Майкл Бакли - Сказочный переполох

— Сабрина, неужели все вечножители желают нам смерти? — спросила Дафна.

Сабрина огляделась. Казалось, здесь были герои всех сказок, которые она когда-либо читала: и Золушка с феей-крестной, и Сумасшедший Шляпник, и Маугли с медведем Балу. Даже старый Джепетто сидел в углу, степенно беседуя с Али-Бабой. Сабрина понимала: они все ненавидели семейство Гримм. И хотя эта мысль сама по себе была ужасной, Сабрина все же могла их понять. Даже когда мисс Смэрт запихивала ее и Дафну в самые ужасные опекунские семьи, лишь бы поскорей сбыть их с рук, девочки были уверены, что рано или поздно сбегут оттуда. А вечножителям попросту некуда деться, и так уже двести лет. «Какое это для них мучение!»— думала Сабрина.

— Откуда начнем? — спросила ее Дафна.

Им, разумеется, надо было пробраться в кабинет мэра, однако прежде следовало разузнать, где сам Шарманьяк, чтобы не наткнуться на него в кабинете.

Сабрина еще раз оглядела зал — мэра нигде не было видно.

— Давай не будем особенно выделяться, — ответила она сестренке. — Просто послушаем, про что все говорят. Как только узнаем, где он, тут же пойдем наверх. А пока надо смешаться с толпой.

И обе начали несколько неуклюже продвигаться по залу, разглядывая разных героев сказок, прислушиваясь к их разговорам.

— Значит, говоришь, не придет? — спросил гном у огромной черной пантеры.

Та лизнула лапу и голодными глазами уставилась на Сабрину.

— Она никогда не приходит, — сказала пантера. — Впрочем, и мне не захотелось бы являться в дом к тому, от кого я сбежала прямо из-под венца. По-моему, Белоснежка очень уважает его, оттого и не показывается здесь.

— Но это же было почти четыреста лет назад! Он с тех пор шесть раз был женат, — заметил гном. — Ведь и Золушка, и Спящая Красавица, и принцесса Шиповничек — все здесь. Если уж они приходят, то и Белоснежке пора бы. Ведь общество важнее…

— Дамы и господа! — крикнул мистер Семерка с верхней ступеньки покрытой красным ковром лестницы. — Мы очень признательны, что вы смогли явиться сегодня к нам, на ежегодный бал, который проводится в Феррипорт-Лэндинге уже в сотый раз!

Музыканты отложили в сторону свои инструменты, и все гости приготовились внимать тому, что скажет помощник мэра.

— Позвольте мне представить вам хозяина сегодняшнего бала, — объявил тот. — Наш досточтимый мэр, его высочество принц Шарманьяк!

Скрипачи тут же заиграли торжественную мелодию. Наверху раскрылись двойные двери, все зааплодировали, а появившийся в дверях Шарманьяк, помахав всем рукой, начал медленно спускаться по лестнице.

Он очаровательно улыбался, пожимал руки всем, до кого только мог дотянуться, целовал руки дамам, пусть даже это были злобные и некрасивые ведьмы или еще более злобные и некрасивые сводные сестры. Обходя зал, он называл всех по именам. Следом шел мистер Семерка и раздавал всем визитные карточки мэра.

— Ну, как дела, Дровосек? — спросил Шарманьяк у Дафны, энергично пожимая ей руку.

— Хэллоу, — выдавила из себя Дафна, даже не скрывая своего презрения.

А Шарманьяк уже дотянулся до Сабрины, взял ее огромную мохнатую лапу и ухитрился поцеловать ее.

— Ах, Матушка Медведица, вы, как всегда, прекрасны, — сказал он, подмигивая. — Надеюсь, вам с вашим кавалером весело у нас?

— Спасибо, веселее не бывает, — довольно резко ответила Сабрина.

Может, вместе с медвежьим телом она обрела и толику медвежьей агрессивности? Во всяком случае, ей уже второй раз за вечер хотелось кого-нибудь пришлепнуть своей лапищей. А что? Один замах — и она могла бы, наверное, снести Шарманьяку голову с плеч. Однако вместо этого она лишь улыбнулась, сделала реверанс и ухмыльнулась про себя, представив, до чего глупо выглядят эти придворные церемонии, если реверансы пытается делать медведица весом в полтонны.

— Милости прошу — ешьте, пейте, развлекайтесь. Этот праздник — для всех нас, — сказал Шарманьяк, направляясь в центр зала. — Друзья мои, я так счастлив, что вы смогли прийти ко мне на бал-маскарад, — сказал он, обращаясь к гостям. — Каждый год мы собираемся здесь, все вместе, чтобы отметить наши достижения, наши невероятные усилия и, самое главное, наше невероятное долготерпение.

Среди собравшихся пробежал неодобрительный шумок.

— Сегодня в очередной раз требуется ваше содействие, — продолжал мэр, — чтобы мы могли и дальше неустанно работать на благо нашего сообщества. Дел еще немало, и нам нужна ваша помощь, чтобы поддерживать на должном уровне все службы, финансировать нашу доблестную полицию, а также различные инициативы в нашем городе. Поэтому я хотел бы просить вас сделать по окончании бала пожертвования. Проявите щедрость, дайте как можно больше. Более того, отдайте всё, не то я упеку вас всех за решетку!

Он замолчал, и с минуту гости недоуменно переглядывались, но потом на лице мэра Шарманьяка заиграла широкая мальчишеская улыбка. Тогда все засмеялись, хотя в их смехе звучали тревожные нотки.

Вдруг сквозь толпу протиснулась какая-то особа в напудренном парике с нарисованными черным карандашом бровями и губами и большой черной родинкой на левой щеке. На ней была королевская мантия, украшенная большими красными сердцами, а рядом вышагивали два вооруженных стража, которые, к полному изумлению девочек, оказались обычными игральными картами.

— Принц, что ты собираешься делать с великаном? — спросила особа.

Толпа вдруг притихла, а Шарманьяк широко улыбнулся.

— Ваше величество, это вы?! — сказал он. — Господа, наше празднество посетила сама Королева Червей! Для нас это такая честь…

— Ты не ответил на мой вопрос, — перебила его королева, оглядывая собравшихся, словно желая убедиться, что все гости внимательно слушают ее. — По-моему, члены нашего сообщества имеют полное право знать, что ты делаешь, чтобы защитить этот город. А еще — что все средства, которые мы жертвуем каждый год на благотворительном балу, расходуются наилучшим образом.

— Пусть ни один вечножитель не сомневается, что моя администрация как нельзя лучше справляется с возникающими проблемами, — сказал принц. — Шериф со своими помощниками уже прочесывают леса, а мои лучшие ведьмы колдуют не покладая рук, чтобы установить местонахождение великана. А если и это не поможет, тогда я попросту упрячу в кутузку первого встречного молодца ростом в шестьдесят метров.

Толпа охотно захихикала над его шуткой.

— Это все, конечно, прекрасно, Шарманьяк, это даже замечательно, — возразила королева, — но совершенно непонятно, как получилось, что великан вообще смог вырваться на свободу? Такого в Волшебной стране еще не случалось. Когда я правила ею, никто даже не осмеливался на подобные выходки. Ты обязан лучше бороться с преступностью, вот что.

Некоторые из гостей что-то одобрительно проворчали, а Шарманьяк улыбнулся еще шире.

— Ну, королева, дорогая моя, давайте не будем окончательно терять голову из-за этого, — сказал он, и толпа дружно расхохоталась, тогда как королева побагровела от ярости. — Подумаешь, какой-то великан…

— Говорят, вы управляете этим великаном, — перебила его Сабрина, удивляясь, как это слова сами слетели у нее с языка.

— Матушка моя, Медведица дорогая, я меньше всего ожидал, что вы верите каким-то слухам, — сказал принц. — Но кроме слухов, есть ли хоть один факт? Зачем, например, мне нужно, чтобы великан носился по городу, круша и ломая все вокруг?

— Чтобы скупать землю и дома по дешевке и таким образом восстановить свои владения, — сказала Сабрина.

Принц Шарманьяк побледнел.

— Чушь какая-то, — пробормотал он.

— А что, если это дойдет до Гриммов? — спросила Королева Червей.

— Рельда уже полностью в курсе, — сказал принц и пояснил: — Великан ведь похитил ее.

Толпа ахнула, пораженная.

— Как, Рельда Гримм в руках у великана? — воскликнула королева.

— И она, и мистер Канис, — кивнул Шарманьяк.

Сначала толпа хранила молчание, а потом тишину взорвали аплодисменты. Многие вечножители пожимали друг другу руки, хлопали друг друга по плечам, хотя были и такие, кто казался встревоженным и расстроенным.

— Наконец-то Канис получит по заслугам, — радостно взвизгнул какой-то тролль.

— Не смейте так говорить! — вдруг закричала Дафна.

Сабрина попыталась ущипнуть ее, чтобы привести в чувство, но медвежьи когти лишь скользнули по металлическому телу сестры.

— Друзья, к сожалению, наш праздник становится похож на общее собрание в ратуше, — крикнул Шарманьяк, пытаясь перекричать поднявшийся шум. — Если у вас есть ко мне вопросы, знайте: моя дверь всегда открыта для вас… каждое утро, с восьми до восьми пятнадцати. Позвоните и запишитесь на прием. А теперь давайте все-таки танцевать, пить вино и веселиться. И главное, хоть раз в году в этом жалком, скучном городишке будьте самими собой. Ночь только начинается, и мы, благодаря волшебству, все еще молоды.