Вольфганг Хольбайн - Зеркальное время

Он отпрянул, развернулся и заметил массивный тем­ный силуэт позади кассовой будки. Юлиан неуверенно двинулся к этой фигуре — вполне возможно, что прямо в руки Кожаного, но вдруг это не Кожаный зажег свечу, тогда Юлиан спасен.

Кассовая будочка относилась к дороге привидений — такой же древней и покинутой, как и все остальное здесь. В темноте виднелись силуэты вагончиков, соеди­ненных между собой цепями. Вход в тоннель показался Юлиану зубастой пастью, поджидающей дурака, который даст себя заглотить, а чудовища из папье-маше, казалось, насмешливо подмигивали ему из глубины.

Юлиан в страхе повернулся — и обмер. В конце пере­улка появилась фигура, за ней вторая и третья. На сей раз они не были плодом воображения: Кожаный и его сообщники! Должно быть, они расправились с Рогером и теперь сообща двинулись на поиски Юлиана.

На сей раз он быстро справился со страхом. Если он рассчитывает выбраться живым, главное сейчас — со­хранять ясную голову. Он огляделся. Вперед нельзя — попадешь прямо в руки врагам. Налево и направо — почти то же самое, потому что придется пересечь полосу света, падающего из окошечка кассы.

Оставался единственный путь — назад, хотя все в нем противилось тому, чтобы нырнуть в распахнутую пасть дороги привидений.

Кожаный и его сообщники быстро приближались. У Юлиана уже не оставалось времени на поиск другого укрытия. Может быть, он и сюда уже опоздал. Взгляд его лихорадочно метался — и остановился на вагончиках, соединенных цепями. Не раздумывая больше, он вскочил на платформу и пригнулся за сиденьем.

В нос ему ударил запах пыли и старой кожи. И еще чего-то, что он не мог бы определить иначе, как запах древности. Он физически ощутил, как стар этот вагончик и вся дорога привидений.

Но Юлиан сердито отогнал эти мысли. В конце концов, у него сейчас были дела и поважнее, чем ломать голову над дорогой привидений. Почему 0ы, например, не со­средоточиться на преследователях.

Эти трое между тем уже почти дошли до дороги привидений. Кожаный остановился возле кассы, и Юлиан видел его лицо в слабом свете свечи. Левый глаз у него заплыл, на губах и подбородке запеклась кровь. Юлиан позлорадствовал, но тут же осознал, что означает появ­ление Кожаного здесь: как бы храбро ни защищался Рогер, Юлиан видел перед собой победителей битвы. И он понял, что теперешним своим жалким положением наказан за то, что так позорно бросил Рогера в беде.

Рыжий снова отступил из света в темноту. Юлиан слышал, как он переговаривается с сообщниками, но слов различить не мог. Они походили туда-сюда и потом...

Нет, зрелище было настолько абсурдным, что Юлиан даже забыл про опасность. Эти трое походили туда-сюда, нагнувшись вперед и шумно втягивая воздух. Они искали его, но вели себя не как люди, а как собаки, идущие по следу.

Собаки! Ищейки, взявшие след...

Юлиан и сам понимал, насколько безумна эта мысль, но тут он вдруг припомнил, каким зловещим показался ему однажды Кожаный — не человеком, а нелюдью, порождением кошмара, исчадием тьмы. Такими же чуже­родными виделись ему теперь все три фигуры. Кажется, они даже начали изменять облик, и чем больше Юлиан убеждал себя, что это невозможно, тем более зримым становилось преображение. Они все еще ходили на двух ногах, но движения их стали другими: они ковыляли и подволакивали ноги, будто ходьба была для них делом противоестественным. Юлиан слышал звуки, которые не могли быть речью: какое-то отвратительное отрывистое хрюканье, от которого у него мороз пошел по коже.

Трое подошли поближе и принялись обнюхивать вагончики. И хотя начали они с другого конца, им недолго придется добираться до Юлиана. Несмотря на безнадежность своего положения, он не мог пошевелиться. Мальчик замер от ужаса, как парализованный, высунув голову из-за спинки сиденья и вцепившись в нее так, что побелели пальцы.

То были не люди!

Вдруг тучи на небе разорвались, в прогалину выглянула луна и осветила пустынную площадку. Несколько секунд Юлиан совершенно отчетливо видел этих тварей и непроизвольно вскрикнул.

В них не оставалось уже ничего человеческого. Они уменьшились ростом, но при этом казались шире и мас­сивнее. Руки и ноги стали короткими, но такими мускулистыми, что напоминали сучковатые корни. Тела по­крылись черной, лохматой, жесткой шерстью, а вместо лиц были хрящеватые морды с острыми лисьими ушами, из которых клочьями торчала шерсть. Плоские носы походили на обезьяньи, нижние челюсти выступали впе­ред, обнажая кривые клыки.

Но больше всего Юлиана ввергло в ужас не уродство их, а как раз человекоподобие. Движениями они напо­минали обезьян, хоть им и недоставало природной грации и ловкости этих животных. Вместо рук у них остались трехпалые лапы, которые казались не особенно провор­ными, но зато чудовищно сильными. И все же самым худшим в них было то, что они сохранили какую-то зловещую человекообразность. В них все еще угадывались люди. Кто же они такие? — спрашивал себя Юлиан. Промежуточные твари? Существа из другого мира? Тролли?

Вскрик Юлиана конечно же привлек внимание трол­лей. Они подняли головы и уставились на Юлиана ог­ненными глазами, а потом, как по команде, бросились к нему. Они были не особенно расторопны, как будто вместе с человеческим обликом лишились и своей по­движности, но расстояние между ними и Юлианом со­ставляло теперь всего несколько метров.

Юлиан вскочил, и в то же мгновение вагончик дернуло с такой силой, что он не удержался на ногах и рухнул на сиденье, обитое кожей. Послышался грохот и скрежет, внезапно вся дорога привидений озарилась разноцвет­ными огнями. Пронзительная музыка шарманки резанула слух. Юлиан с трудом приподнялся на трясущемся сиденье и оглянулся. Трое — Юлиан решил называть их трол­лями — пустились в погоню, но вагончики все убыстряли ход, а тролли ковыляли с трудом. Короткого рывка было бы достаточно, чтобы удрать от них.

Но скрепленные между собой вагончики так сильно раскачивались и громыхали, что Юлиан не отважился спрыгнуть. Если бы он упал, они настигли бы его, и тогда он погиб.

Одному из троллей удалось догнать его вагончик, и он протянул к Юлиану свои ужасные лапы. Морда его сложилась в торжествующую гримасу, из кривой пасти капала слюна.

Юлиан пригнулся, одновременно пытаясь сохранить равновесие на шаткой платформе. Вход в пещеру дороги привидений становился все ближе. Еще немного — и раз­верстая пасть дракона из папье-маше проглотит поезд.

Тролль промахнулся, но его лапа задела плечо Юлиана, и мальчик вскрикнул от боли. Отшатнувшись, он ударился о поручень и почувствовал запах горелой ткани и под­паленных волос. Плечо горело. Лапы тролля оказались раскаленными.

Тролль издал победный вопль. Было почти смешно видеть, как он шкандыбал рядом с вагончиком, кренясь при этом набок, чтобы достать Юлиана. Но Юлиану было не до смеха. Если тролль оступится и упадет на него, он заживо сгорит!

Кажется, тролль и сам это понял, потому что издал резкий лающий смех, нагнулся еще ближе к Юлиану — и вдруг исчез!

Вагончик как раз достиг входа, и зев пещеры оказался слишком узким, чтобы впустить тролля, бегущего рядом с поездом. Юлиан услышал глухой удар и пронзительный вопль ярости.

Но чувство облегчения прошло, как только он вы­прямился на сиденье и посмотрел назад.

Два других тролля, наученные горьким опытом своего товарища, больше не пытались догнать Юлиана на своих неуклюжих лапах, а запрыгнули на платформы. Пуская слюну и размахивая кулаками, они пробирались к нему по раскачивающимся вагончикам. Движения их были неповоротливы, приближались они медленно, но при­ближались!

Юлиан в отчаянии оглянулся. Поезд набрал полный ход. Тот, кто перед этим запустил мотор и включил свет, привел в действие и последнее устройство. Справа и слева от бешено раскачивающихся вагончиков двигались картонные фигуры, выкрашенные фосфоресцирующей краской, с потолка падали громадные волосатые пауки из резины, чтобы в последний момент снова отпрянуть назад, костлявые руки скелетов тянулись, чтобы схватить Юлиана. Волной накатился искусственный туман и вдруг окрасился всеми цветами радуги, а из скрытых громко­говорителей разнеслись настоящие звуки ада: сатанинский смех, грохот цепей, стоны и чудовищный рев бури — обычные ужасы дороги привидений, которые не пугали Юлиана, но терзали его нервы.

Тролли подбирались все ближе. Больший — Юлиан решил, что это Кожаный, — был уже через вагончик от мальчика. Еще несколько мгновений — и он доберется до него!

Юлиан осторожно выпрямился, вытянул руки в сто­роны, балансируя как канатоходец, и попытался отклю­читься от адских шумов и безумной пляски картонных чудовищ. Он ужасно боялся и был уверен, что переломает себе кости, если упадет, но у него не оставалось выбора. Будь он даже силен, как Рогер, он все равно не смог бы вступить в схватку с тварью, одно прикосновение которой смертельно.