Кай Майер - Мерле и повелитель подземного мира

Наконец он дал знак всем остановиться под круглой крышкой люка и соблюдать абсолютную тишину.

С помощью Дарио Серафин приподнял тяжелую крышку и выбрался наружу. Возле люка брала начало винтовая лестница, соединявшая все этажи Дворца дожей. Ступеньки были узкие и крутые, перила едва держались на подгнивших опорах. Раньше по этой головоломной лестнице, наверное, водили арестантов, приговоренных к казни, а ныне она, судя по всему, почти не использовалась. Такое впечатление подтверждал и толстый слой пыли на ступеньках и перилах.

Серафин был уверен, что египтяне ничего не знают о тайном подземном ходе, ведшем прямо ко Дворцу. Пока еще не знают. Охрана Фараона, конечно, ознакомится с планом Дворца, но он сомневался, что они уже успели это сделать. Поэтому вылазку надо было предпринять как можно раньше, вот этой самой ночью.

Он снял с пояса веревку, быстро обвязал ею нижний столбик перил и помог вылезти всем остальным. Ему казалось, что Лалапея должна выбраться наверх одним прыжком, как большая кошка, но она обхватила веревку руками и нотами и поднялась «по-человечески», хотя гораздо проворнее, чем остальные. Даже, можно сказать, играючи, чем просто привела ребят в восторг. Труднее всего дался подъем Унке, которая, несмотря на свою ловкость, не была рождена для лазания и прыжков.

Быстро и бесшумно взбежали они вверх по винтовой лестнице. Покои Фараона находились на верхнем этаже, но Серафин понимал, что напрямик туда не попасть. Им нужен был полный успех, а кратчайший путь обычно не приводит к успеху.

Он вел свой маленький отряд все выше, через все этажи, мимо всех покоев туда, где лестничные ступени упирались в массивную деревянную дверь. Дерево было темным от старости, а металлические скрепы заржавели от времени.

Как Серафин и ожидал, дверь оказалась незаперта. Тяжелая дверная ручка — величиной с руку до локтя — со скрипом повернулась, и дверь открылась.

Еще в Анклаве Серафин рассказал участникам налета о предстоящем подземном походе, но о ведущей во Дворец лестнице умолчал и в свои дальнейшие планы тоже никого не посвятил.

Однако каждый из отряда мог легко догадаться, где они очутились, ибо лишь одно-единственное место во Дворце находилось над самым верхним этажом. Там, под самой крышей, в душных свинцовых камерах погибали в прошлые века сотни узников: зимой они замерзали от холода, а летом задыхались от жары под раскаленной свинцовой крышей, заживо поджариваясь. Как в печи.

В городе все, до последнего уличного мальчишки, знали о страшной участи былых заключенных. У Серафина теперь волосы тоже бы зашевелились от страха, как у его спутников, если бы он не побывал тут раньше, и не раз. В начале своей воровской карьеры он с друзьями, спасаясь от гвардейцев, часто прятался не где-нибудь, а во Дворце дожей, и преследователи оставались с носом.

— Здесь гвардейцы нас не могли ни слышать, ни видеть, — сказал он с гордостью. — Кровля и стены такие толстые, что не слышно ни звука.

— А потом как вы?.. — спросил Тициан.

Серафин раздвинул было рот в улыбке, собираясь ответить, но мрачный взгляд Унки напомнил ему, что сюда они пришли не в игрушки играть и не над гвардистами потешаться.

— Отсюда мы проберемся в покои Фараона, — сказал он. — Это единственный путь, который не охраняется. Я почти уверен.

Дарио наморщил лоб:

— Почти уверен?..

Серафин кивнул.

— И ты думаешь, что никто не услышит, как мы будем потолок разбирать? — спросил Боро. — Да и каким инструментом? Голыми руками?

— Нет, потолок долбить не будем, — сказал Серафин. — Здесь есть боковая дверца, а за ней — лесенка, ведущая из камер вниз, на верхний этаж. Дожи приходили сюда по тайному ходу полюбоваться на пытки и не желали, чтобы об этом кто-то знал.

«Пытки» — явно не то слово, которое поднимает настроение, и вопросов больше никто не задавал. Все были напряжены до предела, каждый старался загнать страх в самую глубь души.

Серафин вел их по запыленным коридорам, таким узким, что приходилось идти гуськом. Они крались мимо незапертых камер, откуда шел отвратительный запах, хотя уже давно в них не помещали арестантов.

За стенами Дворца разливалась весенняя свежесть, а здесь, под свинцовым потолком было нечем дышать. Застойный жаркий воздух свинцовых камер врывался в легкие, как струя горячей воды. Только Лалапея, чей львиный народ вышел из знойных пустынь, была свежа и бодра. Они с Ункой иногда перешептывались, но Серафин не мог расслышать ни слова.

Наконец они добрались до большого пустого помещения — бывшей камеры пыток. Серафин подошел к узкой железной двери с зарешеченным оконцем. Дверь была заперта, но он тут же открыл ее кончиком кинжала. Там оказалась узенькая крутая лесенка, ведшая вниз и, видимо, прорубленная внутри стены.

— Эта лестница упирается в одну из деревянных панелей на стене зала в верхней части Дворца, — прошептал Серафин. — Теперь идите молча и готовьтесь увидеть шикарный фейерверк.

— Серафин! — схватил его за руку Тициан.

— Чего тебе?

— А когда мы это сделаем… ну, если живы будем, как мы отсюда выберемся?

Серафин с шумом втянул в себя воздух — не потому, что там трудно было дышать, а потому, что давно боялся этого вопроса. С другой стороны, он был даже рад покончить с этой темой. Он бросил на Лалапею быстрый взгляд, но она всего лишь ободряюще кивнула, словно поручая ему ответить. И, понятное дело, взять на себя всю ответственность.

Серафин вздохнул и сказал:

— Всем вам известно, что смертью Фараона дело не кончится. Нас будут преследовать его телохранители, а внизу ко Дворцу через пару минут подоспеют воины-мумии. Не говоря уже о жрецах Хоруса и… — тут он снова взглянул на Лалапею, — о военачальниках-сфинксах.

Боро не то хрипло хохотнул, не то взвизгнул, но на него никто даже не оглянулся.

— Значит, всем нам крышка.

Серафин пожал плечами.

— Возможно. А может быть, и нет. Все зависит от нашей ловкости. Если удастся вернуться, будем отступать этим же путем. Мимо камер вниз по винтовой лестнице к подземным ходам.

— А потом?

— Потом — кто куда.

— Нет, — возразила Унка. — Не совсем так. Внизу нас будет ждать помощь. Вы помните о старом лодочном причале под улицей Фузери? Мы только что проходили мимо водного резервуара, помните? — Ребята кивнули. — Там нас будут ждать и помогут скрыться.

Дарио присвистнул:

— Русалки?

Унка не ответила, но все поняли, что так оно и есть.

Все уже вынули свое оружие. У каждого был шестизарядный револьвер и полный патронташ. Кроме того, у Дарио, Борой Тициана были сабли. В руке Унки сверкал нож, совсем небольшой, но, по мнению Серафина, острее любого клинка.

У Лалапеи никакого оружия не было. Однако Серафин был уверен, что у нее найдется средство защитить себя. Она ведь сфинкс, существо волшебное. Это она свела их всех вместе и — хотелось ему надеяться — знает, как покончить с Фараоном.

В конце лесенки они натолкнулись на дверь, высокую и широкую, которая должна была служить задней стороной одной из панелей в стене зала. В панели не было ни замка, ни задвижки, и открывалась она, понятно, с помощью секретного механизма из зала.

Лалапея отступила на шаг и встала за спинами ребят. Так было нужно. Ей требовалось некоторое время, чтобы ее магия подействовала на Фараона. Мальчишки остановились. Но через полминуты Серафин и Дарио переглянулись, кивнули друг другу и вместе ринулись на деревянную преграду. Панель с глухим треском вылетела из стены и рухнула на пол с той стороны.

Взвилась пыль, раздался грохот. Серафин на миг оцепенел, но тут же с диким воплем бросился вперед, перепрыгнул через упавшую панель и очутился в зале. Рядом были Дарио и Унка, а за ними — Тициан и остальные.

Тотчас на них кинулись воины-мумии, словно только их тут и ждали. Эти два воина стояли на посту у больших двустворчатых дверей, которые вели в следующий зал. Высокие створки были инкрустированы золотом, искрившимся в свете многочисленных газовых ламп. Казалось, что по дереву шныряют золотые змейки в веселой игре отраженных бликов.

Тициан первым всадил пулю в одного из воинов-мумий, но попал ему в плечо. Только следующее прямое попадание в лоб вывело мумию из строя.

Ребята палили из всех стволов. Боро чудом уклонился от серповидного ятагана. Клинок скользнул по волосам и слегка задел голову. Кровь залила лицо, но Боро изловчился, прицелился и выстрелил. Пуля не попала в цель и вонзилась в золотые двери. Тут подскочил Дарио, взмахнул саблей и снес мумии череп с плеч.

Первая преграда была преодолена. Серафин бросился к золоченым дверям.

В мгновение ока Унка снова оказалась рядом. Он хотел распахнуть двери, но его остановило громкое рычание, доносившееся от главного входа в зал. Из широкого коридора к вратам спешило подкрепление. Только бы не жрецы Хоруса. А если военачальники-сфинксы — и того хуже.