Вольфганг Хольбайн - Открытие

— За это скажите спасибо нашей новенькой, — сказала госпожа Осакус. Она хлопнула в ладоши. — А теперь расходитесь по своим комнатам. Антон уже отнёс багаж наверх. На доске объявлений — наверху в холле — есть список, в какой комнате вы будете жить и с кем.

С недовольным бурчанием ученики, которых было около сотни, стали нехотя разбредаться. Ребекка, ловя на себе их недоброжелательные взгляды, тоже направилась к лестнице. Она нарочно не спешила и к входной двери пришла последней, когда все уже давно были в здании. У неё на душе скребли кошки, и хотелось провалиться сквозь землю.

Да и то, что она видела вокруг, не повышало настроение: замок только снаружи имел привлекательный вид, а внутри он был мрачноватым и внушал трепет. Стены были отделаны тёмным, почти чёрным, деревом, и, несмотря на то, что потолок был очень высоким, помещение походило на пещеру, потому что своды тоже были выложены тёмным деревом и поддерживались чёрными балками.

На другой стороне большого холла была стойка, какие бывают в отелях, за ней стоял Антон, неодобрительно созерцая шумную толпу детей. Хотя большая входная дверь была открыта, Ребекке вдруг показалось, что она попала в темницу: вот сейчас за ней захлопнется решётка и никогда больше не откроется.

— Не падай духом! — раздался сзади чей-то голос.

Ребекка вздрогнула и обернулась. Она даже не заметила, как подошёл Том. Он смотрел на девочку с сочувствием.

— Я бы очень хотела, — ответила она. — Но сейчас не получается.

— Из-за госпожи Осакус? — спросил Том. Он попытался ободряюще улыбнуться, но не получилось. — Не бери в голову. Эта старая перечница только и ждёт, чтобы кого-нибудь обругать.

— Ты знаком с госпожой Осакус? — спросила Ребекка.

Том кивнул.

— Конечно. Уже год как имею такое удовольствие.

— О, — огорчилась Ребекка. — Значит… мы с тобой будем учиться в разных классах?

Ей не удалось скрыть нотки разочарования.

Том помолчал. Потом сказал «хм». Кажется, он был смущён.

— Что «хм»? — спросила она.

Том замялся.

— Я… ну… как это… — промямлил он. — Я… в общем, так сказать, пошёл по второму кругу. Если так можно выразиться.

— Выразиться? — Ребекка сдержала улыбку. — Ты имеешь в виду: остался на второй год?

— Хм, — снова сказал Том.

Он вдруг так засмущался, что Ребекка решила сменить тему разговора.

— Ну, тогда ты мне наверняка можешь рассказать, как тут вообще…

— Вообще не так уж плохо, — ответил мальчик, ему явно было бы приятнее поговорить о чём-то другом. — Если не считать, пожалуй, госпожу Осакус. Но если знать, как правильно себя с ней вести, всё будет в порядке. Есть некоторые вещи, которые она терпеть не может.

— Например, новых учеников, нарушающих правила, о которых они ничего не знают, — предположила Ребекка.

Теперь Тому захотелось сменить тему разговора, но он лишь пожал плечами и кивнул.

— Ну да, честно говоря, с твоей стороны это было не слишком разумно. Я имею в виду, что Оса права.

— Оса?

— Её тут почти все так называют, — ответил Том и, усмехнувшись, добавил: — Разумеется, только когда она не слышит. Надо сказать, её это жутко бесит.

Он вдруг снова стал совершенно серьёзным.

— Но в данном случае она права. Это был довольно неосмотрительный поступок — свернуть с дороги. Здешние леса на самом деле опасны. Даже местным в них легко заблудиться. Говорят, люди там пропадали и не возвращались.

Он покачал головой.

— Зачем ты это сделала? Знаешь, как я боялся за тебя?

— Я не виновата, — стала оправдываться Ребекка. — Я только хотела, чтобы Пэр… — она запнулась и закусила губу. Эх, зачем только она произнесла это имя…

Но было уже поздно.

— Пэр? — удивлённо переспросил Том.

— Забудь, — пробормотала Ребекка.

Похоже, Том не собирался ничего забывать, но он понял, что Ребекке не хочется говорить на эту тему. Пожав плечами, он обвёл рукой пространство вокруг себя, имея в виду весь интернат.

— Во всяком случае, другие учителя здесь очень даже неплохие, — продолжал он. — И большинство учеников тоже нормальные. Только берегись Саманты, она чокнутая.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Ребекка, но тут же расплылась в улыбке. — Я догадываюсь. Она тоже пошла на второй круг, да?

— Даже во второй раз! — просиял Том. — Она бы уже давно вылетела из школы, если бы интернат не принадлежал её родителям.

— Правда? — опешила Ребекка.

— Сто процентов, — подтвердил Том. — А ты разве не обратила внимание на её имя? Саманта фон Таль…

— И Драгенталь, — кивнула Ребекка. — Точно.

— Она единственный ребёнок в семье, — продолжал Том. — И когда-нибудь всё, что здесь есть, будет принадлежать ей. А ведёт себя так, будто она уже сейчас здесь главная.

— А что на это говорит госпожа Осакус? — поинтересовалась Ребекка.

— Оса? — Том скорчил гримасу. — Я думаю, что она сама не знает — бояться её или по три раза в неделю наказывать, и поэтому…

Он не договорил, потому что откуда-то из плотной толпы учеников, собравшихся возле доски объявлений, раздался вопль. Ребекка и Том испуганно вздрогнули, толпа тоже заволновалась. В ней образовался коридор, в конце которого возникла та самая, о которой они только что разговаривали: Саманта…

— Это… это ещё что такое… — возмущалась она. — Этого не может быть! Я не позволю!

Сначала Ребекка не понимала, что она имеет в виду. Саманта, сверкая глазами от гнева, смотрела прямо на неё. И только когда Ребекка посмотрела на доску объявлений, где висели списки, кто в какой комнате будет жить, — поняла, в чём дело.

Она не знала — плакать ей или смеяться.

Оказалось, что у неё и Саманты фон Таль один и тот же номер комнаты.

Легенда о Пэре Андерматте

Это была катастрофа. Просто ка-тас-тро-фа!

Фемистокл — старейший, могучий и мудрый (во всяком случае когда-то!) чародей Сказочной Луны — был на грани отчаянья. Прошёл уже целый час с того знаменательного момента, когда собралась большая аудитория Драгенталя, а у него за всё это время в голове была лишь одна мысль — «просто катастрофа».

Причина нарастающего отчаяния находилась вокруг и охватывала всё поле зрения. Ещё только увидев замок Драгенталь со спины Рангарига, он заметил, что древняя кладка стены пребывала в весьма плачевном состоянии. Оказалось, это впечатление было обманчивым — в действительности всё было гораздо хуже.

Драгенталь представлял собой развалины, в которых нельзя было сделать и шага без уверенности, что тебе не упадёт на голову черепица, не соскочит с петель дверь, не рухнет стена или не произойдёт ещё что-нибудь ужасное. И это — только за последний час!

И ко всему прочему ученики…

Предстоящая встреча с Огнём и Ураганом, как и с двумя их товарищами, вызывала у Фемистокла двойственные чувства. И без предостережения Пэра Андерматта он знал, что имеет дело с самыми отъявленными разгильдяями школы. Такие лоботрясы были везде и всегда, в каждой школе, в каждом интернате — неважно, о какой стране и даже о каком мире шла речь. Сказочная Луна не была исключением, если не считать того, что не везде у оболтусов есть чешуя и клыки, что не везде они весят тонну, могут изрыгать пламя и колдовать…

Да, у Фемистокла были все основания для беспокойства, когда он спускался по витой лестнице во двор, где его ожидали Огонь, Ураган и два других охломона. Он, разумеется, не испытывал страха перед двумя драконами и их приятелями; ведь даже если он и стал в последние годы немного рассеянным, то всё же оставался могучим волшебником, который мог бы в случае необходимости одним щелчком пальцев утихомирить целую дюжину матёрых драконов. Но он надеялся, что до этого не дойдёт. Не в его привычке было прибегать к насилию и тем более заставлять учеников подчиняться. Даже после своего не совсем удачного вступления в должность Фемистокл считал, что терпением и дружелюбным обращением можно в конечном итоге добиться большего, чем принуждением и угрозами.

В конце лестницы он остановился, ещё раз разгладил длинное чародейское одеяние цвета воронова крыла, расправил плечи и лишь затем покинул здание. Всё-таки имеет смысл выглядеть более-менее солидно, если собираешься предстать перед своими учениками, чтобы устроить им нагоняй.

Фемистокл открыл дверь, вошёл во двор и едва успел отпрянуть в сторону, краем глаза заметив какое-то движение. Как раз вовремя: камень, отколовшийся от стены, лишь сбил с головы чародейскую шляпу, не причинив ему никакого вреда. Фемистокл счёл нелишним сделать ещё пару торопливых и далеко не степенных шагов. Вдруг внезапно поднявшийся порыв ветра подхватил его шляпу и покатил по двору. Фемистокл кинулся следом, но когда ему надоело гнаться за ней, он щёлкнул пальцами — шляпа поднялась в воздух и послушно водворилась на своё законное место.