Кэтрин Эпплгейт - Секрет

Виссер Третий окаменел. Просто стоял и молча смотрел на них. Мне показалось, что вспомогательная пара его глаз сейчас выпадет из орбит.

— Приведи человека, — прохрипел он наконец, обращаясь к хорк-баширцу.

— Виссер, — при мысли, что нужно вернуться в дом, где вонь была куда сильнее, тот чуть не зарыдал.

— Это был не слишком удачный для меня день, — пробормотал Виссер Третий. — Хочешь, чтобы тебе было еще хуже, чем мне сейчас?

Гиганта как ветром сдуло. Еще один бросил­ся вслед за ним. Через пару минут они верну­лись, волоча за собой Фэрранда.

— Прикажи кому-нибудь из верных тебе людей отвезти его в больницу. А когда он окажется в безо­пасном месте, мы откроем тебе тайну, как изба­виться от этого запаха. И никаких фокусов, ты понял, Виссер? Мы будем следить за вами, — Акс угрожающе выкатил все четыре глаза и выра­зительно поднял их к небу. Виссер проследил за его взглядом и высоко в небе увидел хищную птицу с красными перьями в хвосте.

— Запомните, недалек тот день, когда я доберусь до вас, — угрожающе прошипел Виссер Третий. — И никакие хитроумные затеи вам больше не помогут!

— Боюсь, у тебя ничего не выйдет, — ехидно хмыкнул Акс— Думаю, мы почуем тебя издалека. По запаху!

Глава 21

Йерки отвезли Фэрранда в больницу. Узнав, что ему больше ничто не угрожает, Акс объяснил Виссеру Третьему, какой именно сок поможет ему избавиться от осточертевшего ему запаха.

В тот момент, когда мы исчезли среди дере­вьев, Виссер все еще рвал волосы на голове.

На следующий день мы все вместе отнесли самку скунса к ее детенышам. Она вразвалочку залезла в нору и через пару минут появилась перед нами в сопровождении ковылявших за ней Джоуи, Джонни, Марки и Си Джея.

Они полностью игнорировали наше присут­ствие. Ну и ладно, подумала я. В конце концов, они вместе — мать и детеныши. Теперь им уже никто не страшен.

— Слишком уж быстро они растут, — пожа­ловалась Рэчел, пока они, пофыркивая, цепоч­кой ковыляли мимо нас.

— Думаю, мамаша будет звать их по-другому, — сказал Марко. Наверное, пошутил.

— Во всяком случае, теперь им тут уже нич­то не угрожает, — добавил Джейк.

Джейк, обернувшись мухой, слетал к Фэрранду в больницу. Там все обстояло великолепно.

Едва придя в себя, тот ринулся к телефону, что­бы сообщить, что категорически против выруб­ки леса.

Как потом рассказывал Джейк, Фэрранд клялся и божился, что до конца своих дней не желает ничего слышать о «Дапсен Ламбер». Уже одно это было неплохо — на него ведь мог­ли и надавить.

Если верить его словам, то даже лесные обита­тели восстали против тех, кто пытался уничто­жить их лес. Фэрранд рассказывал всем, что соб­ственными глазами видел гигантского скунса с огромными, печальными человечьими глазами.

— Что ж, будьте счастливы, малыши, — крик­нул Марко вдогонку маме и ее детенышам — истинным хозяевам леса.

Все мы с улыбкой переглянулись и засмея­лись. Только мне почему-то до сих пор было как-то не по себе.

Пока мы пробирались между деревьев, на­правляясь к дому, Джейк, пропустив остальных вперед, поравнялся со мной.

— У тебя не слишком счастливый вид, — ска­зал он. — Будешь скучать без них?

Я улыбнулась:

— Нет, не думаю. Может, немного.

— Тогда в чем дело? Я пожала плечами:

— Как-то все странно… Тобиас съел одного из детенышей, а потом из кожи вон лез, чтобы остальные выжили. Я убила королеву термитов, чтобы спасти собственную жизнь и всех вас, а потом чуть не сошла с ума от раскаяния. И бук­вально на следующий день едва не выцарапала глаза Виссеру Третьему. Я была мышью, в пани­ке удиравшей от двух мальчишек с палками, а через несколько дней таскала замороженных мышей Тобиасу, оберегавшему малышей-скун­сов, которых в другое время он без колебаний бы съел. Наверное, все это — часть какой-то си­стемы. Иначе какой во всем этом смысл?

По лицу Джейка было видно, что ему жаль, что он вообще начал этот разговор.

— Хм… знаешь, Кэсси, я и сам не понимаю.

— Ладно, скажи мне только одно. Ты веришь, что я — часть большого мира, стало быть, тоже должна убивать, чтобы жить? Убивать или быть убитой? Или нет, только потому, что я — человек?

Мы некоторое время молчали. Судя по выра­жению лица, Джейк обдумывал мои слова. Вне­запно мне стало его жаль. Наверное, ему было бы приятнее обсуждать с Марко, сколько шан­сов у Бэтмена в борьбе со Спайдерменом.

— Наверное, и то, и другое, — сказал он наконец. — То есть это как два лица одного и того же человека. Ты убила королеву термитов, и ты же сделала все, чтобы спасти детенышей. И оба раза это была ты. Точно так же, как Тобиас мог съесть одного, а потом оберегать остальных.

— Но это не ответ, — поморщилась я. — Это доказывает только одно — что мы, люди, в ка­кой-то степени животные, готовые на все, лишь бы уцелеть. И в то же время мы… сама не знаю, что такое может быть, больше, чем животные.

— Что ж, одно я знаю точно. Все животные стре­мятся выжить. Но только люди обладают разумом и властью, чтобы помочь выжить другим.

Я кивнула:

— Иногда ты бываешь очень умный, Джейк.

— Только иногда?

— Ты прав. Только люди могут помочь жи­вотным выжить. И конечно, мы тоже стараемся как-то уцелеть, — вздохнула я. — И все-таки это все очень сложно.

Сверху на меня упала тень. Подняв глаза, я увидела Тобиаса. Мелькнув между деревьями, он уселся на ветку прямо над нашими головами.

— Привет, Тобиас, — окликнула я его.

— Привет, Кэсси. Привет, привет, привет! Похоже, он был страшно чем-то доволен.

— В чем дело, Человек-птица? — полюбопыт­ствовал Марко.

— Только что слетал проведать наших друзей — лесорубов. Им доставили два грузовика с соком. Они вырыли посреди поляны настоящий бассейн и вы­лили туда весь сок. Виссер Третий лично просидел там всю ночь до самого утра. И все утро. Но судя по тому, как подвигается дело, вонять он будет еще долго. Плюс ко всему, — продолжал Тобиас, бук­вально захлебываясь от смеха, — сейчас он совер­шенно изумительного цвета. Выглядит просто обалденно! Весь пурпурный!

— Слушайте, так нельзя! — возмутилась Рэчел. — Мне его даже немножко жалко!

— Держу пари, очень скоро он сообразит, что к чему, — предположил Акс.

— Думаешь, нужно было сказать ему правду? Что от вони может избавить томатный сок, а вовсе не виноградный? — спросила я.

Мы переглянулись и буквально повалились на землю, корчась от смеха.

— Нет, думаю, так ему и надо, — сказала я.