Пропавшие в Бермудии - Слаповский Алексей Иванович

Человек надел на голову шлем и начал спускаться по горной тропинке, опираясь на альпеншток, который появился в его руках.

Что ж, Вик не привык никому навязываться. Он повернулся и пошел в другую сторону.

Но через минуту послышались шаги: человек догонял его.

– Все, я пропал! Я пропал теперь! Так я и думал, что этим кончится! – горестно приговаривал он. – Слишком ты на него похож! Ты похож на мальчика, который утонул, – объяснил он Вику.

Это объяснение Вику ничего не объяснило.

– Присядем, – сказал человек.

Появилась скамейка, на которую он сел, устало вытянув ноги. Вик сел рядом.

Человек откинул забрало шлема, осмотрел еще раз Вика:

– Да, копия. Просто копия. Я пропал!

– Если вы скажете, чья я копия и почему вы из-за этого пропали, я попробую вам помочь, – предложил Вик.

– Ты не поможешь. Мне теперь никто не поможет. Как тебя зовут?

– Виктор. Вик.

– А меня Ричард Ричард.

– Я вообще-то хорошо слышу.

– Это имя и фамилия. Папа так назвал. Папа был ученым и хотел, чтобы я пошел по его стопам. И я пошел. Я стал заниматься микробиологией. И заболел. Нозофобия это называется.

– Не слышал.

– Страх болезни. Я заболел страхом болезни, я стал бояться заразиться чем-то и умереть. Я перестал общаться с людьми, заперся в лаборатории. Я искал способы не болеть и жить как можно дольше. В идеале вечно. Как Фауст. Ну, ты про него не слышал.

– Почему? Немецкий ученый. Легенда такая есть. Про человека, который хотел вечной молодости.

– Ты начитанный мальчик. Да. Я тоже хотел вечной молодости. И боялся болезней. Но бесконечно болел. Потому что микробы не только в других людях, они и во мне, и они размножаются. Я был в отчаянии. Общаться с людьми – заболеешь. Жить в одиночку – тоже начинаешь болеть. Один врач по телефону посоветовал мне отправиться в морское путешествие. Относительно чистый воздух, ограниченное количество пассажиров… Я купил билет на небольшой прогулочный корабль. Но и там сидел в каюте, все вокруг протирал спиртом, а выходил на палубу только по ночам, когда никого не было. И однажды ночью… – Ричард Ричард тяжко вздохнул и продолжил. – Однажды ночью вышел мальчик со своей старшей сестрой. Я хотел уйти, но не успел. Мальчику вздумалось показать сестре, какой он храбрый. Он вскочил на борт, тут подул ветер, и он упал в море. Сестра страшно закричала. А я… Я проклинал себя: зачем я оказался здесь? Сидел бы в каюте – и ничего бы не было! Но… Пришлось прыгать. К тому же, эта сестра была красивой девушкой.

– А если бы некрасивая, то не прыгнули бы?

– Почему? Просто это дополнительный фактор… Не перебивай! – рассердился Ричард Ричард. – Я прыгнул, но… Было темно… Я не достал, не успел… Я хотел его спасти! Хотел! – настойчиво повторил Ричард Ричард, будто спорил с кем-то. – Но ведь ночь! Темно. И волны… Через несколько минут мне бросили спасательный круг с веревкой. Вытащили. Потом спустили катер, искали его. Не нашли. И сестра так смотрела на меня… Как будто я был виноват. Но я ведь не виноват, правда? Я хотел его спасти! Честное слово, хотел!

– Да я верю, – сказал Вик.

– А она не поверила!

– Она так сказала?

– Нет. Просто смотрела. И я понял – она не верит. Она думает, что я не стал нырять слишком глубоко, что я испугался…

– Мало ли кто что подумает, – рассудительно сказал Вик. – Вы сами ведь знаете, что это не так?

– А если так? – резко повернулся к нему Ричард. – Если я именно испугался? Если я действительно побоялся нырнуть поглубже? Еще бы, я ведь всегда боялся за свою жизнь! Я хотел жить вечно! И вдруг погибнуть из-за какого-то мальчишки!.. В общем, она смотрела так, что я желал провалиться сквозь землю, то есть сквозь палубу. Испариться, исчезнуть. И исчез. И оказался здесь. В Бермудии. Я оказался здесь с теми желаниями, которые были: жить вечно и найти мальчика. Чтобы спасти его. Первое желание оказалось легко исполнимым.

– Вы серьезно? – спросил Вик.

– Абсолютно. В Бермудии живут вечно. Но можно заболеть и умереть. Можно погибнуть. В этом проблема. Поэтому я держусь подальше от людей. А мальчика не нашел. Скорее всего, он погиб. Но желание-то осталось! Потому что желания, с которыми сюда попадаешь, остаются навсегда! И вот ты – на мою голову. Теперь я буду хотеть тебя спасти. Уже хочу.

– Меня не надо спасать.

– Это пока не надо. Мало ли что может случиться. Кстати, – огляделся Ричард Ричард горные кручи и обрывы. – Здесь довольно опасное место!

И тут же они оказались у берега моря, на траве под тенистым деревом. Ричард Ричард снял шлем.

– А как вы это делаете? – спросил Вик.

– Что?

– Перемещаетесь?

– Все зависит от силы воображения и желания. Мы это называем одним словом – воображелание. Где захочешь себя представить, там и будешь. Вот ты – куда бы хотел?

– Не знаю… Ну – в Москву.

– Москва? Знаю, знаю. Ну, попробуй. Вообрази Москву.

Вик попробовал.

И тут же увидел себя и Ричарда Ричарда на Красной площади.

Правда, все было немного смазано, как на плохой фотографии. Но разглядеть можно: храм Василия Блаженного, кремлевская стена, мавзолей, Исторический музей, ГУМ…

– Ты не очень хорошо это представляешь, – сказал Ричард Ричард. – Наверно, редко видел или у тебя плохая зрительная память. Но все-таки для начинающего – неплохо.

– Тут можно видеть только то, что вообразишь? – спросил Вик. – Ничего настоящего нет?

– Настоящее – то, что связано с пропавшими. Ну, и сами пропавшие, – сказал Ричард Ричард. – Так их называют, я предпочитаю слово – попавшие. Не так безнадежно звучит. А все остальное – наша фантазия, но фантазия рождает только то, что есть на самом деле. Чего не существует, ты увидеть не можешь. С другой стороны, есть еще то, чего не хочешь видеть ты, но хотят видеть другие. Подозреваю, что тут есть и то, чего никто не хочет видеть, но оно было на земле и отразилось тут. И осталось навсегда. Записано, понимаешь?

– Да, – кивнул Вик, окончательно запутавшийся.

– В любом случае то, что кто-то хочет видеть, может стать настоящим и даже осязаемым. Все зависит от воображелания. К примеру, ты хочешь увидеть Москву, а я хочу увидеть опять берег моря. Что получится?

Получился берег моря.

– А чего-нибудь попить нельзя представить? – спросил Вик.

– Вообще-то стакан воды воображелать труднее, чем целый город, – ответил Ричард Ричард. – Но у меня седьмой уровень по двенадцатиуровневой шкале. Мне это доступно.

И в его руке появился стакан с водой. Он понюхал воду, потом плеснул себе на ладонь, лизнул, задумчиво пошлепал губами, пробуя. И определил:

– Химический состав удовлетворительный.

И передал стакан Вику, который жадно выпил воду – у него давно уже пересохло в горле. После этого он спросил:

– Значит, сюда попадают те, кто хочет пропасть, исчезнуть?

– Ты неплохо держишь мысль! – похвалил Ричард Ричард. – Именно так. Надо оказаться в Бермудском треугольнике и надо захотеть исчезнуть. Не обязательно именно в Бермудии, да и кто о ней знает, просто захотеть оказаться где-нибудь в другом месте. И все, и попадаешь сюда. С теми желаниями, которые на момент пропадания у тебя имелись. Ты желал что-нибудь?

– Вообще-то я думал, что неплохо бы разгадать тайну треугольника…

– Все ясно! У тебя будет для этого и время и возможность! А еще?

– Больше ничего… – неуверенно ответил Вик.

Он вспомнил, что на самом деле у него было мимолетное желание… Вернее, не желание, а так, просто мысль… Неужели это исполнилось?

Ричард Ричард пытливо смотрел на Вика.

И он признался:

– Еще я подумал… Случайно… Не всерьез. У меня есть брат… Мы летели… Мы были не то что в ссоре. То есть я совсем не был с ним в ссоре, но он…

– Ты захотел от него избавиться?

– Нет! Просто случайно подумал! Что ему неплохо бы на время попасть в параллельное пространство… Неужели он тоже исчез?