Не бойся Жнеца - Стивен Грэм Джонс

Вот и все.

Щелчок.

И больше ничего.

Только бархатная, какая-то трепетная мягкость, словно Джейд совсем маленькая – какая-то дерзкая личинка, которая извивается на глубокой и мягкой поверхности гигантской бархатистой картины. Или сама картина и есть громадное полотно, и по эту его сторону тебе не нужны ни руки, ни ноги – ты просто, извиваясь, ползешь вперед.

Может быть, где-то в этих мягких черных лабиринтах ей встретится другая личинка. Они слепо ткнутся друг в друга и на мгновение забудут об одиночестве, станут частью чего-то большего, оба тельца пропитаются теплом и…

«Да, именно так, пожалуйста», – говорит себе Джейд, в предвкушении извиваясь всем телом, которое у нее еще есть, вертит мусорной палкой из стороны в сторону – и вдруг эта палка находит выключатель в глубине тела Мрачного Мельника.

Он падает назад, на спину, его рот медленно раскрывается, на последнем издыхании испускает нечто вроде «Отче еси, иже на небеси», и ритм кажется Джейд знакомым. Мрачный Мельник еще и еще повторяет эту фразу, но слова едва слетают с губ. Неужели он извиняется? Так бывает, когда человек… боится?

Боится умереть?

Его мощная рука отпускает ее глотку, и она хватает воздух, какой выпустил он в предсмертной агонии.

Джейд делает глубокий вдох, и холод обжигает ей легкие, но это не важно. Ей нужно больше воздуха, еще больше. Она что есть силы втягивает его, и это самое лучшее, что может быть, – и самое худшее.

Она валится на бок, в снег, устраивается рядом с Мрачным Мельником, подпирает руками лицо, глаза открыты, главное – не потерять сознание. Кровь Мрачного Мельника медленно, как нечто живое, капля за каплей наполняет собой все полости и ложбинки, окрашивает снег вокруг них, будто туда пролили вишневый коктейль, как ярко-красная глазурь в видеопрокате, и грудь Джейд наполняется смесью облегчения, веселья и сожаления: она так и не увидела рисунок на бархатистой картине, где оказалась вместе с матерью.

Эта картина – карта озера Индиан, разве нет? По одну сторону Пруфрок, по другую – Терра-Нова. На полпути в обход по берегу – Кровавый Лагерь, а Утонувший Город – посередине.

Это ее жизнь.

Она закрывает рот, потому что зубы мерзнут, и втягивает воздух через нос. В ноздрях поселяется холод, но как здорово, что она на это способна.

Через несколько минут или часов скрипы и шорохи, звучавшие на периферии ее сознания, превращаются в Харди. Он идет на ходунках, торопясь, как может.

Джейд садится, сплетает руки под коленями.

Харди оглядывает Мрачного Мельника, тычет в него стволом винтовки, не снимая палец с курка.

– Он спекся, – говорит Джейд.

Харди согласен.

– Жаль, что Медведь этого не видит, – говорит он, глядя поверх затянутого льдом озера.

Джейд кусает губы, быстро моргает и уводит взгляд к небу. Вдруг она увидит там мистера Холмса, который жужжит на своей «стрекозе»?

Харди поднимает ходунки, ставит их рядом с Джейд, чтобы она могла подняться, а сам садится на скамейку имени своей дочери.

Джейд встает, и Харди расчищает для нее место.

Она плюхается рядом.

– У тебя вся шея в синяках, – говорит Харди.

– Да и вы моложе не становитесь, – отвечает ему Джейд.

Он кладет руку ей на колено, хлопает по ноге.

– Мы как герои «Челюстей», – говорит она ему.

– Что герои, это точно. – Харди достает из нагрудного кармана пачку сигарет, предлагает одну Джейд, другую берет себе.

Зажечь спичку стариковскими пальцами у него не получается; Джейд берет коробок, закуривает, дает ему прикурить от своей.

– Дженнифер Дэниэлс, черт бы тебя драл, – заключает Харди.

– Я Джейд, сэр, – возражает она и выдыхает из легких всю дрянь, что там скопилась.

Но не черноту.

Не ужас.

От этого не избавиться.

Слэшер 102

Надеюсь, вы не против, мистер Армитедж, что эту предпоследнюю работу я называю именно так. Как говорит социальный антрополог Эдмунд Лич, история склонна жертвовать полнотой и цельностью в пользу последовательности, и, конечно, вы получите последовательность, к какой я стремлюсь, давая такое название. Кто не захочет встать рядом с девушкой, которой все-таки удалось победить Мрачного Мельника?

Да, я скорблю с вами о том, что ваш мобильник, а вместе с ним и вся незаменимая съемка, в тот роковой день был потерян, но должна сказать, что у уборщика старшей школы «Хендерсон Хай» и начальной школы «Голдинг», по слухам, есть некая запись, сделанная в декабре… Я говорю об этом расплывчато, чтобы избежать обвинения в клевете. Конечно, ничто не заменит материал, отснятый вами, но осязаемому можно доверять больше, чем нашей коллективной памяти, правда же? Хотя история никогда не бывает определенной и всегда приукрашена, артефакты могут произвольно вписываться – и вписываются – в будущее, согласны?

Допустим, этот конкретный артефакт продается за семьдесят пять долларов.

Но сегодня у нас другая тема: теории, связанные с гибелью Мрачного Мельника.

В порядке анонса, мистер Армитедж: все они так или иначе включают Дженнифер Дэниэлс.

Первая и, возможно, самая очевидная: она преуспела там, где до нее потерпели неудачу федеральное правительство, полиция штатов и длинная череда жертв, потому что Дженнифер была единственной, кто уже сталкивался с таким убийцей. Ее участие в «Бойне в День независимости» наделило ее особой интуицией, особыми способностями.

На это я отвечу: вряд ли. Конечно, чтобы выжить после встречи с одним убийцей – тем более с двумя, – нужны решимость, отвага и немалая доля везения, но если согласиться с таким подходом (и считать прежние встречи с убийцей не «опытом», а чем-то более волшебным), то не окажется ли, что военные давно это усвоили и взяли на вооружение? Тогда были бы снайперы, которые бьют без промаха, верно? Конечно, если развивать эту идею дальше, можно дойти до нелепости, но вы сами говорили: теории проявляют себя в полной мере именно в крайностях.

Вот вторая, менее очевидная: помните Салли Чаламберт, шошонку, которая первой дала отпор Мрачному Мельнику? Как ей это удалось? Популярная точка зрения: ее статус индианки дал ей преимущество в дуэли с Мрачным Мельником, который и сам был индейцем. По этой теории, такое же преимущество было и у Дженнифер Дэниэлс: у нее тоже индейские корни.

Но если расширить эту теорию, тогда в каждой оперативной группе, назначенной выслеживать и задерживать убийц, должны быть представители разных этносов?.. Как в детском мультфильме: один кролик, один муравьед, одна черепаха и так далее, – ведь убийца вполне может оказаться кроликом, муравьедом или черепахой. Да, из истории мы знаем, что так не