Пропавшие в Бермудии - Слаповский Алексей Иванович

Они тоже захотели перекусить и, желая показать, что не боятся нехороших Олегов, зашли в тот же бар.

Немедленно возник скандал. Олег-Отец, не успевший уйти далеко, и Олег-Ребенок прибежали поддержать своих.

Кончилось это тем, что всех десятерых Олегов опять забрали, привезли в ЦРУ, где Ольмек и Мьянти решили провести с ними увещевательную беседу.

– Поймите, – сказал Мьянти, – в стране и так творится черт знает что, а тут вы со своими сварами!

– В какой стране? – спросил Олег-Отец.

– В Бермудии.

– Разве это страна? – усмехнулся Олег-Муж.

– А что же? Государство.

– Бросьте! – махнул рукой Олег-Финансист-Хороший. (Впрочем, Олег-Финансист-Нехороший тоже махнул рукой.) – Какое государство? Государство – это что?

– Извините, не первое столетие правим, разбираемся! – заносчиво сказал Ольмек.

– Не думаю! – усомнился Олег-Муж. – Государство – это правосудие, экономика, армия, а главное – финансы. У вас есть финансы?

Ольмек и Мьянти переглянулись. И поняли друг друга. И Мьянти вкрадчиво сказал:

– Вы попали в самую точку. Финансов в Бермудии нет. Может быть, отсюда все неприятности? А давайте мы поручим вам…

– Мы вас попросим! – уточнил Ольмек.

– Да. Мы попросим вас разработать финансовую систему. Хотите?

Олеги хотели. В конце концов, они попали сюда еще и потому, что Олегу не терпелось заняться работой. Следовательно, это желание требовало реализации, но до этого мешали другие желания. И вот ему, то есть им, предоставляют такую возможность.

– Когда можете начать? – спросил Ольмек.

– Да хоть сейчас!

И тут же появились компьютеры, тут же вокруг кабинета Олегов выстроились комнатки для помощников, тут же забегали курьеры и секретарши. Не менее ста человек, возглавляемые Олегами, принялись за работу.

Как только перед ними появились сводки, схемы, диаграммы и колонки цифр, Олеги стали одинаковыми – Олег-Ребенок и думать забыл про игры, Выпивоха про пиво, а Гуляка про Ольг и вообще женщин.

– Залюбуешься! – восхитился Мьянти, глядя на эту деловую суету и обращаясь к Ольмеку, но того уже не было.

48. Инициатива Мощного Удара

Ольмек откликнулся на настойчивые запросы Мощного Удара и оказался у него в бункере, который Мощный Удар себе воображелал, учитывая начавшиеся боевые действия.

– Мы так и будем терпеть эти унижения? – в лоб спросил Ольмека Мощный Удар.

– А что вы предлагаете?

– Немедленную войну до победного конца! Лучше тут останется сто человек, но те, кто хотят остаться!

– А если останутся сто человек, которые не хотят остаться?

– Почему? Победим – мы!

– Вы уверены?

– А кто же еще? – Мощный Удар даже засмеялся. Он не мог себе представить, что победит не он.

– Послушайте, любезный, – внушительно сказал Ольмек. – Я старше вас на три с половиной тысячи лет. Я свидетель человеческой истории. Все победоносные войны кончались поражениями. Не было ни одного победившего народа, которые не оказался бы в результате побежденным.

– Ерунда! – махнул рукой Мощный Удар. – У нас тут не человечество, а Бермудия! Тут все по-другому.

Перебить синих – и дело с концом! А для начала устроить пару терактов.

– Хорошо, – неожиданно согласился Ольмек. – Но при условии: предоставьте мне план этих терактов. Они должны быть такими, чтобы их как бы совершили зеленые, но чтобы зеленые при этом оказались ни при чем.

– Это как? – озадачился Мощный Удар.

– Вот и думайте как. А пока организуйте патрулирование, чтобы не было преждевременных эксцессов.

Таким образом, все оказались при деле, и Ольмек вздохнул спокойно – вернее, не совсем спокойно: он предчувствовал, что главные испытания впереди.

49. Разведка синих школьников

Вик напомнил товарищам о том, что они хотели опросить население, чтобы понять, кто действительно хочет остаться, а кто – исчезнуть. Чувствуя себя помощниками в большом деле, они взялись за это. Сначала обошли свою часть Белого города (которая была обнесена в настоящий момент тройной защитой) и спрашивали у всех встречных и поперечных, в самом деле они хотят вернуться или им только кажется? Поголовно все ответили, что ничего им не кажется, они в самом деле хотят вернуться.

Но надо было для объективности опросить и зеленых – а как? Те сгруппировались в зеленой части Белого города, за исключением тех, кто был напуган суматохой и начавшимися решительными действиями Мануэля и исчез в неизвестном направлении. В этой части Мощный Удар недавно ввел комендантский час, военизированные патрули обходили улицы, жители попрятались по домам.

Было два варианта. Первый: запросить ЦРУ разрешение провести совместную (с зелеными школьниками) детскую миролюбивую акцию. Второй: проникнуть туда тайно. Естественно, даже без обсуждения выбрали второй вариант. ЦРУ разрешения скорее всего не даст. А если и даст, не очень-то охота встречаться с зелеными ровесниками – они и на футболе надоели. Лучше проникнуть тайно. Зеленые, люди более робкие (так как держались за свое благополучие), слишком боялись, что не сумеют выстроить сильную защиту, а раз боялись, то, следовательно, и не сумели выстроить, прорвать ее оказалось легко.

Пошли только старшие из синих школьников. Разделились на тройки: Жун Фен – Жень Чжао – Янг Ли, Ли Чен – Патрик – Мойра. Вик же мысленно позвал Ричарда Ричарда. И тот нехотя явился.

– Пожалуйста, сходите со мной к зеленым, – попросил Вик. – Вы же сам зеленый. Вы, наверно, там и живете?

– Я живу отдельно. Тебе опасно там появляться.

– Поэтому я и прошу.

– Рядом с тобой я тоже буду подвергаться опасности.

– Ну, извините, – сказал Вик. – Придется пойти одному.

– Черт бы тебя побрал! – закричал Ричард Ричард. – Я не могу допустить, чтобы тебе причинили вред! Я себе этого не прощу, я с ума сойду от чувства вины!

– Тогда пойдемте.

– А если меня ранят или убьют? Этого я себе уж точно не прощу!

– Как хотите! – пожал плечами Вик.

– Как хочу! Ты думаешь, это просто? Я не хочу с тобой идти, но у меня непреодолимое желание с тобой пойти! Хорошо, пойдем – но ненадолго! Иначе, клянусь, брошу тебя – и делай что хочешь!

Разведчики воображелали себе восемь раций, настроили на одну волну, договорились о позывных во избежание перехвата.

Вышли вечером, в сумерки.

Осторожно крались по одинаковым зеленовато-белым улицам, обходя патрули.

Сначала никто не встречался, некого было спросить.

Но вот троице Ли Чен – Патрик – Мойра попался бермудянин по прозвищу Куда Глаза Глядят. Его судьба была особенной: однажды он крепко поссорился с женой, поставил в океанский катер два ящика виски (взяв их из собственного магазина, которым владел) и поплыл куда глаза глядят. Он плыл и пил сначала от злости на жену, потом от радости, что никто его не пилит, а потом от страха, потому что начался шторм. Его пригнало в бермудийские воды, где выпивка кончилась. Ему было так плохо, что он сказал: «Да лучше пропасть, чем…» – и, не договорив, пропал. А поскольку последним его желанием, помимо пропасть, было еще и сделаться опять пьяным, то он им и сделался. И жил в Бермудии, не просыхая, не трезвея, вот уже лет двадцать, при этом не пил ни капли – не было необходимости.

Подростки остановили Куда Глаза Глядят, представились членами детского совета при ЦРУ и спросили, хочет ли он на самом деле остаться здесь или не прочь вернуться.

– Дети! Цветы жизни! – умилился Куда Глаза Глядят.

– Да, мы цветы жизни, – с улыбкой сказала Ли Чен, – но все-таки ответьте на вопрос.

– Какой вопрос?

– Хотите ли вы остаться или вернуться?

– Куда вернуться?

– Домой?

– Дом, милый дом! – запел Куда Глаза Глядят. – Давайте хором, ребятки: дом, милый дом!

– Записывай – хочет вернуться, – сказала Ли Чен Патрику.

– Кто? – спросил Куда Глаза Глядят.