Дэвид Фарланд - Мыши и магия

Наконец Бен углядел одну мышку, не похожую на остальных, — самую маленькую, с золотистым отливом. Она тихонько сидела в опилках, сложив лапки на животе, и смотрела Бену прямо в глаза с таким видом, словно всю жизнь только и дожидалась его появления.

— Я могу чем-нибудь помочь? — подошла к Бену продавщица.

— Да, — кивнул Бен. — Я хочу вон ту, маленькую.

— Я назову ее Янтаркой, — заявил Бен, усевшись в машину.

Мама уже была за рулем, а он со своим драгоценным пакетом устроился на заднем сиденье. Мышка выглянула из пакета и снова уставилась ему в глаза. Бен погладил ее пальцем. Мышка фыркнула на него и встопорщила усики. Бен не понимал, откуда взялось это имя — Янтарка. Просто пришло на ум, и все тут.

— Не стоит слишком привязываться к ней, — заметила мама.

— Интересно, что она ест? — размышлял вслух Бен. — Как ты думаешь, ячменные зерна ей понравятся? У нас дома найдется ячмень?

Мама продолжала молча вести машину.

— А как ты думаешь, это мальчик или девочка? — спросил Бен.

— Какая разница? Держи пакет крепче, а то выскочит.

Бен украдкой достал мышь из пакета. Его собственную мышь, его первую в жизни домашнюю зверушку! Мышь вцепилась коготками в его рубашку, забралась повыше, устроилась в складке ткани на груди и закрыла глазки. Бен поцеловал ее.

— Ты что, поцеловал эту мышь?! — ужаснулась мама, пытаясь разглядеть в зеркале заднего обзора, что он там делает.

— Нет, — соврал Бен.

— Никогда не целуй мышей! Они все равно что крысы, только мелкие. Карликовые крысы. Грязные твари, разносят всякую заразу.

— Какую такую заразу? — внезапно забеспокоился Бен.

— Вирус пупополюса и «черную смерть»! — ответила мама. — А ну-ка положи эту гадость в пакет и больше не трогай!

Бен нахмурился. Он отцепил мышь от рубашки и пересадил в сложенную лодочкой ладонь. На вид мышка была ничуть не грязная и совсем не больная. Она сидела с закрытыми глазками — должно быть, спала. Бен старался не шевелиться, чтобы не разбудить ее. За всю дорогу Янтарка не издала ни звука.

Как только машина остановилась перед домом, Бен бросился в гостиную. Папа сидел в кресле и смотрел «Самурая Джека».[3]

— Смотри, папа! — выкрикнул Бен. — У меня мышь, настоящая мышь! Ее зовут Янтарка!

Папа подался вперед, не отрывая глаз от телевизора.

— Вот и хорошо, — раздраженно рявкнул он. — А теперь марш наверх и скорми ее варану!

От ужаса у Бена скрутило живот.

— Ты что?! Зачем?..

— Ты записку Хакима читал? Раз в неделю варана положено кормить, — объяснил папа.

У Бена словно земля под ногами разверзлась. Хаким говорил, что варан не особенно прожорлив, но время от времени его все же надо чем-то кормить. Ну конечно! Мышами. Он питается мышами!

Никогда в жизни Бену не было так плохо. Живот скрутило еще сильнее, перед глазами все поплыло.

— Просто брось эту мышь ему в клетку, — скомандовал папа. — Варан с ней сам разберется.

— Нет! — слабым голосом запротестовал Бен. — Нет, пожалуйста! Я… не могу…

Отец смерил его суровым взглядом.

— Бен! — гаркнул он. — Ты сам на это пошел! Ты несешь ответственность за Имхотепа.

— Но, папа…

— Ремня просишь? — окончательно рассвирепев, пророкотал папа и впился в Бена глазами, холодными, как сталь. — А ну-ка возьми себя в руки! Будь хорошим морпехом!

— Если ты скормишь эту мышь Имхотепу, мы подумаем и, может быть, на следующей неделе купим тебе другую, — вмешалась мама.

Отец сверкнул на нее глазами. Об этом они не договаривались.

— Правда? — спросил Бен. — Мне можно будет завести другую мышку?

— Может быть, — сердито буркнул папа.

— А что, если… что, если я оставлю себе эту? — спросил Бен. — Я заплачу вам за нее из моих карманных денег.

Мама все время забывала выдавать ему карманные деньги. Она столько раз откладывала это на потом, что уже задолжала Бену целое состояние — по его подсчетам, долларов пятьдесят, не меньше.

— Можно еще раз съездить в зоомагазин и купить другую мышь, — с жаром продолжал он. — А Янтарку я тогда смогу оставить себе.

Свирепый взгляд отца пригвоздил его к полу.

— Зоомагазин уже закрылся. А варан голоден. Иди, исполняй свой долг, солдат!

Бен вздрогнул. Он уже знал: если отец называет его «солдатом», лучше сразу послушаться, а не то ему и впрямь несдобровать. И все-таки он решился на еще одну, последнюю, отчаянную мольбу:

— А может, покормить его консервами?

Мама вскинула на него глаза и грустно промолвила:

— Запомни, деточка: никого на свете — неважно, человек это или зверь, — нельзя заставлять есть консервы. Это слишком жестоко.

Отцовские угрозы, с одной стороны, и мамино обещание — с другой, не оставляли ему выбора.

С Янтаркой в пригоршне Бен поплелся наверх, с трудом переставляя ноги.

Когда он добрался до верхней площадки, каждый удар сердца отдавался в ушах оглушительным грохотом. Бен еще не знал, осмелится ли он обмануть родителей. Может быть, удастся спрятать мышку под кроватью и только сделать вид, что он скормил ее варану.

Нет, решил он наконец, это слишком опасно. Варан может умереть с голоду.

Бен отворил дверь своей комнаты.

Красавец Имхотеп горделиво возвышался посреди клетки, опершись передними лапами на корягу для солнечных ванн. Заметив Бена, он высунул темный язык и с предвкушением уставился на мальчика. Как будто только его и ждал.

«А может, покормить его конфетами?» — подумал Бен. Недавно была Пасха, и в ящике стола у него завалялось несколько сахарных цыплят… Нет, не пойдет. Нильский варан питается мышами. От конфет он, чего доброго, заболеет.

Янтарка крепко спала, свернувшись на ладони Бена клубочком.

— Прости меня, — сказал ей Бен. — Честное слово, мне очень жаль.

Янтарка встрепенулась и повела носом, принюхиваясь.

Бен еще раз напомнил себе, что выхода нет. Он подошел к клетке варана и сдвинул жестяную крышку. Потом взял Янтарку за хвостик и осторожно приподнял.

— Прощай, Янтарка, — прошептал он трясущимися губами.

Внезапно Янтарка очнулась. Ее темные глазки впились в варана. Она запищала в ужасе и задергалась в пальцах мальчика, пытаясь вырваться на свободу.

Имхотеп почуял ее страх.

Облизываясь раздвоенным языком, он задрал голову и жадно уставился на добычу, готовый к броску.

И тут началось что-то странное.

Мышь продолжала визжать — все громче и громче, наполняя всю комнату отзвуками пронзительных воплей.

А затем грянул громовой раскат и полыхнула ослепительная синяя вспышка.

И тотчас началось превращение. Тело Бена разом съежилось и выскользнуло из одежды — рубашка вдруг стала огромной, как цирковой шатер. Его словно ухватили и потянули изо всех сил в разные стороны: с одной стороны — за нос и уши, а с другой — чуть пониже спины. И в тот же миг большие пальцы у него ссохлись до крошечных пупырышков, зато передние зубы стали просто огромные.

Слезы боли хлынули у Бена из глаз.

А мышь все визжала и визжала.

Бен испустил дикий крик.

Хвост Янтарки стал невероятно длинным и толстым. Только что Бен сжимал этот хвост двумя пальцами — а теперь не смог бы обхватить даже двумя руками.

Бен рухнул вниз вместе с Янтаркой, вверх тормашками, и приземлился — плюх! — прямо на кучу песка рядом с поилкой варана.

Он покрутил головой и ошарашенно заморгал глазами. Теперь он был не больше Янтарки, растянувшейся рядом с ним на песке. Стеклянные стены уходили ввысь отвесными скалами.

А посреди клетки, словно исполинская башня, возвышался варан. В это мгновение Бен почувствовал, каково было бы взглянуть в глаза голодному динозавру.

— Хвала Аллаху! — облизнувшись, прошипел варан. — Эх, сюда бы еще конских бобов да чашечку доброго гавайского пунша! Друзья к обеду — что может быть прекраснее?

Глава третья

ВЕЛИКИЙ ИСХОД

Как бы резво ты ни бежал, все равно от собственного страха не уйдешь. Единственный способ победить его — сойтись с ним лицом к лицу.

Янтарка попятилась от гигантского ящера. Черный язык Имхотепа щелкнул у них над головами, как хлыст. Янтарка потрясенно уставилась на Бена. Она никогда в жизни не видела такой красивой мыши — он был невероятно, головокружительно, идеально прекрасен.

Его ониксовые глаза мерцали бликами света от ультрафиолетовой лампы. Волоски его лоснящейся шубки переливались дивными красками: от золотисто-рыжей у корней до черной на кончиках. Гибкий хвост его был безукоризненно изящен и стремителен в каждом движении. При виде его несравненных усов у Янтарки перехватило дух.