О чем кричит редактор - Анна Гутиева

не имеет значения, пойдут ли по его буквам читатели,

ничто не имеет значения в сравнении с этой самой сопричастностью творения.

На мгновение стать голосом мира.

На мгновение услышать, как через бегущие по клавиатуре пальцы говорит с ним жизнь.

На мгновение быть больше, чем человек потребляющий.

Любое творчество всегда о преодолении собственного я. Творчество схоже с просветлением, достигнутым ежедневной практикой. В творчестве вы идете на гору Синай, чтобы услышать послание. Все равно в какой форме: притча, каменные каракули на скрижалях, образ, дуновение ветра, горящий куст. Все равно в какой форме вы передадите.

Не унижайте свои возможности модными «легко и просто» – это ложь, творчество – больно, страшно и часто в ответ на ваши просьбы и труд мир молчит. Не верьте модным «быстро и с коучем» – вы один на один с бездной внутри вас, вам никто не поможет. Не верьте, что «можно научиться» – творчество – это неизведанный путь, это белые пятна на карте, собирайте корабль и плывите наугад. Творчество лишает нас почвы под ногами, чтобы мы создали новую землю.

@letuchii_ostrov

Говоря об эксперименте в литературе, мы вспоминаем о разного рода странных книгах, над которыми принято ломать голову. Часто на ум приходят книги авторов начала-середины XX века – времени мировых войн – первой и второй. Первая волна – модернизм. Вторая волна – постмодерн. Эти явления были обоснованы глобальным разрушением образа человека, промышленная эпоха убила идею бога в культуре, жестокость войны убила идею человека осмысленного. Потребовалось полное разрушение привычных форм искусства, чтобы донести весь ужас тотального распада человеческой природы: отсутствие четкой формы, нарушение логики, новообразования в языке, переход от идеализма к реализму, описательность вместо творения, как показатель бессмысленности созидания, отсутствие цели. Эксперимент мы связываем с формой. И то, что мы имеем на сегодняшний день в современной литературе – хоть и похоже на эксперимент, им не является.

Экспериментальная проза – не изыски ума, жаждущего создать нечто уникальное. Это всегда аутентичность художника, его способность в полной мере быть собой.

Из истории, биографий в современную поп-психологию вошло понимание того, что творчество означает быть собой, эта мысль тиражируется до банальности, но что это такое в своей сути – «быть собой» ответа никто не знает. Сейчас хоть и ценится новаторство, но оно по-прежнему остается на положении «а готов ли мир его принять?», потому что его суть как раз в конфликте с эпохой. Новаторство отрицает законы времени, привычные рамки, оно вступает в битву с обществом: ментальную, этическую, знаковую, образную. Оно для общества словно опухоль, которая борется с целостным на данный момент организмом, новаторство опасно – оно обещает слом и перемены. Появление нового – всегда знак о сломе эпох, о несогласии с ней, о готовности к революционным шагам. И общество, как стая, чувствует белую ворону каким-то своим особым общественным инстинктом, и душит ее любыми способами. Но эксперимент нужен, развитие необходимо, оно совершается по закону единства и борьбы противоположностей на каждом новом витке по спирали. И рано или поздно эксперимент станет частью общества, чтобы с ним вступил в борьбу новый эксперимент.

Экспериментальная проза не предполагает мгновенного успеха, хотя если общество готово к переменам, такая проза вполне может оказаться и на волне успеха. Эксперимент для самого автора – это риск, риск остаться затоптанным толпой вместо того, чтобы стать голосом эпохи. И тем не менее…

Давайте оглянемся на нашу российскую ситуацию в литературном сообществе. Писатели пишут книги, а определяют большая это литература или нет – критики и литературные обозреватели в серьезных-пресерьезных рецензиях на таких же серьезных порталах. Так вот критики, устав бороться с сырыми текстами, которые издаются словно из пулемета множеством издательств, теперь заявляют, что картонные персонажи, непродуманность сюжетных линий, упрощенный язык, схематичность истории – это новое в литературе, это эксперимент, и подбивают под это тревожное в своей дегенеративности дело теоретическую базу. Если внимательно поизучать литературные статьи в литературных журналах, высказывания лит.деятелей, нельзя не заметить страшную вещь: все судорожно пытаются найти критерии современной литературы. То кидаются в оправдание мата, то в восхваление упрощенной формы, как нового языка, то рукоплещут кому-то, кто смог создать сложную конструкцию текста, и вовсе не страшного, что в этом смысла нет, здорово же, что кто-то смог. Они пытаются найти оправдание падающего уровня литературы.

У меня нет задачи вас вдохновить на эксперимент. Я еще раз повторю, он не является продуктом ума, волевым решением. Я вижу эксперименты с формой у молодых авторов, но я не вижу то, ради чего они происходят, что должны выразить. Нынче в российской прозе так моден сюрреализм – конструкция текста, в которой нарушены привычные обывателю логические связи, в котором сюжет выстроен на объективных случайностях. Наше время предполагает свободу, этой свободой творцы пользуются бессмысленно, ворочая формами, но не смыслами. Сюрреализм ради сюрреализма.

Эксперимент не имеет смысла сам по себе.

В творческом человеке в ответ на происходящее с ним, с миром идут процессы, которым писатель стремится придать форму. Если привычные формы для этих внутренних процессов оказываются неудобными, если они теснят замысел, волей-неволей писатель начинает искать новую форму. Так вот дело всегда в замыслах, не в форме, снова возвращаемся к теме идеи, к образу идеи, который возникает спонтанно. Повторяться тут не буду. Давайте лучше посмотрим, от чего зависит эксперимент.

Всегда от личности художника. Если идея может посетить любого, то найти идее ту своеобразную форму, что будет ознаменовать переход от эпохи к эпохе, может лишь личность, которая имеет достаточно внутреннего пространства, очищенного от адаптивных механизмов. Поиск формы в отличие от идеи – процесс все-таки волевой, но волей не разума.

Скажу прямо, если хотите экспериментировать, работайте не с прозой, а самими собой.

Кто вы?

Разница между мышлением обывателя и мышлением творческого человека в адаптивности. Психология обывателя – психология адаптации к обществу, принятие его норм, встраивание в социум с различной степенью комфортности. Психология творческого человека в разной степени ослаблена в плане адаптивных механизмов или лишена их вовсе. В наше время нельзя не учитывать тот факт, что творчество приветствуется, что свобода самовыражения ничем не стеснена, что новый вид обывателя как раз-таки адаптируется к обществу, в котором творчество востребовано. Откуда как вы думаете все эти люди с разным рукоделием, мечтающих о заработках, откуда такое количество писателей, которых при этом