Лиз Кесслер - Правдивая история про девочку Эмили и таинственный замок

Мы вместе начали дергать канаты и тянуть мачты. Милли приподняла бом, чтобы я пролезла снизу вместе с парусом. Я ползала кругами, разматывая парусину до тех пор, пока она не покрыла всю палубу.

— Ой… — проговорила Милли, глядя на давно истлевшую бесполезную ткань у себя под ногами.

Я тоже посмотрела.

— Может, его можно зашить?

Милли вздохнула и сдержанно улыбнулась.

— Попытаемся, деточка, — ответила она, похлопав меня по руке.

Мы обе старательно не упоминали о том, что корабль лежит на мели, а трюмы его заполнены водой. А также о том, что не имеем ни малейшего представления, где же мы находимся. Нам необходимо было во что-то верить, пусть даже в иллюзию.

— что-нибудь придумаем, — повторила Милли, поворачиваясь, чтобы вернуться в каюту. — Я только выпью чашечку чаю с бергамотом, а потом быстренько приберемся в комнате, хорошо?

Нам удалось расставить и разложить всё по местам — всё, что уцелело. Горше всего мне было, когда я нашла стакан, который папа подарил маме всего пару недель назад. Он нарисовал на боку сердечко со своими и мамиными инициалами. Стакан разбился на две половинки, разорвав сердце пополам и разделив инициалы. Половинки валялись в разных концах каюты. Это случайность, твердила я про себя. Это ничего не значит. Я никогда не была суеверной.

Но я не верила самой себе. Самое большее, что мне удавалось, — это сдержать слезы, которые подступали к глазам. Может, я расстроилась бы меньше, если бы не заметила, как Милли при виде разбитого стакана тихо охнула и покачала головой. Поймав мой взгляд, она тут же снова неестественно заулыбалась.

— Это же просто стакан, милочка, — сказала она. — Купим твоей маме новый, как только вернемся домой, правда же? — Тут Милли потрепала меня по голове и отправила в гостиную, вручив веник и совок.

К тому времени, как мы завершили уборку, снаружи уже было темно. Я спустилась на нижний этаж, чтобы повидать Шону, а Милли тем временем заварила чай. По ее прикидкам, если быть экономными, запасов еды нам должно было хватить на неделю.

— Просто чтобы знать, — бодро пояснила Милли. — Хотя, конечно же, мы здесь так долго не пробудем.

Мы с Шоной снова и снова обсуждали всё, что случилось, стараясь найти этому какое – то объяснение.

— Значит, он попытался забрать у тебя кольцо, но не смог даже прикоснуться к нему? — в пятый раз спросила Шона. — Но Нептун может всё! Неужели он не сумел взять то, что хочет?

— Не знаю, — ответила я уже не в первый раз. — Он сказал что-то в том смысле, что его останавливает собственный закон.

Тут я замолчала. Я еще не рассказала ей про проклятие, просто не знала как. Перестав быть русалкой, я потеряю Шону; а также и всё остальное, что ожидало меня в будущем. Я никогда не смогу плавать вместе с ней в море. Может быть, мне подсыплют зелья забвения, и я вообще забуду о ее существовании — забуду о своей самой лучшей подруге!

И, конечно же, было еще кое – что, о чем страшно даже подумать. Мои родители. Увидимся ли мы когда-нибудь снова? И если я перестану принадлежать к одному из миров, неужели мне придется расстаться с кем – то из них? Мысль об этом была мучительна, как удар в солнечное сплетение.

— Шона, я должна сказать тебе еще об одной вещи, — нервно проговорила я. — Очень неприятной вещи.

И я рассказала ей о проклятии, о том, что потребуется несколько дней, прежде чем оно обретет полную силу, а до тех пор будет неизвестно, какой я стану, но, какой бы ни стала, это уже навсегда. Я только не решилась сказать, что проклятие уже действует, что тогда, на палубе, мои ноги так и не вернулись к окончательному состоянию. И что сейчас, когда я плаваю русалкой под водой, что-то со мной не так. Не хватает кое – где чешуек, кое – где сквозь хвост просвечивает тело. Не стоило говорить об этом раньше времени.

— Чтоб у меня плавники отвалились! — воскликнула Шона, когда я наконец умолкла. — Какой ужас! Что же теперь делать?

— Я надеялась, что ты мне поможешь. Шона схватила меня за руки.

— Обязательно помогу, Эмили, — пообещала она. — Мы не дадим проклятью свершиться. Это так же верно, как то, что у акул есть зубы. Я не расстанусь с тобой. А ты не расстанешься со своими родителями.

Я вздрогнула, как будто меня ударили хлыстом. Даже думать об этом было больно.

— Мы что-нибудь придумаем! Ведь мы с тобой на всё способны, правда? — Шона с отчаянием смотрела на меня, взглядом умоляя сказать «да».

Я крепко сжала ее руки.

— Конечно, придумаем. — Я утешала ее так же, как она утешала меня и как Милли утешала нас своей улыбкой. — Обязательно придумаем.

Мы с Милли стояли на палубе. Шона плавала перед судном. Я потирала живот, урчащий от голода, стараясь не обращать на это внимания. Зато по телу разливалось тепло, исходящее от кольца. Всё будет хорошо — я это чувствовала; так говорило мне кольцо.

— Это Большая Медведица, а это созвездие Ориона, — поясняла Милли, тыча пальцем в скопления звезд.

Я, выгнув шею, пыталась проследить за направлением, в котором указывал ее палец. Не знаю, как Милли удавалось отличить одно созвездие от другого. Чем дольше я вглядывалась, тем чернее казалось небо, усыпанное миллионами миллиардов крошечных белых точек.

— А это что? — спросила я, показывая на темный силуэт, который приближался, пересекая всё небо и меняя на ходу форму.

Неужели новый ураган? Нет, только не это!

Длинная темная тень была похожа на огромную змею, извивающуюся поперек неба и заслоняющую собой звезды. Она то изгибалась дугой, то вытягивалась в одну линию. И приближалась к замку. Тень ненадолго пропала в тумане, потом снова возникла над ним и завертелась спиралью вокруг верхушки замка — всё быстрее и быстрее, всё ближе и ближе к башне… а потом внезапно растаяла во тьме.

Мы долго вглядывались в ночное небо, но тень так больше и не появилась.

—Ума не приложу, что это такое, — заявила Милли. — Я, как вам известно, не суеверна, но это наверняка некий символ. Над этим надо подумать.

— А как все – таки насчет звезд? — спросила Шона. — Ведь по звездам можно определить, где мы находимся, я точно знаю. Только я не помню, как они называются, и как выглядят созвездия — тоже.

От такой информации проку было чуть.

— Придумала! — просияла Милли. — У меня возникла отличная идея.

Она направилась назад в каюту, поманив меня за собой. На какое – то мгновение — глупое, безумное, смешное мгновение — я поверила, что у нее действительно созрел план спасения.

Я верила в это, пока Милли не сказала:

— Надо раскинуть карты.

Мы зашли на кухню.

— Расчисти – ка мне место в гостиной, чтобы было где разложить карты, — попросила Милли.

Пока я растаскивала в стороны стулья, Шона подплыла к люку и высунулась по пояс Я уселась на пол возле нее. Тут явилась Милли с картами. Мы напряженно наблюдали за тем, как она тасует колоду, раскладывает карты рубашкой вверх в форме звезды, а затем медленно, одну за другой, открывает. Она ничего не говорила, не объясняла. Открыв все карты, Милли долго сидела, глядя на них и кивая толовой.

— Что они говорят? — не выдержала Шона.

— Там есть что-нибудь про маму с папой? — спросила я.

— И про моих родителей? — тихо добавила Шона Только тут я сообразила, что у нее тоже есть папа и мама, с которыми ее разлучили так же, как и меня, И они тоже не представляют, куда подевалась их дочь, — последний раз родители видели Шону утром, когда она уходила в школу. Но я весь день беспокоилась только о себе и совсем не думала о подруге.

Узнают ли о нас что-нибудь те, кто остался на Перекрестном острове? Что будет, когда мама с папой вернутся домой, — если вернутся, — и увидят, что «Фортуна» пропала? Станут ли нас искать? И как они узнают, где искать? Должны узнать. А вдруг не узнают? А может, вообще не придут домой! Может, они так разругались, что уже не смогут помириться! Может, они оба уже забыли про меня!

Нет! Я не должна так думать! Это невозможно! Они обязательно что-нибудь сделают — объединятся с родителями Шоны и начнут поиски.

И они нас найдут, Найдут. Они найдут нас. — Я мысленно снова и снова повторяла эти слова, как молитву. Пусть я в это поверю , добавляла я.

Карты ничего не сказали. Ничего, кроме того, что обычно сообщают карты Таро, когда на них гадает Милли. Нам предстояла дальняя дорога, а что ждало в конце — неизвестно. Высокий худой незнакомец с черными волосами поможет нам; правда будет ускользать от нас, но всё закончится хорошо. В общем, сплошная болтовня, И как я могла думать, что Милли способна нагадать хоть что-нибудь путное? С тем же успехом можно определять время по веснушкам.

— Знаете что, — сказала Милли, собирая карты, поскольку было очевидно, что они не произвели на нас должного впечатления и, главное, не ответили ни на один заданный нами вопрос, — давайте попытаемся немного поспать. Утро вечера мудренее. После хорошего сна и чашки – другой чаю с бергамотом всё представится нам совсем в ином свете.