, как смог — не обессудьте, пожалуйста; коль будут другие варианты — не стесняйтесь, переписывайте себе на бумажки и правьте, как ‘взбздумается’ >,—

— Не получается. Может, для большей внятности его морду рядышком изобразить?.. Мимика у него больно поразительная,— а главное, вот парадокс — не имеет никакого отношения к эмоциональности излагаемого; как так получается — никакому психоаналитику не приснится. Но изобразительные потуги не по моей части — по Малер Сталкеровской... Хотя, кажется, даже он тут не поможет — ибо < “бо” — упорно утверждает сам Сталкер > статичное изображение и мимика... Разве что рисовать мультяшку: может, хоть тогда...

— “А через день, в решающий момент, 27-ого мы начнём Эксперимент”,— цитирует Сталкер по “Реостату”. Это дело он любит — “да”.

: Что ж — литературно-каэспэшная адаптация Сталкера тоже имеет право на существование.

— Да,— соглашается Пищер. Когда ему помогают сообщаться с миром, он со всем соглашается. Ценное качество — особенно для начальства.

— Те двое, что будут в Липоте или в Кане,— удивительно внятно для себя — и неожиданно для всех нас сообщает он,— будут слушать “ЗООЛООК”. Ну, “кок” там, спирт; может, трава — само собой... Скорее даже — надо будет попробовать с разными медиаторами по нескольку раз. У меня много всего есть,— доверительно сообщает он.

: СТАЛКЕРУ ЭТОГО ЛУЧШЕ НЕ СООБЩАТЬ — ЕСТЬ ТАКОЕ МНЕНИЕ, ЗНАЧИТ.

То есть — было. Но умерло за тормознутостью некоторых моих действий — и полной непредсказуемостью зигзагов пищеровской интеллектуальной собственности на подземлю. “Со всем её текущим и вялотекущим содержимым” — включая скромного Автора этих строк в данный печальный момент ничем не измеримого времени...

— М-да... — снова говорю я,— “то першпехтива — шо ни говори...”

: Тоже, между прочим, из “Реостата” — потому что я его люблю не меньше Думкопф Сталкера,— как, впрочем, и дуру-жизнь. Однако,—

...: Одни приезжают — другие уезжают.

— Съедем все!!! — радостно провозглашает Сталкер.

— Нашёл, чему радоваться. Придурок. Вот ты и попался: будешь у Барабанщика в На-Двоих мою ‘телепАртацию’ слушать. Или ретрансляцию — называть, как угодно можно — пока крыша не съедет. Всё равно слов таких в языке человеческом нет. Уж это — точно.

— И на ум услужливо приходит картина аллегорическая до боли следующая: “Крыша Сталкера, самостоятельно выезжающая из ЖБК в поисках попутного психовоза”. Музыка ‘J-M-J’, слова Юза Алешковского. И Венечки Ерофеева. С цитатами из Губермана-Кибирова...

— О каких таких медиаторах вы толкуете — не пойму,— судя по всему, верняком в пятый раз жалуется Пит: уж очень жалостливая у него физиономия. Особенно с учётом того, что эмоции вообще довольно редкие гости на его невозмутимом тувинском изображении... Вот уж тот самый случай, когда на мультипликации можно здорово сэкономить: раз нарисовал, и гоняй по экрану все десять — или сколько закажут — минут эфирного времени < ‘кефирного бремени’, ‘эфирного стремени’, ‘зефирного племени’ — ets. >,—

: Пищер вдумчиво объясняет ему, о каких, и не смотря на оживлённые комментарии Сталкера — а может, исключительно им благодаря — добивается удивительного взаимопонимания с народом. С Питом то есть.

И взаимопоминания тоже.

Тогда народ, то есть Пит, объявляет, что ему ещё непонятно: что будут делать те двое у Барабанщика. Ну, в Липоте будут музыку слушать; это ясно — а те?

: Действительно. Впрочем, тут — как я уже не вполне уклончиво дал понять — тут есть такая догадка; догадка на уровне интуиции, на уровне хорошей крэйзы: молчаливо предполагается < ‘бредполагается’, на мой взгляд >, что те, кто будут существовать ( чуть не написал — “жить”, но вовремя одумался ) у Сумасшедшего, по ряду причин, Барабанщика, услышат ‘J-M-J’ в звоне капель, когда мы будем гонять его в Липоте. Или в Кане. Или уж не услышат — это ведь ещё как сказать...

Предполагается так же — и это Пищер сообщает нам уже под совсем, стало быть, занавес — что один в каждой паре будет пользоваться вышеозначенными средствами сворачивания и отрыва крыши, а другой — нет. Этакий контрольный кролик.