Голубая Луна - Гамильтон Лорел Кей

– Без своего маленького пистолета ты бы не была так самоуверенна.

– Ага, это настоящий усилитель самоуверенности. А теперь выметайся на хрен из ванной, или я тебя все-таки пристрелю.

Неожиданно в дверях показалась Марианна.

– Роксана, пойдем выпьем чаю и дадим Аните одеться.

Не знаю, что Марианна сделала, но вдруг даже я почувствовала себя спокойнее. Она словно выпустила в комнату заряд мира и спокойствия.

Роксана позволила Роланду и Марианне втащить себя обратно в дверь, на прощанье ткнув в меня пальцем.

– Ты оскорбила моего Ульфрика, и заплатишь за это, со своим пистолетом или без него.

– Ладно, – безразлично ответила я.

За ними закрылась дверь. Замок был разбит в щепки. Из-за двери послышался голос Шерри.

– Я буду за дверью, пока ты не выйдешь. Предупрежу, если придут еще плохие парни.

Плохие парни… Интересно, Роксана – плохой парень или просто психопатка? Я бы поставила на последнее.

40

Оделась я в рекордные сроки. В черные джинсовые шорты, красный вязаный топ с коротким рукавом, белые спортивные носки и черные найки. В другом случае я бы не стала надевать в доме кобуру, но при данных обстоятельствах я продела ремень сквозь петли и натянула ее на себя. На красном фоне черная кобура смотрелась довольно вызывающе. Файрстар я сунула в кобуру “Приятель дяди Майка” спереди шорт, где он обычно и путешествовал. Ножны я надевать не стала. Их кожа пропиталась и пахла потом, так что прежде, чем я смогу снова носить ножны на спине, нужно дать им просохнуть.

Волосы я намазала пенкой и оставила, как есть. Высохнут и так. Можете назвать это предчувствием, но мне показалось, что Роксана не из разряда терпеливых людей. Если потратить время на макияж и фен, она вполне может выдвинуться на мои поиски. В любом случае я обычно не склонна к ссорам. Фактически, единственной причиной, по которой я собиралась это сделать, было то, что Ричард уехал с докторшей Кэрри Онслоу, и по этому поводу я чувствовала себя неуверенно. Я – и неуверенно. Как это печально.

Большую часть этого дня Ричард провел с Онслоу. Я определенно ревновала и из-за этого чувствовала себя отвратительно.

И, конечно же, что мне сейчас нужно было в первую очередь – это сцепиться с разъяренным вервольфом. А какого черта я сделаю с Ричардом, можно решить после разговора с Роксаной. Единственное, в чем я была вполне уверена, – это что если я ее убью, между нашими стаями начнется война. А я не хотела втравливать в это свой народ, тем более, если этого можно избежать. Анита – политик. Да уж, вот это – действительно печально.

Я открыла дверь и оказалась прямо перед сидевшей на полу Шерри. На ее лице появилось не совсем уверенное выражение, что заставило меня спросить:

– Что?

Оперевшись на стену, она встала:

– Просто ты выглядишь так… агрессивно.

– Имеешь в виду пистолеты?

– Пистолеты, красное и черное. Все это очень вызывающе и не по-здешнему.

– Думаешь, стоит накинуть поверх пистолетов что-нибудь розовое с рюшечками?

Шерри улыбнулась.

– Думаю, Роксана – почти патологический доминант, и если ты появишься перед ней в таком виде, она точно воспримет это как вызов, и будет вести себя соответственно агрессивно.

– Ты же ее даже не знаешь, – удивилась я.

Она ответила очень просто:

– Думаешь, я не права?

Да будет так…

– У меня все равно нет с собой ничего розового с рюшечками.

– А чего-нибудь не черного или не красного?

Я нахмурилась.

– Фиолетовое пойдет?

– Будет лучше, – кивнула она.

Вернувшись, я переоделась в такой же хлопчатобумажный вязаный топ с большим вырезом, но ярко-фиолетового цвета. И должна была признать, что фиолетовый смотрелся поспокойнее. Я оставила наплечную кобуру, а файрстар переложила в небольшую кобуру на спину. Теоретически я могла выхватить его и оттуда, но это была моя не самая любимая позиция. Единственная нашедшаяся рубашка, которая одновременно подходила бы к фиолетовому и прикрывала бы пистолеты, была тонкой, черной, но из нейлона. Последнее наполовину обесценивало преимущества от хлопчатобумажного топа, но нужно было признать, что так все смотрелось лучше. Одежда оставалась черной и не очень-то веселенькой, но выглядела не так агрессивно. И пистолетов было не видно. В таком виде можно было зайти в любой магазин страны и не вызвать повышенного интереса к собственной персоне. Конечно, если двигаться довольно быстро, рубашку отдувало назад, но я, знаете ли, не планировала заниматься бегом трусцой.

Во второй раз открыв дверь, я спросила:

– Лучше?

Улыбнувшись, Шерри кивнула.

– Намного лучше. Спасибо, что прислушалась ко мне. Я знаю, что это не лучший из твоих талантов.

– Я не собираюсь втягивать стаю Ричарда в войну только потому, что не могу немного сбавить обороты.

Ее улыбка расцвела в нечто нежное и почти грела душу.

– Ты хорошая лупа, Анита, и хорошая Нимир-ра. А для человека – так безусловно само совершенство.

– Ага, только от того, что я человек, пока никуда не денешься.

Она тронула меня за плечо.

– Но мы не ставим это тебе в вину.

Я внимательно посмотрела на нее, пытаясь определить, не шутит ли она, но сказать наверняка было трудно.

– Думаю, Роксана ставит.

Шерри кивнула.

– Возможно. Они ждут тебя на кухне.

Кухня была отделана черной и белой плиткой с трещинками кое-где в самых используемых местах, зато пол, вплоть до самого последнего дюйма, блистал чистотой. В рассеянном свете из окон плитка мягко поблескивала. Как и в отведенной Натаниелю спальне, здесь солнце светило по утрам, а не после обеда. Роксана сидела спиной к двери. Ее колени касались края белой скатерти. То, как она держалась, и ее неестественность прямо сказали мне, что она знает о моем присутствии, но намеренно не оборачивается.

Напротив нее сидела Марианна, перед которой стояла фарфоровая чайная чашка и блюдце. Она посмотрела на меня так, будто пыталась сказать мне что-то глазами, но я не поняла, что это за “что-то”.

В углу рядом с буфетом, заполненным таким же, как чашка, фарфором, стоял Роланд. Он сложил руки на груди и вообще смотрелся очень по-телохранительски.

Второй, которого я секунду видела из ванной, как отражение Роланда, стоял в противоположном углу. Руки на груди, и очень телохранительский вид.

Но на этом сходство заканчивалось. Хотя, ладно, у них обоих был превосходный загар. Только я подозревала, что, как и в случае с Ричардом, этот новый парень был не просто загорелым. У него была кожа глубокого темного оттенка, а карие глаза почти идеально миндалевидной формы. Они казались почти слишком маленькими на фоне остальных черт лица. Оно состояло из углов, высоких скул, широкого лба и хищного носа. И все его черты были агрессивно-мужскими и экзотическими. Волосы были длинными, черными и, когда он повернул голову, чтобы взглянуть на меня, колыхнулись шелковой волной. Волосы были черными, как у меня; такие черные, что на солнце наверняка отливали синевой.

В нем тоже было, по крайней мере, шесть футов, может, даже на дюйм больше, и плечи соответствовали росту. Прислонившись к стене, он излучал этакую физическую энергию, как тот, кто знает свои возможности, и не парится, доказывая их.

– Это Бен. Он заменит тебе Сколя, пока не поправится Джамиль.

Я хотела было уже отклонить любезное предложение вверить свою жизнь в руки незнакомца, но сообразила, что это будет воспринято, как оскорбление. Так что мне оставалось только кивнуть:

– Здрасте!

– Привет, – кивнул он мне в ответ.

Развернувшись, Роксана переставила ноги и села на стул боком.

– Верн решил, что наш волк будет извинением за то, что ваши люди пострадали на нашей земле, – она посмотрела прямо на меня, и карие глаза по-прежнему выражали только враждебность. – Я же думаю, что это ты должна приносить нам извинения.

– Интересно, за что? – спросила я.