Григорий Гребнев - Арктания

Спокойнее всех вел себя Мерc: он ничего не записывал, его фонограф не стоял на столике, он не ходил на носках по комнате. Засунув руки в карманы, неподвижно стоял он подле двери и, шевеля ушами, вслушивался в разговор бразильца с мальчиком.

Мартин дель-Грасиас между тем, по просьбе профессора, задал мальчику еще несколько вопросов. На все вопросы — об имени, о родителях, о родине, обо всем, что с ним случилось, — мальчик вяло отвечал:

— Та бай сгино…

Это означало: «Я не знаю».

То же самое он ответил, когда Грасиас взял у себя со стола книгу и, подняв ее над головой, спросил мальчика, как называется предмет, который он держит в руках. Далее оказалось, что мальчик не знает, как называется одеяло, подушка, стакан и много других вещей.

Профессор и главный врач подошли к экрану, поближе к стереовизору, и тут все, в присутствии Грасиаса, составили небольшой консилиум. Профессора и врач приходили к выводу, что мальчик одержим психической болезнью, именуемой в науке «провалом памяти».

— Курунга, если не ошибаюсь, были обитателями тропической местности, — в раздумье сказал профессор Британов.

— Совершенно верно, — подтвердил Грасиас.

— Тогда я никак не пойму, каким же все-таки образом очутился во льдах у полюса этот представитель давно вымершего экваториального племени?

— Будем надеяться, коллега, — сказал ирландский психиатр, — что ваш пациент когда-нибудь сам об этом расскажет. Провал памяти — это не кретинизм. Память может вернуться к нему совершенно внезапно при столкновении с таким обстоятельством, которое напомнит ему прошлое. Возможно, что припоминать прошлое и запоминать настоящее он станет постепенно, при хорошем лечении.

— Что касается меня, то я просто сбит с толку, — сказал дель-Грасиас, с искренним недоумением глядя с экрана на своих собеседников. — Я полагал, что являюсь единственным человеком на земном шаре, говорящим на языке курунга. Ваш феноменальный пациент, профессор, разубедил меня в этом. Вы себе не представляете, какое значение для этнографов имеет появление этого мальчика. Он опровергнет все предположения о судьбе племени курунга. Ведь нельзя же предполагать, что голые, беспомощные курунга совершали полярные экспедиции, прихватывая с собой детей и запасшись водолазными скафандрами довольно усовершенствованных глубинных моделей.

— Факт. Я слышу мудрые слова…

Изображение Грасиаса перекосилось. Дед Андрейчик отодвинул экран, как портьеру, и шагнул в палату.

Неизвестно почему, но старик решил воспользоваться дверью, прикрытой экраном и выходящей в коридор.

— Товарищ Грасиас говорит сущую правду, — сказал он, подходя к ученым и приветствуя их поднятой рукой, сжатой в кулак. — Никаких данных насчет индейских полярных экспедиций нет. Но есть другие данные. Во-первых, усовершенствованный, но устаревший уже после появления водохода скафандр и, во-вторых…

Старик опустил руку в карман и извлек электронную «пращу Давида».

— …во-вторых, вот эта бесшумная хлопушка.

В соседней комнате возникло движение. Мерс вылез почти до половины в дверь, нарушив общий уговор корреспондентов не мешать консультации ученых. Корреспонденты сдержанно загудели, не Мерс, не обращая на них внимания, стоял в дверях, исподлобья разглядывая револьвер в руках деда Андрейчика.

— Я слыхал ваш разговор с мальчиком по отводному репродуктору, — продолжал старик. — Мне кажется, что вы его не про те вещи спрашивали. Факт. Давайте спросим его, как называется данный предмет, найденный моим внучком Юрой на льду.

— Пожалуйста, — сказал Грасиас. — Но профессор О'Фенрой определяет у мальчика провал памяти. Вряд ли вы добьетесь от него чего-нибудь кроме «Та бай сгино»…

— Нет, нет, — перебил его О'Фенрой. — Это очень важно. Покажите мальчику это оружие, — я о нем знаю: есть предположение, что револьвер когда-то принадлежал ему. Только не давайте в руки, если револьвер заряжен. А вы, товарищ Грасиас, медленно и ясно задайте мальчику три вопроса подряд:

«Вспомни, что это. Где ты это видел? Как это называется?»

— Вот-вот. Только пусть кто-нибудь другой покажет мальчику данный предмет. Ну, хотя бы…

Старик оглянулся. Мерс отпрыгнул от двери и отошел в глубь соседней комнаты.

— Ну, зачем же вы прячетесь, товарищ Мерс? А я вас как раз и хочу призвать на помощь, — сказал старик. — Товарищ Мерс!

Молчание длилось несколько секунд. Мерс не отзывался. Наконец он медленно подошел к двери и засунул руки в карманы брюк.

— Что вам от меня нужно? — резко спросил он по-английски.

— Ничего особенного, — со смиренным видом сказал старик. — Я стар, руки дрожат. Револьвер заряжен. Факт.

— Разрядите…

— Не умею.

Мерс шагнул к старику, взял револьвер. С минуту он держал его как бы в нерешительности, затем твердым шагом направился к мальчику. Подойдя вплотную к койке, Мерс снял очки. Щурясь от света, он уставился в лицо мальчику блеклыми водянистыми глазами и высоким горловым голосом выкрикнул какую-то непонятную фразу.

Мартин дель-Грасиас обеими руками рванул свои вихры и встал на экране на носки, как танцор, исполняющий лезгинку. Казалось, в следующее мгновенье бразилец выпрыгнет с экрана.

Оба профессора и врач удивленно переглядывались. Ася испуганно смотрела на злое бледное лице Мерса. Корреспонденты заглядывали в дверь.

— Что он сказал? — спросил дед Андрейчик.

— Он говорит на языке курунга! — крикнул дель-Грасиас. — Он спросил: «Как ты сюда попал?»

— Друмо! — раздраженно крикнул Мерс.

— Он приказывает мне молчать, — жалобно сказал дель-Грасиас.

— Я не приказываю. Я прошу, — уже спокойнее сказал Мерс. — Я тоже языковед и знаю язык «3олотой улитки». Не мешайте мне. Я сам поговорю с мальчиком.

— Пожалуйста, — сказал О'Фенрой. — Мы все очень заинтересованы.

— Факт замечательный! — патетически воскликнул дед Андрейчик, ни на секунду не сводя зорких, наблюдающих глаз с Мерса и с револьвера в его руке.

Между тем мальчик, словно загипнотизированный, тоже не сводил широко открытых глаз с белой прищуренной физиономии Мерса. Он дышал глубоко и порывисто, бестолково хватаясь худыми руками за одеяло.

— На тум га тархо? — угрожающим тоном спросил Мерс, исподлобья глядя на мальчика.

Грасиас подпрыгнул на экране. Он был возмущен:

— Позвольте! Вы ругаетесь!..

— Друмо!.. — сказал Мерс, покосившись на экран.

Бразилец развел руками.

— То чхо разро? — обратился Мерс к мальчику и ткнул пальцем себе в грудь.

— Раз… ро… — тихо повторил мальчик, не сводя с него глаз.

— Узнал… — прошептал бразилец.

— То чхо разро? — вновь спросил Мерс, медленно поднимая руку с револьвером и нацеливаясь мальчику в голову.

— А-а-а!.. — закричал мальчик и закрылся подушкой.

— Он выстрелит! — крикнула Ася и бросилась к мальчику, желая закрыть его собой.

Звонкий щелчок револьвера и сипловатый смешок деда Андрейчика раздались почти одновременно.

— А ведь я пульки высыпал, — насмешливо сказал старик. — Факт…

Мерс швырнул револьвер, бросил на нос очки и, по-бычьи поводя шеей, стал задом отступать к двери, закрытой экраном. На ходу он судорожно хватался за задний карман, стараясь, очевидно, вытащить свой собственный револьвер.

— Держи его! — крикнул старик и бросился на Мерса одновременно с двумя корреспондентами, выпрыгнувшими из соседней комнаты.

Грасиас на экране отпрыгнул в сторону, позабыв там, у себя в кабинете, что он видит лишь изображение схватки, происходящей в Арктике, за четырнадцать тысяч километров.

Вытащить револьвер Мерсу так и не удалось. Он оборвал экран, запутался в нем сам, запутал корреспондентов, врача и деда Андрейчика, и все они рухнули на пол. На одно мгновенье несколько человек сплелись в живой клубок. Мерс отбивался молча.

— Не-ет, не уйдешь, голубчик! — кричал дед Андрейчик и выкручивал за спину руку Мерсу. — Теперь мы тебя самого расспросим!..

Но вдруг, изловчившись, Мерс лягнул ногой деда Андрейчика, пнул кулаком в зубы врача и бросился к двери. Через мгновенье, сшибая на пути нянек и сестер, Мерс мчался уже по коридору.

Дед Андрейчик, врач и корреспонденты гурьбой ринулись к двери, на минуту в ней застряли, и когда вывалились в коридор, Мерса там уже не было… Стоявшие подле крыльца больницы аэросани с чемоданом позади рванулись вперед и, сверкая бликами, понеслись по снеговой дороге прямо к морю.

— Это возмутительно! Его непременно нужно задержать! — гневно сказал профессор Британов, провожая глазами юркую пепельную танкетку.

— Скорей! Сани! Скорей! Под лед уйдет! У него в чемодане чужой водоход! — суетился дед Андрейчик, бегая подле крыльца.

Главный врач побежал в свой кабинет и вызвал гараж.