Любен Дилов - Звездные приключения Нуми и Ники. Книга 2

В голосе Нуми не было насмешки, но как следовало понимать ее слова в том положении, в котором они находились? Мало того, она еще и растянулась на спине животного, будто собиралась отдыхать.

— Буф-ф! У меня все кости переломаны. А ты легко отделался. Оно увидело, что ты похож на меня, и оставило тебя в покое. А меня, должно быть, исследовало. Ты не представляешь себе, как оно меня качало и кидало во все стороны! Хорошо, что скафандр выдержал!

— Конечно, он тебя исследовал! Он же сразу понял, что ты — экспериментальное существо!

Нуми ничуть не обиделась, не то что раньше, когда он обращался к ней с разными словами вроде: «Эй, экспериментик, как жизнь?» Она только сказала:

— Раз ты опять ко мне придираешься, значит, все в порядке.

Ники улегся рядом с девочкой.

— Ты права, — сказал он. — В нашем положении самое главное — спокойствие, крепкие нервы и здоровая пища, как говорят земные доктора. Я бы с удовольствием съел таблетку-другую.

— Я уже съела одну, — отозвалась Нуми. — Чудесное изобретение — эти наши таблетки!

— Чудесное для тебя. А я, сколько их ни глотаю, все равно хочу есть, когда жевать нечего.

Тут Нуми показала, что и она умеет поддразнивать; а когда они с Ники познакомились, она совсем не знала, как это делается. Ведь для того различные цивилизации и стремятся узнать друг друга, чтобы поучиться одна у другой разным полезным вещам.

— Знай я, что мы с тобой встретимся, — сказала Нуми, — я бы заказала специальный шлем, набитый жвачкой.

Ники ничего не ответил, потому что глотал вторую питательную таблетку из соответствующей трубочки в шлеме. Снова у него в желудке создалось ощущение полноты и сытости, но ведь земной житель привык пережевывать пищу, и челюсти у него сводило от голода. Жвачка лежала в кармане, снять же с головы шлем в атмосфере этой планеты он никак не мог. И потому мальчик стал смотреть в небо, которое со всех сторон затянули черные тучи.

— Наверное, пойдет дождь. Надо было захватить с собой в космос зонтики.

У зверя, на котором они ехали, зонтика, наверняка, не было, и он припустился бежать еще быстрее.

— Интересно, куда оно нас везет? — спросила Нуми.

Ники, задетый тем, что она не обратила внимания на его шутку о зонтиках, огрызнулся:

— К себе домой, деткам показать. Пускай и они посмотрят на диво-девчонку с двумя мозгами.

— Ну вот, Ники, ты опять, — огорчилась Нуми.

— А что ты меня спрашиваешь! Откуда я знаю!

— Значит, тебе не кажется странным, что у этого существа две головы, а то, что у меня два мозга, тебя раздражает! И это называется, ты меня любишь!

Ники тут же возмутился:

— Когда это я говорил, что люблю тебя?

— Но ты только что бросился спасать меня!

— Это совсем другое дело. Разве вы у себя на Пирре спасаете только тех, кого любите?

— У нас на Пирре мы все любим и уважаем друг друга. Потому что нет ничего дороже человека.

— Это совсем другое дело. И мы тоже… Ники хотел было сказать, что на Земле то же самое, но спохватился: и без своих телепатических способностей Нуми сразу поймет, что это неправда. Ведь тот тип, сторож на выставке, да и публика тоже, приняли ее не только без любви, но и без уважения. И потому он добавил: — Я хотел сказать, что ведь и вы любите не всех одинаково, разве не так?

— Буф-ф, — вздохнула Нуми. — Не хочется спорить. А ты — большой спорник!

Николай захихикал.

— Нет такого слова!

— А как вы называете человека, который спорит по любому пустяку?

Ники промолчал, и Нуми торжествующе воскликнула:

— Вот видишь — спорник. Это я придумала такое слово!

— Ты сама спорница! — огрызнулся Ники. — Нет такого слова!

— Нет, есть! Раз что-то создано, значит, оно существует. Нуми создает слова, а Ники жует жвачку! — поддразнила его девочка и вскочила с места, словно боялась, что он ее стукнет в отместку за жвачку, которую она терпеть не могла.

Но она вскочила не поэтому. Просто ей пришла в голову одна идея. Девочка подбежала к ближайшей шее зверя, которая была длиной чуть не с километр, и ловко стала карабкаться по морщинистой шкуре. Зверь как будто догадался о ее намерении; он повернул к девочке голову и опустил ее пониже. Добравшись до лба животного, Нуми распростерлась на животе и замерла.

— Эй, ты что там делаешь? — не выдержал Ники.

— Хочу понять, о чем оно думает. — Эта странная девочка ни разу не назвала чудище или зверем или животным. Для нее каждая живая тварь была существом. — Я чувствую какие-то сильные излучения.

— Раз он такой большой, то и мысли у него должны быть большие, — брякнул Ники, но, поймав укоризненный взгляд девочки, добавил: — Я шучу, конечно.

Тут вторая голова потянулась к Нуми и разинула чудовищную пасть, будто хотела проглотить ее или что-то ей сказать. Ники задрожал. Гигантские челюсти два-три раза щелкнули над самым шлемом девочки, а она совсем спокойно сказала:

— Интересно, излучение у них совсем разное. Как будто одна голова думает одно, а другая — другое. Правая очень волнуется.

— Наверное, они тоже спорят, — поддразнил ее Ники. — За свою долгую и нелегкую жизнь я не раз убеждался, что стоит двум головам оказаться вместе, они тут же начинают спорить.

Нуми рассердилась — его болтовня мешала ей сосредоточиться.

— Перестань рассказывать мне про свою долгую жизнь, не то я его попрошу, чтобы оно тебе ее укоротило! Вот ей скажу! — и она легонько стукнула пальцами по оскалившейся голове, которая придвинулась совсем близко к ней.

Голова защелкала зубами еще сердитей. Тогда другой хобот вытянулся, схватил Нуми за ногу и швырнул ее к Ники. Упав плашмя, Нуми тут же озадаченно присела.

— Буф-ф! — сказала она. — Ничего не понимаю. Зачем это оно?

— Не дает спорить.

Задняя голова удалилась с угрожающим рычанием.

— Ой, Ники! Она, кажется, хотела проглотить меня! — испугалась маленькая пирранка.

— Ну да! Если бы хотела, то съела бы.

— А может, это другая голова ей помешала. У нее излучения тоже сильные, но спокойные. Ведь это ее хобот спас меня.

— Это тебе кажется! Если тебе муха сядет на лоб, ты же ее прогонишь? Вот и мы для него все равно, что мухи.

— Но оно проявило интерес ко мне!

— Нам неизвестные мухи тоже интересны.

Нуми опять рассердилась.

— Слушай, спорник, если ты не будешь мешать, я все же попытаюсь что-нибудь понять. Помолчи немножко, прошу тебя, пожалуйста. Не одного же тебя мне слушать!.. Буф-ф, отсюда трудно уловить, излучение от обеих голов сливается, и не поймешь, где чье. Надо подойти поближе.

Но Нуми так и не удалось ничего понять. Не успела она подобраться к гигантской шее, как в почерневшем небе раздался оглушительный грохот, и яркие молнии разорвали его на сто кусков. Оба хобота схватили каждый по пассажиру и нырнули с ними под необъятное брюхо чудовища. Через минуту хлынул ливень, да такой, какого ни один из ребят не видывал на своей родной планете. Ники казалось, будто они попали в самую середину Ниагарского водопада. Так называют один знаменитый водопад на планете Земля; и если вам случалось видеть его по телевидению или в кино, то вы легко сможете себе представить, какие потоки обрушивались на спину чудовища, образуя у него с боков сплошную пелену воды.

— Вот видишь, оно заботится о нас, — обрадовалась Нуми, устраиваясь поудобнее на хоботе. — Это по-настоящему разумное существо.

Поступок животного действительно нельзя было объяснить иначе, и спорить тут не приходилось. Низвергшийся с неба водопад наверняка смыл бы их со спины зверя, как пушинки. Но мальчик был зол, потому что хобот держал его за бедро, а разве удобно висеть на крюке?

— У него две головы, у тебя — два мозга, конечно, вы друг друга понимаете! Скажи ему, что у нас скафандры и мы не промокнем. Пускай он нас отпустит.

— Чем говорить глупости, — отозвалась Нуми, — ты бы лучше записал свои наблюдения. Разве ты забыл, что мы отправились в космос исследовать неизвестные планеты? А что может быть интереснее этого существа, ведь оно явно разумное и доброе.

Ники и вправду забыл о своем дневнике, но окажись кто угодно в лапах такого зверя, вернее, не в лапах, а в хоботе, — не только про дневник — и собственное имя забудешь.

Ники осторожно похлопал зверя по толстой шкуре. Угадав его желание, тот свернул хобот баранкой, и мальчик, выскользнув из неудобного объятия, уселся, как на стуле. Эх, если бы это была настоящая баранка! — подумал он.

В шлемофоне раздался звонкий смех.

— Ты что?

— Неужели ты и правда хочешь его съесть? — заливалась смехом Нуми.

— Слушай, перестань читать мои мысли! Ты мне мешаешь диктовать! — строго сказал ей Ники и включил записывающий аппарат, но тут же передумал. — Я лучше потом. А то ты опять начнешь надо мной смеяться.

Девочка искренне возмутилась.

— Как это — смеяться? Ведь мы договорились, что самое главное и самое ценное в нашем путешествии — твои записи! Ты принадлежишь к одной цивилизации и видишь события с одной стороны, а я принадлежу к другой цивилизации и все вижу с другой стороны. Если смотреть на событие с разных сторон, его гораздо легче понять.