Матросские досуги - Владимир Иванович Даль

У нас было до ста галер, на них до 300 орудий и до 20 тысяч человек. Конечно, мы были несоразмерно сильнее; но надо вспомнить, что едва ли половина сил наших могла вдруг вступить в дело и употребить орудия свои. Кроме того, возвышенность фрегатской батареи против галеры, возможность потопить ее немногими выстрелами и, главное, неопытность наша в бою не дали нам дешево купить эту победу.

В два часа 26 июля начался приступ; с фронта 11 галер, под начальством бригадира Лефорта и капитана Дежимонта; с правого фланга 9 галер, с генералом Вейде — он же и главный начальник; с левого фланга 9 галер, под бригадиром Волковым и капитаном Демьяновым; за ними, в таком же порядке, остальные, под предводительством контр-адмирала Петра Михайлова.

На тесном месте под жестоким огнем артиллерии галеры наши два раза подступали и два раза были отбиваемы; видя это, царь бросился вперед и стал отчаянно пробиваться со своими галерами на приступ; тогда передовые галеры наши кинулись на «ура», сцепились сперва с гребными судами, а потом и с фрегатом. Когда лезли наши на фрегат, то многих разорвало пушечными выстрелами в упор; одни падали, другие лезли за ними. Шведы не успевали заряжать пушек и должны были взяться за ручное оружие. Пошел рукопашный бой.

Храбрый шведский адмирал Эреншильд был ранен в руку и в ногу, упал в свалке за борт, запутался в снастях и взят был в плен капитаном Бакеевым. Затем наши захватили фрегат в плен, перебив много команды. Сражение длилось два часа.

Счастливый победой, Петр I поцеловал своего знаменитого пленника и сам заботился о приведении его в чувство. Государь, благодаря сподвижников своих, говорил им, какое славное выиграно дело: взяты суда — фрегат, шесть галер и три шхербота — и взят храбрый адмирал, флагман! Первый блин, да не комом, говорил радостный царь: никто в первую победу молодым флотом своим не пленял флагмана!

У неприятеля убито 9 офицеров и 352 нижних чинов; но и мы потеряли много: убитых 124, раненых 342, в числе первых полковник и 7 офицеров; в числе раненых бригадир Волков и 16 офицеров.

Эту первую победу нашу в море государь почтил великими почестями. В то время не было еще введено многих знаков отличий, которые ныне даются по заслугам. Но царь всех наградил медалями, генералу Вейде пожаловал орден Св. Андрея Первозванного и даже контр-адмирала Петра Михайлова пожаловал в вице-адмиралы. Выбиты также и розданы золотые и серебряные медали с надписью: «Прилежание и верность превосходят сильно» — и другая медаль с латинской надписью: «Первые плоды Российского флота».

Победители с торжеством вступили в столицу таким порядком: наперед наши три галеры, украшенные флагами; три пленных шхербота; шесть шведских галер; шведский фрегат с пленным флагманом; наша адмиральская галера с контр-адмиралом Петром Михайловым; две галеры с войском и генералом Вейде. Берега Невы покрыты были народом, который целый час кричал «ура»; пальба шла с галер наших, из крепости и со всей набережной. На берегу также устроилось шествие — с пушками, пленниками и со взятыми знаменами и флагами; царь был в адмиральском мундире, и проходили через торжественные ворота, над которыми орел держал в когтях слона, с надписью: «Орел не мух ловит». Надо припомнить, что пленный фрегат шведский именовался «Слоном».

Воротившись, по окончании торжества, на свою галеру, царь тотчас поднял вице-адмиральский флаг, по новому сану своему, и вновь началась пальба, салюты флагу этому и ответы. Затем был обед у князя Меншикова, куда царь привел с собою и пленного адмирала. За столом он милостиво беседовал с ним и сказал:

— Господа! Вы видите здесь верного и храброго слугу своего государя, который заслуживает милость нашу и уважение. Прощаю ему, что он немало побил моих храбрых солдат и матросов; он сделал свое дело честно.

Адмирал Эреншильд со слезами отвечал:

— Правда, что я служил государю своему верно; я не берег себя от смерти. Одно мне, несчастному, осталось утешение: что я побежден и пленен великим и славным адмиралом.

Испугавшись победы нашей и боясь высадки, шведский флот ушел к своим берегам, а наш вышел из Ревеля, крейсировал с неделю около Гогланда, зашел в Гельсингфорс, а потом под начальством самого царя и с пленными судами прибыл в сентябре в Кронштадт. Галерный флот прошел шхерами мимо Або, захватив в море несколько вражеских судов. Одним словом, первая и, по-видимому, не весьма значительная победа эта доставила нам господство в этой части моря.

ОПАСЕНИЕ

Подумаешь — каких страстей нет на море! Разобьет судно — потонешь; затопит его, опрокинет — не лучше того; упадешь в море — туда же ко дну; либо упадешь с рея да убьешься; либо убьет тебя переломленный нок рея или брам-стеньга; либо захлестнет снастью да выкинет за борт, или руки оторвет при пушечной пальбе; либо живой сгоришь, как пожар сделается, а не хочешь гореть — топись; или подымет на воздух, как взорвет судно, что и волоса своего не соберешь; либо смерч набежит; а уж о морском сражении и говорить нечего — это сущий ад!

Когда государь Петр Великий снаряжался в морское сражение на шведов в 1713 году, то адмирал Крюйс, страшась и одной мысли, что царь мог при этом погибнуть, упрашивал его не идти самому с флотом и при этом случае представил царю доклад, на котором было рассказано несколько примеров бедствий на море: такой-то шведский корабль разбило и все погибли; такой-то датский корабль взорвало порохом, и прочее.

Петр Великий написал на докладе этом своей рукой: