Александр Зорич - Денис Котик и Ржавые Заклинания

ИСТОРИЯ СЕДЬМАЯ. ЧЕЛОВЕК ПОД КАПЮШОНОМ И НЕЖДАННОЕ ПОСЛАНИЕ

Кабан низко наклонил голову, нацелив на пришельца рыло, увенчанное острыми и кривыми клыками. Он походил на боевой снаряд или морскую торпеду, которую не удержит никакая магическая преграда. А еще больше – на настоящую боевую машину, бронированную и вооруженную.

Относительно машины мы вовсе не покривим против истины. Как известно, у крупных взрослых кабанов-одинцов бока под шерстью покрыты особым роговым покровом под названием "калкан". Он крепок как настоящая броня, и от лобового удара разъяренного вепря не поздоровится на дороге даже легковому автомобилю!

Однако и пришелец тоже был не лыком шит.

Кабан взревел, утробно хрюкнув, и бросился вперед. Но тут же ударился и отлетел, наткнувшись на невидимую преграду. Он грянулся набок, брыкая ногами; разом вскочил, но снова врезался в прозрачную стену. Копыта вепря вспахивали землю. Мощная грудь и плечи упирались изо всех сил. Но их было явно недостаточно, дабы сладить с магией.

Более того, столкнувшись с магической стеной, чудовищный кабан, похоже, увяз в ней по грудь и теперь не мог продвинуться ни вперед, ни назад. Он только барахтался и при этом громко, яростно визжал. А кривые ятаганы его клыков со свистом вспарывали морозный воздух.

Положение кабана становилось незавидным. Пришелец же спокойно наблюдал за этой сценой, чуть кривя рот в легкой усмешке. Удерживая магическую преграду, он даже не сбил дыхания!

Вепря нужно было выручать, пока он окончательно не выбился из сил. И теперь пришло время сказать свое слово белым волкам-оборотням.

Тот, кто ведет двойной образ жизни, обречен постоянно вступать в серьезные противоречия с самим собой. Волки-оборотни страдали этим душевным расстройством и после смерти, которой у них и вовсе не было.

Окончить свой жизненный путь и попасть в Призрачный мир – не было для волка горше участи. Но оборотнем не рождаются – им становятся. Потому что и в мире серых хищников бывают грехи, вызывающие страх и отвращение у хвостатых сородичей.

За самые отвратительные и страшные преступления для волков было сразу две расплаты: он становился призрачным оборотнем и был обязан охранять подземелья Черного Города.

Оборотни несли свою вечную службу по ночам, оглашая улицы и городские окрестности заунывным воем. Днем волки в городе не показывались – они не выносили солнечного света, как бы ни был он здесь робок и хил. Но, как оказалось, и в этом правиле были свои исключения.

Из волчьего круга шагнул крупный седоватый волк. У него была морда жестокого, расчетливого убийцы, которому вовсе не нравится, когда его добычей собирается завладеть кто-то, возомнивший себя более сильным и могущественным. А ухо...

И Денис с замиранием сердца вдруг увидел в чертах волчьей физиономии своего недавнего знакомца. Того, с которым он бы предпочел никогда впредь не встречаться. Да еще и в таком обличии! Это был давешний Хват Рваное Ухо!

Так значит, он тоже волк-оборотень? Но почему же он тогда не боится дневного света, как все остальные оборотни?

– Поостынь, чародей, – глухо проворчал Хват. Было очень похоже на то, как если бы волк говорил, уставив пасть в жестяную водосточную трубу. – Ты уже не на дневных землях, и сам отлично это знаешь. Отпусти Хряка, если не хочешь, чтобы твоя же собственная магия обратилась против тебя. Тут – Призрачный мир. Здесь правят только наши законы, – уже громко пролаял он с гордостью и недвусмысленной угрозой.

– Магу все равно, где ходить, – покачал головой пришелец. – А закон волков для меня не закон. Я человек.

– Отпусти Хряка, и тогда им останешься.

В глазах Хвата пылала неприкрытая угроза. Денис сразу почувствовал себя мышью, попавшей между двух огней. Только этот огонь был холодным, и горел он не в кошачьих, а волчьих глазах. Он стыл и в зрачках чародея, но его глаза были темны.

Он смерил взглядом волчьи фигуры и пожал плечами.

– Пожалуй, я верну его вам, коли уж он так всем нужен.

Чародей прикрыл глаза и прошептал несколько слов. А потом с силой крутнул посохом.

В небе над улицей раздался противный треск. Так скрипят деревья, лопаясь на сильном морозе. Денису показалось, что вокруг кабана, схваченного невидимыми цепкими когтями, побежали трещины, словно по стеклу. Призрачного зверя подбросило в воздух вверх тормашками и несколько раз жестоко развернуло, ломая кости и выкручивая ноги. На уличный булыжник с отвратительным чмоканьем обрушилась уже бесформенная туша.

– Никогда не нужно мне угрожать, – спокойно пояснил чародей. – И уж тем более – нападать. Боюсь, из-за этого у меня тут же возникает ответная реакция.

Волки молча переглянулись. Вожак, коренастый зверь с мощными ногами и плотно сбитым телом, подошел к растерзанному кабаньему телу и бесстрастно обнюхал его.

– Не переживай, старшина, – посоветовал ему чародей. – К следующему новолунию вернется ваш кабан, никуда не денется его дух. Но от души желаю ему впредь быть повежливее.

– Чего ты хочешь? – злобно прорычал вожак. Его голос, низкий и звучный, был совсем не похож на выговор лесных волков, поданных князя Дитера. Казалось, что слова рождаются у оборотня не в глотке, а гулко отдаются в самой утробе, где-то глубоко-глубоко.

– Немногого, – кивнул пришелец. – Вот этого мальчишку. Надеюсь, ты хорошо понимаешь: у меня найдется, чем заплатить вам за этого ничтожного человечка.

Вожак покосился на Хвата Рваное Ухо, затем обменялся взглядами с парой других оборотней.

– Нам не нужна твоя магия. В нашем мире свои законы.

– Взгляни на эту упрямую и дерзкую свинью, – пожал плечами чародей. – Ты что, еще не понял, что мне не составит труда пройти по вашим трупам? Хотя... вы все и так уже давно мертвы. Несчастные...

– У магов свои принципы. У нас – тоже есть привычки. Добыча делится на всех. Тем более, если в ней есть хоть капля магии, – сурово сказал вожак призрачных волков.

– Тем проще, – согласился чародей. – В этом мальчишке нет и грамма магии. Зато я заплачу вам за него пригоршней добротных заклинаний. Хотите продлить невосприимчивость к утреннему свету? На целый час? Или, может, пригнать вам стаю призрачных зайцев? Может быть, вам все еще по нраву живые бараны и овцы? С горячей кровью и сладкими косточками? Выбирайте, покуда я еще добрый.

В стане оборотней воцарилось молчание. Денис не слышал даже волчьего дыхания. Зато его собственное сердце колотилось как безумное.

– Ну, коли мои заманчивые предложения вас так и не прельстили...

Пришелец медленно обвел взором стоящих волков.

– Тогда я сам заберу то, что мне причитается.

– Мальчишка – наша добыча, – пролаял вожак. – Он сам ступил в пределы Призрачного мира. Добровольно. Поэтому у обитателей подземелий есть над ним власть. Таков обычай.

– Очень хорошо, – согласился незнакомец. – Если хочешь говорить об обычаях, мы сбережем свое время. Взгляни в небо, оборотень! Видишь вон ту звездочку?

Волки подняли морды и как по команде взвыли. В их вое было столько ненависти и неизбывной тоски, что Денис, которого и без того уже постоянно бросало то в жар, то в холод, еще сильнее поежился от страха.

– Первая Утренняя звезда, – заметил чародей. – Ваше время истекло, господа обитатели подземелий. Можете убираться, откуда пришли.

Оборотни заворчали, переглядываясь и помахивая твердыми как палки хвостами.

Хват Рваное Ухо яростно прорычал:

– Мы уйдем, но заберем с собой мальчишку. Он – добыча, и принадлежит нам по праву Обычая.

"Какие похожие слова: добыча – обычай..." – ни с того ни с сего ворохнулась у Дениса случайная, непрошеная мысль. – "Это что же получается – они тут спокойно решают мою судьбу? И сейчас будут драться как вороны – из-за добычи? Вот ведь дурацкое слово – привязалось не вовремя... И почему теперь я вдруг всем так понадобился?"

– Попробуйте, – усмехнулся пришелец. И вдруг прыгнул – с места, совсем без разгона крутнул в воздухе сальто-мортале. Дорожная котомка взметнулась над ним как причудливое черное крыло. Призрачные волки не успели ни опомниться, ни даже попятиться, как пришелец уже оказался у них за спиной.

В мгновение ока он перебросил из руки в руку посох и заслонил собой перепуганного мальчика.

– Время течет... – издевательски молвил незнакомец, делая свободной рукой характерный жест. Точно переворачивал незримые песочные часы.

И, словно услышав его, в небе мигнула маленькая звездочка и тут же зажглась еще ярче. А луна уже уходила, меркла, таяла в просветленном, быстро белеющем мареве.

Вожак призывно рявкнул, и волки суетливо сбились в стаю. Затем в три скачка оборотни достигли постамента и вспрыгнули на него, серея и тускнея на глазах.

К тому времени, когда они застыли в уже знакомой Денису сцене охоты, их шерсть из белой, седой и голубоватой стала желтовато-гипсовой. По некоторым телам пробежали сетки частых трещинок. У Хвата даже откололся кусочек его некогда рваного уха. Черепок гипса с глухим стуком упал на постамент и тут же рассыпался на мелкие кусочки и пыль. А вокруг медленно таял ночной, призрачный снег.