Сергей Верник - Император и Пустота

— Вы за секунду преодолели миллиарды километров, — не унимался дознаватель. — Без какой — либо технической поддержки. Это имеет отношение к объекту PS-64776? Если да, то какое?

За секунду… За секунду до того, как обезумевший от страха лейтенант Радов приказал взорвать станцию, я прожил целую жизнь. Я успел из мальчишки превратиться в крепкого юношу, познать первую любовь и первое поражение; отслужить на далекой пограничной заставе; жениться и воспитать двоих прекрасных дочек. И Лиза просто души не чаяла в племянницах, хотя у самой рос сын-непоседа. Нет, она не умерла тогда, в наполовину раздавленном спасательном модуле. В моей второй реальности она всегда была рядом.

— Можно я займу ее место? — все началось с этой, казалось бы, не совсем обычной просьбы. Странная девочка, возрастом в сотни миллионов лет, тихо и неуверенно постучалась в мое сознание. — У твоей сестры могла быть интересная жизнь. Я хотела бы ее прожить. Можно?

— Как тебя понимать? — спросил я.

— Буду в твоей памяти, — ответила она. — Всего лишь в твоей памяти.

В моей памяти…

Ну, что я мог тогда ей ответить? Моя память столько всего стерпела. Ее драли самые искусные мнемотехники на протяжении многих лет, усердно и самозабвенно. После них даже чужой разум покажется благодатным наваждением. Что ж, одной Лизой больше, одной меньше…

Мозг человека… Память человека… Целая непознанная Вселенная… Что скрывается в ее темной бездне? Такая вот странная девочка, которая тоже могла быть чьим-то давным-давно потерянным воспоминанием, и ищущая свое место в этом скучном для нее мире? Или навсегда забытые возможности наших всемогущих предков? Так или иначе, мы вряд ли докопаемся до сути, если будем нещадно травить свое прошлое. Глупо это, и смертельно опасно.

За секунду до возможной гибели я получил ту жизнь, о которой всегда мечтал. Чтобы рядом были те, кто дорог. Ради такого подарка стоило чем-то пожертвовать, даже свободой. Теперь они всегда со мной, едва закрываю глаза. Смотрят, улыбаются…

Мы с Лизой любили по вечерам сидеть на крыльце старого отцовского дома, пить душистый травяной чай, и много разговаривать. Говорили о разном, в том числе и о будущем. Она была уверена, что пройдет еще лет пятнадцать, и люди опомнятся, вылезут из пучины беспамятства, а профессия мнемотехника канет в лету. А еще Лиза учила меня разным интересным штукам. Я быстро схватывал, и однажды без ее помощи получилось переместиться на другой берег реки. Да, это было чертовски трудно и недалеко, но главное — я не переставал тренироваться. С каждым днем прыжки становились все длиннее, а времени на подготовку уходило в разы меньше. Мы с ней весело играли в «салочки» по городам и странам, по островам и континентам, по спутникам и планетам. Сначала я одевал легкий скафандр, но потом Лиза научила меня создавать вокруг тела кокон жизни. Эта задача была даже потруднее, чем освоить науку мгновенных перемещений в пространстве, однако я справился и с ней, и со следующей, и с той, что, казалось бы, совсем не имела решения. Лиза только весело и хитро подмигивала, а мы уходили все дальше и дальше, за ту грань, где человек разумный становился ничтожным атомом в бескрайнем океане мироздания…

И они хотят удержать меня на какой-то «Андромеде»? Наивные! Наблюдают, изучают, задают вопросы. Им повезло, что я устал от скитаний. Та, вторая реальность, вымотала до изнеможения. Вот наберусь сил, и тогда… Огромный чистый мир примет в свои объятья, и я буду возвращать людям их грязное прошлое. Много, неистово, до последней капли…

— Они ни за что не сдадутся без боя, Стасик, — Лиза с серьезным видом выкладывает из мелких неровных камешков мое имя на сером песке. Эти буквы смотрятся странно и нелепо здесь, на берегу мертвого моря далекой неприветливой планеты, у которой еще даже названия нет. — Будет много опасной и тяжелой работы. Справишься?

— Справлюсь, — киваю я, и смотрю вдаль. Там, на линии горизонта, начинают сгущаться темные свинцовые тучи. Скоро будет гроза, и гроза нешуточная. — Теперь обратного пути нет. Конечно же, справлюсь…