Пропавшие в Бермудии - Слаповский Алексей Иванович

– Я мужчина все-таки, – ответил Мануэль. – И я же тебя все равно люблю. Даже теперь, когда не хочу убить.

Лаура удивилась:

– Я думала, что только в Бермудии бывает такая путаница.

– Путаница не в Бермудии, а в нас, – грустно сказал Мануэль.

Потом обвел глазами остров и добавил:

– Завтра надо решить, что будем делать.

И улегся спать.

Хуже всех, возможно, пришлось Куда Глаза Глядят. Похмелье, откладывавшееся на много лет, настигло его. Он страшно мучился, у него все болело, он очень хотел выпить. Но никто из бермудян почему-то не прихватил спиртного, да и сам он не взял – не предполагал, что собственный организм устроит ему такую пакость. – Одна надежда, – бормотал он, – что похмелье не будет вечным. А если, как в Бермудии, навсегда? Тогда со скалы – в море, другого выхода нет.

Увы, большинство бывших бермудян пребывали в отвратительном настроении – и Элвис Пресли, разом постаревший и обрюзгший, и Жертва Рекламы, и Детогубитель с Детоненавистником, и китайские кули, и японские камикадзе…

Пожалуй, лишь Глючке было если не весело, то совершенно так же, как всегда. Она ничего не заметила.

А Мощный Удар чувствовал прилив энергии. Он сообразил, что скудное количество продуктов в самое ближайшее время приведет к ссорам и конфликтам. Возможно, даже к войне. И уж тут Мощный Удар себя проявит. Это ведь будет борьба за выживание, поэтому Мощный Удар заранее решил, что он победит всех и станет последним героем. Он заранее обдумывал, с кем сначала объединиться (чтобы предать), на кого напасть, с кем заключить временное перемирие. Он ходил по острову и осматривался: что можно использовать в качестве оружия.

Кстати, никто из бермудян не захватил автомата или пистолета. Да и не было у них привычки хранить оружие – оно появлялось в крайних случаях, тут же потом исчезая.

А Ольмек, вспомнив свой опыт прибрежного охотника трехтысячелетней давности, смастерил острогу из ствола небольшого деревца, примотав к нему ветками сухой травы заостренный камень. Долго он бродил по мелководью, всматриваясь в воду, и вернулся с пустыми руками.

– Мне это не нравится, – сказал он Мьянти.

– Что?

– Нет ни рыб, ни моллюсков, нет ничего. Какая-то мертвая вода. В Бермудии ведь тоже, вспомни, не было животных, кроме тех, каких мы воображелали. Была только настоящая собачка у этого обжористого мальчика, Роджера, да и та попала вместе с ним.

– Ты считаешь, что это все еще Бермудия?

– Не знаю. Но это какой-то ненастоящий остров.

Кривой Блюм, как и Мощный Удар, предвидел, что скоро может начаться заварушка. Поэтому он решил настроить своих учеников на решительные действия.

– Вспомните, чему я вас учил, двадцать два абордажных крюка вам в ребра! Налетел – схватил – съел – остался жив!

– А если хватать будет нечего? – спросил Кислый Юл.

– Ну, тогда… Тогда…

– Тогда будем хватать друг друга и займемся людоедством, – пошутил Шутник Вацлав.

– Наш Блюм самый толстый, его на всех хватит! – хихикнул Эмми-Драчун.

– Что?! – взревел Блюм.

– Вы не кричите! – с достоинством сказал Командир Томас. – А ты, Эмми, не говори глупостей. Есть никто никого не будет. И хватать тоже не надо, Юл прав, похватаем, а дальше что? Или вместе спасемся, или вместе пропадем, вот что я думаю.

Не прошла даром скаутская выучка: все поняли, что Томас говорит разумные вещи. А он опять чувствовал себя командиром. И это ему очень понравилось, несмотря на смертельную опасность.

А Солнце Лучезарова, то есть Людмила Рослякова, тоже находившаяся возле детей, потому что считала это своим долгом, наставляла их:

– Вот вам реальная возможность применить полученные знания. Вы посмеивались надо мной, я знаю. Пора всерьез отнестись к жизни. И решить, как вести себя.

– Йогурты, что ли, делить? – усмехнулся мечтатель и поэт Янг Ли с несвойственным ему сарказмом. – Так их нет. И остального маловато.

– Пусть маловато! Важно не количество продуктов, а то, что каждый должен до конца сохранять достоинство!

– А что, уже скоро конец? – испуганно пискнула Мойра и прижалась к Патрику.

– Ничего не скоро, кто сказал, что скоро? – возразила Солнце-Людмила. – Вот что, ложитесь-ка вы спать!

В этих заботах, разговорах и суете никто не заметил, что не хватает одного человека – Печального Принца. То ли он каким-то образом остался в Бермудии, то ли исчез раньше всех. Никто этого не узнал, в том числе и я, и это, извините, так и останется загадкой.

66. Предложение Мануэля

Ночь все провели тревожно. Привыкшие за годы, десятилетия, а некоторые и за столетия к мягким удобным постелям, к дармовой еде тогда, когда пожелается, к различным удобствам, бермудяне размышляли о будущем и не предвидели в нем ничего хорошего.

Каждая группа с утра занялась приготовлением завтрака. Причем везде велись разговоры о том, что нужно экономить, но экономить не умели, поэтому припасов после завтрака заметно поубавилось. К тому же появились пессимисты, которые говорили: «Все равно помирать с голоду, так хоть сейчас не мучиться!»

А с островом что-то произошло: деревьев и кустарников стало меньше, чем накануне.

Мануэль, посмотрев, как везде поднимаются дымки, некоторое время думал о чем-то, а потом взял большую консервную банку, ложку, поднялся на гору и начал там стучать и махать руками, созывая людей.

Все потянулись к горе.

Оглядывали друг друга, будто впервые видели (некоторые и в самом деле впервые).

Ждали, что скажет Мануэль.

И Мануэль сказал:

– Послушайте меня! Бермудия не кончилась! Будет еще хуже.

– Куда же хуже? – крикнул кто-то.

А многие обращались друг к другу, спрашивая:

– Что он говорит? Что он говорит? – ведь испанский язык знали далеко не все.

Тогда рядом с Мануэлем встал Мьянти и начал переводить с испанского на английский, а Ольмек переводил с английского на китайский, а другие, кто тоже знал по два-три языка, переводили своим соотечественникам на французский, итальянский, русский и т. п.

– Хуже будет потому, что уже сегодня хуже! – сказал Мануэль. – Посмотрите, деревьев и кустов стало меньше!

– И рыбы тут нет, – добавил Мьянти.

– А мы, – продолжил Мануэль, – тратим последние кусты и деревья на костры! Это глупо! Мое предложение: строить плоты. Каждую ветку, каждый ствол взять на учет. Костры жечь только из гнилушек и никуда не годящихся веток. Впрочем, тонкие ветки тоже нужны – увязывать плоты.

– Что же, голодными сидеть? – спросил кто-то плачущим голосом.

– Будем есть в том виде, в каком имеем! – ответил Мануэль.

– Всухомятку? – ужаснулся тот же плачущий голос.

– Именно! – отрезал Мануэль. – Предлагаю еще: собрать все продукты, пересчитать и выдавать строго по норме.

– А чего это ты раскомандовался? – выскочил Мощный Удар. – Кто ты вообще такой? У нас есть законные правители – Ольмек и Мьянти! У нас даже король есть!

– Я отказываюсь! – тут же крикнул Вик.

– Не такое время, чтобы взваливать на моего сына всю ответственность! – поддержал Олег.

Мануэль не стал спорить:

– Мне все равно, – сказал он. – Правители так правители. Я просто предлагаю.

– Нет, дорогой Мануэль, – сказал Ольмек. – Возможно, мы были неплохими правителями в Бермудии, но тут другие условия. Вы первый предложили наилучший выход из положения – вам и руководить.

– Ладно, – кивнул Мануэль. – Ну что, тогда давайте принесем у кого что есть и посчитаем?

– Очень хорошее предложение! – крикнула Солнце-Людмила. – Давайте проголосуем. Кто за?

Бермудяне стояли и молчали.

Мануэль обводил их печальными глазами. Никто не поднял руки.

– Значит, не хотите?

– Почему? – удивился Куда Глаза Глядят. – Лично я – за.

– Так подними руку.

– А… – догадался Куда Глаза Глядят. – Я просто по привычке – мысленно.