Лиз Кесслер - Правдивая история про девочку Эмили и ее хвост

— Ты слышала ее раньше?

Шона кивнула.

— Кажется, да.

— Но где?

— В школе.

— В школе?!

— По-моему, я видела твое имя в учебнике. Но непонятно было — то ли это правда, то ли просто очередное морское предание. Мы это проходили по истории.

— Что проходили?

Шона замялась.

— Незаконные браки.

— Незаконные… То есть…

— Между морским народом и людьми.

Я силилась вникнуть в ее слова. О чём она говорит? Что имеет в виду? Что мои родители…

— В школьной библиотеке наверняка про это что-нибудь есть. Поплыли? — Шона соскользнула в воду.

— Я думала, уроки уже закончились.

— По вечерам в школе работает библиотечный кружок. Поплыли скорей, думаю, мы там обязательно что-нибудь отыщем.

Я плюхнулась в воду вслед за Шоной, и мы помчались к школе. В голове моей творилось что-то невообразимое — все мысли спутались в один клубок, как старые рыбачьи сети.

И снова — сквозь проход в скале, по темным туннелям и переходам, через пещеры и закоулки — мы оказались на школьном дворе. Кроме нас там не было ни души.

— Нам сюда.

Шона показала на каменное строение, стоящее чуть в стороне. Оно, словно гигантская раковина, завивалось спиралью, и снизу доверху было испещрено многочисленными отверстиями и трещинами. Мы проникли внутрь через широкую расщелину и поплыли по плавно закручивающимся переходам, пока не оказались в круглой комнате с шероховатыми стенами. Несколько морских мальчишек и девчонок словно на стульях сидели на мягких губках перед свисающими с потолка длинными листами чего-то, отдаленно напоминающего бумагу. Ребята то скручивали, то раскручивали эти листы, внимательно разглядывая их и поворачивая головы то в одну, то в другую сторону.

— Что это они делают? — спросила я шепотом.

Шона бросила на меня изумленный взгляд.

— Читают! А ты как думала?

Я растерянно пожала плечами.

— А где же книжки?

— Со свитками работать удобнее. Пошли вон туда, там все записи.

Шона утянула меня в противоположный конец комнаты, чуть ли не к самому потолку. Мы стали рассматривать названия на футлярах аккуратно скрученных свитков: «Кораблекрушения», «Рыбаки», «Сокровища»…

— Вот, «Сирены». — Шона потянула на себя толстый свиток. — Помоги-ка.

Мы вытащили свиток, подвесили его к крючкам на потолке и принялись крутить деревянные ручки, проглядывая факты, цифры и события. Истории о сиренах, прекрасным пением заманивавших рыбаков в океан; о рыбаках, сошедших с ума от любви и бросившихся в морские волны в поисках своей таинственной возлюбленной; о русалках, заслуживших славу и богатство за то, что из-за их пения затонуло то или иное судно. Мы внимательно прочитали весь свиток, но не обнаружили ничего о незаконных браках.

— Так мы ничего не найдем, — разочарованно сказала я. — Мы даже не знаем, что ищем.

Шона же продолжала кружить около свитков.

— Должно же быть хоть что-нибудь, — бормотала она.

— А почему это, вообще, незаконно? Почему люди не могут жениться на ком захотят?

— Нептун этого страшно не любит, просто в бешенство приходит. Ходят слухи, это всё из-за того, что когда-то он сам женился на человеческой женщине, а потом она его бросила.

— Так Нептун женат? — я подплыла к Шоне поближе.

— У него целая куча жен и сотни детей. Но эта была самая любимая. Он так и не простил ее, а вместе с ней — и всех остальных людей тоже.

— Шона Плавнишёлк, что ты здесь делаешь? — раздался у нас за спиной знакомый голос.

Мы резко обернулись — к нам приближалась учительница по истории!

— Ой, миссис Крутохвост, мы просто… я….

— Шона помогает мне делать уроки, — я простодушно улыбнулась.

— Какие еще уроки? — подозрительно сощурилась миссис Крутохвост.

— Мне их задали в моей школе в… в….

— В Шеллоупуле, — быстро вставила Шона. — Моя сестра оттуда.

— Нам задали написать доклад о незаконных браках, — выпалила я. Мне вдруг пришло в голову, что учительница может нам помочь. Ведь Шона слышала мою фамилию на уроке истории. — А Шона сказала, что она это уже проходила.

Миссис Крутохвост уселась на губчатое сиденье и жестом велела нам сесть рядом.

— Что именно тебя интересует?

Я бросила вопросительный взгляд на Шону. А правда, что меня интересует? Что я хочу знать? И хочу ли?

— Эмили пишет про Корабельную бухту, — пояснила Шона. — Она хотела выяснить, не случалось ли здесь подобных происшествий.

— Одно точно было, — ответила миссис Крутохвост, поправляя прическу. — Довольно известный случай. Помнишь, Шона? Мы говорили о нём в прошлой четверти. Или ты как обычно проболтала весь урок?

— А не могли бы вы рассказать? — попросила я.

— Конечно, — миссис Крутохвост важно кивнула.

Я замерла на своей губке, боясь пошевельнуться.

— Так сложилось, что некая группа людей узнала о морском народе, — начала учительница. — Неподалеку отсюда проходили лодочные гонки, и несколько лодок сбились с курса, а потом перевернулись. Тритоны обнаружили эти лодки и помогли командам спастись, после чего, естественно, пришлось стереть людям память. — Она выдержала эффектную паузу. — Но одну девушку упустили.

— И?..

— И она ничего не забыла. Пошли слухи — как среди морского народа, так и среди землян. Тритоны начали встречаться с людьми, которых спасли. В какой-то момент они даже хотели уехать на необитаемый остров и жить там все вместе. Говорят, что действительно существует такой остров, где дружно живут земной и морской народы.

— Правда?! — ахнула Шона.

— Повторяю: это всего лишь слухи. Лично я ни минуты не сомневаюсь в том, что это чистейшей воды вымысел. Но, так или иначе, люди и морской народ продолжали встречаться. Представьте себе, как разгневался Нептун, когда узнал об этом!

— И что же было дальше? — спросила я.

— Море штормило целую неделю. Нептун заявил, что если кого-то из морского народа уличат в подобных встречах, его до конца жизни упрячут в тюрьму. Он даже специально объездил все моря, чтобы заявить об этом.

— А для Нептуна это большая редкость, — вставила Шона. — Он почти всё время безвылазно проводит у себя во дворце, и только изредка отправляется отдыхать в дальние края или посещает другие свои замки. Правда, миссис Крутохвост?

— Верно, Шона.

— И он прибыл в Корабельную бухту?

— Именно.

Шона аж подскочила на своей губке.

— А вы его видели?

Миссис Крутохвост кивнула.

— И какой он?

— Гневный, шумный, с ног до головы увешан золотыми побрякушками, но по-своему очень обаятельный.

— Хлестко! — Шона смотрела на миссис Крутохвост с нескрываемым восторгом.

— Подготовка к его визиту длилась несколько недель, — продолжила та. — Как вы знаете, Нептун ужасно обижается, если его не осыпают всевозможными подарками и роскошными драгоценностями. Наши тритоны ежедневно обшаривали подводные скалы на несколько миль вокруг в поисках драгоценных камней. В результате мы преподнесли ему новый скипетр.

— Ему понравилось?

— Очень. В благодарность он подарил городу одного из своих дельфинов.

— А встречи между людьми и тритонами? — спросила я. — Они прекратились?

— К сожалению, нет. Они продолжали встречаться тайком. Уж не знаю, мучила их совесть или нет… Ослушаться самого Нептуна!

— А браки… — у меня перехватило дыхание.

— Да, был тут один тритон. Поэт по имени Джейк. Он женился на человеческой женщине, на Радужных Камнях.

Что-то всплывало со дна моей памяти, какие-то мысли, легкие и стремительные, словно пузырьки воздуха, которые я никак не могла ухватить.

— А как была его фамилия? — напряженным голосом спросила Шона, глядя куда-то в сторону.

Миссис Крутохвост снова поправила прическу и наморщила лоб, вспоминая:

— Вирлстенд? Вичмэп? Висплэч? Нет, не помню…

Я опустила голову и крепко зажмурилась.

— Может быть, Виндснэп?

— Виндснэп! Да, очень может быть.

Пузырьки превратились в камни, ставшие у меня поперек горла.

— У них даже родилась дочь, — сообщила учительница — Тут-то их и поймали.

— А когда это случилось? — с трудом выдавила я.

— Сейчас скажу… Лет двенадцать-тринадцать назад.

Я кивнула, не смея произнести ни слова.

— Вот так они себя и выдали. Глупая женщина притащила ребенка на Радужные Камни, и тут-то мы этого тритона и отловили.

— Отловили? А куда вы его дели? — спросила Шона.

— В тюрьму, конечно, — миссис Крутохвост самодовольно улыбнулась. — Нептун решил, что Джейк должен стать показательным примером для всех и осудил его на пожизненное заключение.

— А что стало с… ребенком? — спросила я, чувствуя, как сжимается мое горло.