Стиг Лapcсoн - Девушка с татуировкой дракона

— И заколет тельца перед Господом; сыны же Аароновы, священники, принесут кровь и покропят кровью со всех сторон на жертвенник, который у входа скинии собрания. И снимет кожу с жертвы всесожжения и рассечет ее на части.

Она умолкла и вдруг заметила, что Микаэль смотрит на нее напряженным взглядом. Он открыл Библию на книге «Левит».

— А двенадцатый стих ты тоже знаешь?

Лисбет молчала.

— И рассекут ее… — начал Микаэль и кивнул ей.

— И рассекут ее на части, отделивши голову ее и тук ее; и разложит их священник на дровах, которые на огне, на жертвеннике.

В ее голосе чувствовался лед.

— А следующий?

Она внезапно встала.

— Лисбет, у тебя фотографическая память! — удивленно воскликнул Микаэль. — Поэтому-то ты и читаешь страницы расследования за десять секунд.

Ее реакция была подобна взрыву. Она впилась в изумленного Микаэля яростным взглядом, потом в ее глазах появилось отчаяние, она внезапно развернулась и побежала к калитке.

— Лисбет! — закричал ей вслед Микаэль.

Но она уже исчезла.

Микаэль внес в дом компьютер Лисбет, включил сигнализацию, запер дверь и отправился ее искать. Двадцатью минутами позже он нашел ее на одном из причалов лодочной гавани: она сидела, свесив ноги в воду, и курила сигарету. Когда она услышала, как он ступил на причал, ее плечи немного напряглись. Он остановился в двух метрах от нее.

— Я не знаю, какую совершил ошибку, но я не хотел тебя рассердить.

Она не ответила.Он подошел, сел рядом с ней и осторожно положил руку ей на плечо.

— Лисбет, пожалуйста, поговори со мной.

Она повернула голову и посмотрела на него:

— Тут не о чем разговаривать. Я просто выродок, только и всего.

— Я был бы рад иметь наполовину такую хорошую память, как у тебя.

Она выбросила окурок в воду.Микаэль довольно долго сидел молча.«Что я должен говорить? — думал он. — Ты совершенно нормальная девушка. Какая разница, что у тебя есть некоторые особенности. Что у тебя, в конце концов, творится с самооценкой?»

— С первого мгновения, как я тебя увидел, я понял, что в тебе есть нечто особенное, — наконец сказал он вслух. — И знаешь, что я тебе скажу? Мне уже очень давно никто так не нравился с первой же минуты.

Из домика на другой стороне гавани вышли несколько ребятишек и попрыгали в воду. Эушен Норман, художник, с которым Микаэль еще не успел перекинуться даже словом, сидел в кресле перед своим домом, покуривая трубку и наблюдая за Микаэлем и Лисбет.

— Я очень хочу быть твоим другом, если ты возьмешь меня в друзья, — сказал Микаэль. — Но это решать тебе. Приходи домой, когда будет настроение.

С этим он оставил ее в покое и ушел. Поднявшись до половины холма, он услышал позади ее шаги. Они пошли обратно вместе, не говоря ни слова.Когда они подошли к дому, Лисбет его остановила:

— Я начала излагать мысль… Мы говорили о том, что все это пародия на Библию. Правда, он расчленил кошку, но где ему было взять быка? Однако он следует основному содержанию. Интересно…

Она посмотрела на церковь.

— И покропят кровью со всех сторон на жертвенник, который у входа скинии собрания…

Они перешли через мост, подошли к церкви и огляделись. Микаэль потрогал дверь, но она была заперта. Они побродили вокруг, посмотрели на разные могильные плиты и подошли к часовне, стоявшей чуть поодаль, ближе к воде. Микаэль вдруг вытаращил глаза. Оказалось, что это не часовня, а склеп. Над входом он смог прочесть высеченное имя Вангер и строфу на латыни, содержания которой ему было не понять.

— «Покоиться до скончания времен», — подсказала Лисбет.

Встретив его взгляд, она пожала плечами:

— Я где-то видела эту строчку.

Микаэль вдруг захохотал. Она застыла и сперва явно разозлилась, но затем поняла, что он смеется не над ней, а над самой ситуацией, и расслабилась.Склеп был заперт — Микаэль убедился в этом, потрогав дверь. Подумав минуту, он велел Лисбет сидеть и ждать его, а сам пошел к Анне Нюгрен.Объяснив, что хочет осмотреть семейный склеп Вангеров, он спросил, где у Хенрика хранится ключ. Анна посмотрела на него с сомнением, но, когда Микаэль напомнил ей, что работает непосредственно на Хенрика, уступила и принесла ключ, лежавший на письменном столе.Открыв дверь склепа, Микаэль с Лисбет сразу поняли, что их предположения верны. В воздухе висел тяжелый запах паленой падали и обугленных останков. Однако терзавший кошку костра не разводил. В углу стояла паяльная лампа из тех, что используют лыжники для подогрева смазки. Лисбет достала из кармана джинсовой юбки цифровой аппарат и сделала несколько снимков. Паяльную лампу она забрала с собой.

— Это может стать уликой. Тут могут быть отпечатки пальцев, — сказала она.

— Конечно, мы сможем попросить всех членов семьи Вангер предоставить отпечатки пальцев, — саркастически произнес Микаэль. — Было бы забавно посмотреть, как ты будешь пытаться получить их у Изабеллы.

— Для этого есть много способов, — ответила Лисбет.

На полу было полно крови и лежали болторезные кусачки, которые, как они решили, использовали, чтобы отрезать голову кошке.Микаэль огляделся. Самое крупное погребение на возвышении принадлежало Александру Вангеерсаду, а в четырех захоронениях в полу покоились самые первые члены семьи. Потом клан явно перешел на кремацию. Почти три десятка ниш в стене было снабжено табличками с именами покойных Вангеров. Но здесь явно присутствовали не все, кого он знал, и Микаэль задумался: а где они хоронят тех членов семьи, кто не заслужил места в семейном склепе?

— Теперь мы знаем, — сказал Микаэль, когда они шли через мост. — Мы охотимся за полным психом.

— Что ты имеешь в виду?

Микаэль остановился и прислонился к перилам.

— Если бы это был обычный идиот, пытавшийся напугать нас, он бы отправился жечь кошку в гараж или даже в лес. Он же выбрал семейный склеп, и это уже выдает навязчивую идею. Подумай, как сильно он рисковал. Сейчас лето, и народ гуляет по ночам. Дорога через кладбище — кратчайший путь между северной и южной частями Хедебю. Даже если он закрыл дверь, кошка наверняка вопила, да и должно было пахнуть паленым.

— Он?

— Я не думаю, что Сесилия Вангер орудовала прошлой ночью паяльной лампой.

Лисбет пожала плечами:

— Я не доверяю никому из них, включая Фруде и Хенрика. Этот клан наверняка надует тебя, если только ему представится шанс.

Они немного помолчали. Потом Микаэль не выдержал и спросил:

— Я уже разузнал довольно много твоих тайн. Сколько народу знает о том, что ты хакер?

— Никто.

— Ты хочешь сказать, никто, кроме меня.

— К чему ты клонишь?

— Я хочу знать, нормально ли ты ко мне относишься. Доверяешь ли ты мне?

Она долго смотрела на него, а потом вновь пожала плечами:

— Я ничего не могу с этим поделать.

— Ты мне доверяешь? — упорствовал Микаэль.

— Пока да, — ответила она.

— Отлично. Пошли прогуляемся к Дирку Фруде.

Жена адвоката Фруде, видевшая Лисбет Саландер впервые, рассматривала ее с большим удивлением, но тем не менее с любезной улыбкой проводила их в сад позади дома. При виде Лисбет Фруде просиял, встал и почтительно поздоровался.

— Хорошо, что мы встретились, — сказал он. — Я испытывал угрызения совести, потому что не имел возможности выразить вам благодарность за великолепную работу, которую вы для нас проделали. И зимой, и сейчас, летом.

Лисбет уставилась на него с подозрением.

— Мне заплатили, — сказала она.

— Дело не в этом. При нашей первой встрече у меня сложилось предвзятое мнение о вас. Прошу меня за это простить.

Микаэль был поражен. Дирк Фруде оказался способен просить прощения у двадцатипятилетней девушки с пирсингом и татуировками за то, за что ему отнюдь не требовалось извиняться. В глазах Микаэля адвокат вдруг значительно вырос. Лисбет Саландер смотрела прямо перед собой, словно ничего не замечая.Фруде взглянул на Микаэля:

— Что случилось с вашим лбом?

Они сели, и Микаэль рассказал о событиях последних суток. Услышав, что кто-то трижды стрелял в него возле Укрепления, Фруде подскочил. Он, казалось, действительно разволновался.

— Это же полное безумие! — Он сделал паузу и уставился на Микаэля. — Мне жаль, но этому необходимо положить конец. Я не могу рисковать вашими жизнями. Я должен поговорить с Хенриком и разорвать контракт.