Эллен Датлоу - Лучшее за год 2007: Мистика, фэнтези, магический реализм

— Я из Евразии. Просто-напросто обманул судьбу. Я видел, как гибли мои друзья, горел лес и все вокруг стонало и крушилось. Я убежал на поиски метеора, который принес с собой смерть. Хотел вырвать у него горло. Но я так и не нашел его, а потом пыль осела, голова остыла… Так и я остался жив.

— И как ты добрался до Америки?

— По земляной косе. Сейчас это уже невозможно.

— Конечно, Евразия, — сказала Руби. — Кажется, я узнаю этот акцент.

Еще коктейли. Новый салат.

— Мы были не очень-то и велики для того мира, чтобы выжить в нем, — сказал Фил. — Это сейчас он стал слишком маленьким. Куда меньше, чем в те времена, когда живые существа не боялись быть огромными. Сначала все становится по-настоящему величественным, а потом приходит в упадок. Энтропия.

— Я думаю, что на самом деле мир стал больше, — ответила Руби. — Все эти люди ютятся в зданиях, которые с каждым годом становятся выше. Словно горы. В газетах такое количество информации, которое невозможно переварить. Пойми, Фил, мы вымерли не из-за энтропии — просто так было надо. Мы с тобой вернулись слишком рано: люди забыли нас, как дети забывают родителей, когда учат что-то новое в колледже. Но дети вспомнят о родителях, когда кончатся уроки, а о нас… мы больше не нужны. Даже размерами мы теперь никого не удивляем.

— Но мы всегда можем надеяться на новый метеорный дождь, — сказал Фил. — За метеоры!

— За метеоры!

Виски и коктейли. Еще салат.

— Знаешь, почему хорошо быть динозавром? — спросила Руби.

— Сегодня? Ненавижу! Ничего хорошего. Люди тебя игнорируют. Невозможно взять такси. Комнаты маленькие. Нигде не достать сырой еды. Если ты плотоядный — забудь об охоте: оштрафуют или просто убьют. А эти дрянные подземные водопроводы и канализация!..

— Динозавром быть хорошо, потому что никто тебя не знает, кроме тебя самого. Никто ничего от тебя не ждет, и ты можешь жить по-своему.

Руби поерзала на стуле, глядя на Фила чуть затуманенными глазами.

— Например, раньше бы ты наверняка попробовал меня съесть. Я бы стала прятаться или сразу же распорола твою пасть шипами. А теперь мы можем запросто сидеть и разговаривать. Здорово!

Она взглянула на отражение Фила в зеркале.

— Интересно, со сколькими твоими друзьями я пыталась сладить? Готова поспорить, тебе понравилась бы моя мама. Она была бойцом, как и ты.

— Помнишь птеродактилей? — спросил Фил. — А папоротниковую рощу? А закат над болотом, когда солнце было больше и ярче и воздух дышал свежестью? Я помню радугу — по десять раз на дню. Десять раз!. — Фил ударил лапой по стойке и встряхнул головой. — Десять раз… Будь прокляты эти воспоминания!

— То были хорошие дни, — сказала Руби. — Не слишком ли много ты выпил? Ты большой, а у нас слишком медленно протекает обмен веществ.

«У нас…» Она имела в виду всех динозавров! Услышав это слово, Фил замер и слезы градом покатились из его глаз.

— Что с тобой?

— Я… прости! — Фил не мог справиться с рыданием. — Прости за своих братьев, сестер, мать, тетю… Я отвратительное плотоядное животное. Я не знал…

— Ты просто делал то, что было необходимо, — возразила Руби. — И ты не убил меня!

Фил успокоился, хотя все еще фыркал и утирал глаза. Он посмотрел на нее сквозь пелену слез.

— Руби, ты… Как бы лучше сказать… Ты — первое травоядное, которое я… понимаешь, ты кажешься мне неубиваемой. — Фил нахмурился и добавил: — Это комплимент.

— Странно: я чувствую то же самое. Просто потому, что ты здесь, — она усмехнулась, — мой остроумный плотоядный…

Фил не знал, что ответить. Он замер с приоткрытой пастью.

— Что так смотришь? Я уже взрослая и могу говорить, что хочу.

Вокруг все сильнее пахло шампанским. Толпа шумела громче и громче.

— Сколько времени мы разговариваем? — спросил Фил.

— Не знаю. Но я слышала, как кричали: «С Новым годом!»

— Да, это праздник, — пожал плечами Фил. — Но все-таки, расскажи мне о своей семье.

— Где ты живешь?

— Недалеко.

Они пробирались домой к Филу — через лабиринты улиц, ворохи разбросанных газет, под темным, пустынным небом с редкими звездами.

— Вот мой дом.

Щелчок замка. Шарканье. Лифт, и вновь шарканье. Пока они шли друг за другом по холлу, Фил заметил, что ее шипы стали теплыми…

— Пришли, — сказал он. — Добро пожаловать!

— У тебя мило.

Фил начал возражать, хотя и не очень уверенно, что нет, здесь не мило, а убого…

— Может, и так. А вот и кровать!

Скрип, скрежет. Шипы застряли в матраце… Возня и снова скрип и скрежет…

— Приветик!

— Привет!

Они уставились друг на друга, и Фил обратил внимание, какая она маленькая. Чтобы разглядеть его, Руби запрокинула голову. У нее красивая шея… Фил почувствовал, как на его собственной шее пульсирует жилка.

— Что теперь? — спросила Руби.

Фил беспомощно развел передние лапы:

— С чего же мне начать?

— Ты знаешь, что мог бы сделать, — сказала она и прильнула к нему так, что Фил напрягся и опустил голову, чтобы слышать. — Ты можешь укусить меня. Только легонько.

Сердце Фила бешено колотилось; он дышал прерывисто и хрипло. Его глаза покраснели от напряжения.

— Я… Я хотел бы, но боюсь, что могу…

— Только в плечо, рядом с панцирем. Для этого оно и предназначено. Посмотрим, насколько нас хватит.

Фил широко открыл пасть, наслаждаясь болью, пронзившей щеки, осторожно надавил зубами на плечо.

— Фил, — прошептала Руби. Ее дыхание обожгло ему ухо. — У меня крепкая броня и очень острые шипы.

— Кажется… я помню, — ответил он так же шепотом и прокусил ее шкуру.

Руби стала твердой словно камень. Фил сжимал зубы все крепче, пока не почувствовал костяные пластины в дюйме под кожей. Передние зубы утонули в плече, шипы прокололи ему язык. Фила пробрала холодная дрожь, пасть расслабилась. По передней лапе Руби медленно стекала кровь, ее запах наполнил комнату. Фил услышал дыхание Руби и вновь оказался в меловом периоде — словно и не было никаких людей, дыма и асфальтовых улиц. Он жадно глотал ее кровь. Они стояли, не двигаясь, — хищник и жертва; их кровь перемешалась и капала — кап-кап-кап — на простыни Фила. Они дышали в унисон, и Фил представлял, как рушится вокруг город, за ним другие города, за ними — следующие… Он знал, что как бы долго ни существовал мир, в нем больше никогда не будет ничего более мучительного и сладостного одновременно.

М. Т. Андерсон

Не спи и карауль

М. Т. Андерсон написал такие романы, как «Корми нас, слабак Бургер» («Burger Wuss, Feed») — лауреат Национальной книжной премии, обладатель книжной премии «Лос-Анджелес таймс», и «Жажда» («Thirsty»), великолепной и мрачной истории взросления. Он автор и детских книг об Эрике Сати, Генделе и Глочестерском морском змее, а его повесть «Игры затонувших городов» («The Game of Sunken Places»), вызывающая безудержный хохот, несомненно, понравится как юным, так и взрослым поклонникам Эдварда Гори, Джона Белларза и Джоан Айкен. Андерсон преподает на факультете литературы Вермонтского колледжа, где ведет курс писательского мастерства для детских авторов, живет в Бостоне, штат Массачусетс, кроме того, является литературным редактором альманаха абсурдистской литературы «Третья кровать» («3rd bed»). Рассказ «Не спи и карауль» более мрачный, чем все остальные в этом сборнике, но необходимо отметить, что он возник под влиянием «Золотого осла» Апулея. Впервые «Не спи и карауль» был опубликован в молодежной антологии «Gothic!», среди прочих наводящих подлинный ужас рассказов.

Около восьми часов вечера в каком-то городишке я наконец-то вышел из автобуса. На многие мили он был первым, где никто не толпился вокруг демонических башен. Весь день я смотрел на населенные пункты, мелькавшие за окном, и во всех одно и то же — подъемные краны, котлованы, опоры эстакады, разрисованные граффити. Голова колотилась о стекло. Мимо проносились деревни, торговые центры, автостоянки, магазины. Я рисовал пальцем на ладони. Между городками разговоры в автобусе стихали, мы проезжали какие-то места без единого огонька, различимые только благодаря лесу, разбитому шоссе, рекламе проката квадрациклов или автомастерским.

Деньги почти закончились, а до дома еще три дня пути. И еще неизвестно, что скажут родители, когда меня увидят.

Городок, где я вышел, оказался совсем маленьким и ничем не примечательным. Пустынные улицы. Два светофора. Пиццерия, парикмахерская и старый ржавый игровой автомат, да еще универмаг с большеголовыми куклами в витрине.

Я выбрался из автобуса, волоча за собой сумку по ступенькам. Поблагодарил водителя. Двери закрылись, и автобус уехал.

Нужно найти, где переночевать. Какую-нибудь комнату с завтраком. Судя по их виду, в одном из старых домов вокруг наверняка можно снять комнату с завтраком. Денег совсем нет, но вдруг удастся уговорить хозяев позвонить моим родителям, чтобы они как-нибудь расплатились по телефону.