Дурной ген - Робин Кук

Ноги неизвестного подкосились, будто резиновые, он съехал по двери на пол и осел, все еще пытаясь отдышаться.

— Тупой ублюдок, — проговорил Джек скорее себе, чем противнику, бешено размахивая рукой в воздухе, чтобы унять острую боль в костяшках. Вообще-то он не собирался бить этого типа, просто поддался непреодолимому желанию дать выход все еще клокочущей внутри ярости. Потом Джек нагнулся и сорвал парик с головы незнакомца. Отшвырнув его в сторону, он вгляделся в лицо негодяя, которое показалось смутно знакомым. Однако Джек все равно не узнал его, пока не приподнял висевшее поверх белого халата служебное удостоверение личности. Он мельком взглянул на фотографию и лишь после этого прочел имя.

— Карл Хендерсон?! — изумленно воскликнул Джек и, не веря глазам, еще раз посмотрел на заламинированное удостоверение, а потом — снова на мужчину перед противопожарной дверью. Фотография совпадала с оригиналом. — Ты действительно Карл Хендерсон? — недоверчиво спросил Джек.

Человек не ответил, лишь закрыл глаза. Его голова медленно откинулась назад и коснулась двери, пока он по-прежнему старался восстановить дыхание.

Стоя над поверженным, Джек полез в карман за телефоном. Ткнул пару раз в сенсорный экран, нашел в списке контактов детектива убойного отдела Лу Солдано и нажал на вызов. Он знал, что Лу ответит, несмотря на ночной час. В конце концов, он ведь один из лучших друзей Джека и общепризнанный трудоголик.

Эпилог

12 мая, 9:15

— Тук-тук! — воскликнул Джек, засовывая голову в приоткрытую дверь палаты 821 павильона Киммеля.

— Ну наконец-то, — с плохо скрываемым раздражением проворчала Лори. — Где ты был? Я тебе с раннего утра сообщения шлю.

— Ночь выдалась интересная, — смущенно ответил Джек, подошел к кровати и чмокнул жену в щеку. Та неохотно позволила ему это.

— Как это понимать — интересная ночь? — требовательно спросила она. — Звучит скорее как оправдание, чем как объяснение.

— И того и другого понемножку, — ухмыльнулся Джек и подтянул кресло, чтобы сесть у изголовья кровати. — Я сейчас расскажу подробно, но как твое самочувствие?

— Вообще-то, просто замечательное, — чуть сердито отозвалась Лори. — Доктор Картье пришла ни свет ни заря и осталась мною очень довольна. Даже дренаж убрала, потому что жидкости отходило совсем мало. И сказала, что теперь мне решать, когда выписываться. Могу хоть сегодня домой поехать, если захочу.

— Это чудесно, — заявил Джек, — на самом деле чудесно. И как ты думаешь поступить?

— Вначале нужно понять, как у меня руки работают, а потом решать. Но с учетом того, как я чувствую себя сейчас и на что уже способна, скорее всего, выпишусь сегодня, а если нет, то завтра уж точно. Но во многих самых простых делах мне пока что нужна помощь. На тебя можно рассчитывать?

— Целиком и полностью, — заверил Джек. — Я бы предпочел, чтобы ты была дома.

— Ну хорошо, а теперь, когда мы с этим разобрались, я хочу услышать твои объяснения. — В голосе Лори по-прежнему сквозило раздражение. — Я проснулась утром и обнаружила, что нахожусь в другой палате, где нет такого прекрасного вида, которым я вчера наслаждалась. Спросила сестер, с чего это меня перевезли среди ночи, во сне, а они говорят, что это тебя надо спрашивать, мол, ты и устроил рокировку. Почему, ради всего святого, ты поменял мне палату, пока я спала?

— Если хочешь знать правду, ты сама виновата, как ни странно, — парировал Джек, позволив себе легкую улыбку.

— Что значит «сама виновата»? — возмутилась Лори. — Хватит уже игр и загадок! Выкладывай все как есть.

— Я понимаю, звучит по-идиотски, но тут ничего не поделаешь. Я и сам несколько ошарашен. Случившееся было таким… как бы сказать… неожиданным.

— Ты меня дразнишь, а мне это не нравится, — пожаловалась Лори. — Заканчивай! Почему ты поменял мне палату?

— Хорошо, намекну, — сдался Джек. — Я тебя переселил, потому что, как ни удивительно, Арья Николс была права, когда стремилась найти отца нерожденного ребенка Керы, и ты правильно делала, что поддерживала ее.

— Ты пытаешься сказать мне, что все это фрагменты одной большой загадки?

— Вроде того, — подтвердил Джек. — Я могу все рассказать тебе открыто, но кое-что будет даже понятнее, если ты самостоятельно сообразишь, в каком затруднительном положении я оказался вчера поздним вечером, когда догадался о том, что вы с Арьей по существу выяснили, пусть даже не осознавая этого. Негодяем в нашей истории действительно был неизвестный папаша, в точности как и подозревала Арья. Сейчас идет расследование случившегося, но, судя по всему, передозировки Керы и Арьи были подстроены. Вероятно, обе жертвы либо умерли от фентанила в игристом вине, либо потеряли сознание; во всяком случае, так предполагают детективы. Пока они были без чувств, им ввели смесь фентанила с героином, чтобы смерть выглядела как передозировка. На данный момент это не полностью доказано, но считается рабочей гипотезой.

— Ох ничего ж себе, просто невероятно, — изменившимся голосом, в котором больше не было злости, пробормотала Лори. — А кому поручили дело?

— Лу Солдано, — гордо сообщил Джек.

— Неужели? Он-то каким боком к этой истории?

— Я позвонил ему ранним утром, — признался Джек, — когда неожиданно выяснил личность нашего злодея. Мне стало ясно, что никто лучше Лу не справится с этим делом, которое грозит грандиозным скандалом.

— Когда ты выяснил личность злодея? — переспросила Лори. — А это было до или после того, как меня перевели в другую палату? — Чтобы не терять присутствия духа, она буквально заставляла себя подавать реплики, слушая запутанное повествование мужа.

— После, спустя несколько часов, — объяснил Джек. — Ладно, хватит тебя мучить. Вот тебе вся история: когда я вчера ушел от тебя в районе девяти вечера, то вернулся на работу, раз уж оказался поблизости, а детей перед сном все равно бы уже не застал. Я хотел зайти к себе в кабинет, потому что раньше мне не удалось посмотреть больничную карточку Мэдисон Брайант, хоть я и задал Барту Арнольду жару, чтобы ее получить. И когда я просматривал записи, а именно, ЭКГ Мэдисон перед началом смертельной фибрилляции, на меня снизошло прозрение. Изменение кардиограммы во время трех последних сердечных сокращений напомнило о деле, в котором мы с тобой давным-давно участвовали: с серийной убийцей, медсестрой Центральной манхэттенской больницы. Она убивала пациентов, которые грозили убытками страховой компании, и пользовалась для этого хлоридом калия. Помнишь ее?

— Конечно, помню, — заверила Лори, — Джесмин Ракоци. Никогда не забуду эту кошмарную личность. У меня тогда еще была внематочная беременность.

— Мое прозрение говорило вот о чем: Мэдисон Брайант тоже