Сумерки существ - Максим Безликий

– Ты не можешь остаться, – ответила Амелия. – Твое место – в другом мире. Ты должна жить свою жизнь.

– Я буду скучать по тебе, – сказала Сара.

– И я буду скучать по тебе, – ответила Амелия. – Но мы всегда будем вместе, в наших сердцах.

Они обнялись в последний раз. Сара повернулась и ушла. Она шла по лесу, прощаясь с Амелией, прощаясь с Договором, прощаясь со своей жизнью.

Амелия осталась одна в Сердце Леса. Она смотрела, как Сара уходит, и чувствовала грусть в своем сердце. Но она знала, что должна оставаться сильной. Она знала, что должна защищать лес, защищать Договор, защищать мир от тьмы.

Она была Хранительницей Сердца Леса. И она будет ею до тех пор, пока не придет время передать свой дар следующему поколению. Так завершилась история Древнего Договора, ценой верности и самопожертвования. И лес, оберегаемый новой Хранительницей, продолжал жить, наполненный светом и гармонией.

Пепел инквизиции

Пепел веры

В зале инквизиции было жарко. Не столько от пылающего в камине огня, сколько от внутреннего напряжения, от клубящихся в воздухе запахов пота, страха и тлеющей надежды. Брат Августин, облаченный в темно-серый, строгий облачный стихарь, стоял у высокого стола, испещренного чернильными пятнами и следами от пролитой крови. На столе, прикованная к железным кольцам, лежала женщина. Ее длинные, спутанные волосы были цвета воронова крыла, а лицо, иссеченное шрамами от плетей, выражало не столько боль, сколько усталую покорность.

Августин откашлялся, стараясь собраться с мыслями. Последние месяцы давались ему тяжело. Сомнения, подобно ядовитому плющу, оплетали его душу, душили его веру. Он все чаще видел в обвиняемых не слуг Дьявола, а обычных, испуганных людей, попавших в жернова жестокой системы.

– Имя? – спросил он, стараясь придать голосу твердость, которой не чувствовал.

Женщина молчала. Её темные глаза, казалось, смотрели сквозь него, в какую-то неведомую даль.

Рядом с Августином стоял брат Марк, его неизменный помощник, молодой, рьяный инквизитор, исполненный слепой веры.

– Она упрямится, брат Августин, – прошипел Марк, приближаясь к женщине. – Разрешите мне…

Августин поднял руку, останавливая его.

– Нет, брат Марк. Я сам.

Он глубоко вздохнул, стараясь успокоить дрожь в голосе.

– Имя? – повторил он, уже тише.

Женщина медленно подняла голову. В её глазах мелькнуло что-то похожее на презрение.

– Они называют меня Лилит, – прошептала она. – Но это не имеет значения. Вы все равно не услышите правды.

Августин нахмурился. Обычно еретики отрицали свои имена, называли себя нечистью, демонами.

– Правда в том, что ты заключила сделку с Дьяволом, – произнес он, стараясь убедить скорее себя, чем её. – Ты служила ему, творила зло, насылала болезни и смерть на невинных людей.

Лилит усмехнулась. Слабая, горькая усмешка, от которой у Августина кольнуло в груди.

– Зло? – переспросила она. – Вы называете злом помощь обездоленным? Вы называете злом защиту слабых от сильных?

– Защиту? Ты использовала темные силы, чтобы сеять хаос и разрушение! – возразил Марк, не выдержав.

– Хаос и разрушение – это вы, Инквизиция, – ответила Лилит, глядя прямо в глаза Марку. – Вы, кто сжигает невинных на кострах, вы, кто сеет страх и ненависть.

Августин ощутил, как по спине пробежал холодок. Слова Лилит задели его за живое, отозвались эхом его собственных сомнений. Он покачал головой, отгоняя непрошеные мысли.

– Довольно, – сказал он, стараясь вернуть себе контроль над ситуацией. – Мы знаем, что ты совершила. Мы нашли доказательства. Ты была замечена на шабаше, ты проводила ритуалы, ты…

– Доказательства? – Лилит снова усмехнулась. – Ваши доказательства – это слова перепуганных крестьян, которые увидели во мне ведьму, потому что я знаю травы лучше, чем они? Ваши доказательства – это сплетни и домыслы?

– Мы нашли у тебя ингредиенты для темных ритуалов, – вклинился Марк, предъявляя небольшой мешочек с сушеными травами и кореньями. – Волчий корень, аконит, белладонна…

– И что? – ответила Лилит. – Я лечу людей этими травами. Я помогаю им облегчить боль, исцелить раны. Вы считаете, что исцеление – это зло?

Августин молчал. Он знал, что многие знахарки использовали травы для лечения, знали о целебных свойствах растений, которые Церковь считала дьявольскими. Но он также знал, что некоторые из этих трав были ядовитыми, могли быть использованы для причинения вреда.

– Ты использовала эти знания во вред, – наконец произнес он. – Ты проклинала, насылала порчу, убивала.

– Я никого не убивала, – твердо ответила Лилит. – Я защищала тех, кто не мог защитить себя сам.

– От кого? – спросил Марк. – От кого ты их защищала?

– От таких, как вы, – ответила Лилит. – От тех, кто грабит и убивает под прикрытием веры. От тех, кто считает себя непогрешимыми и всемогущими.

Августин почувствовал, как его терпение лопнуло. Он устал от её упрямства, от её едких слов, от зерна сомнения, которое она посеяла в его душе.

– Хватит! – рявкнул он. – Брат Марк, принеси инструменты.

Марк тут же подскочил и достал из сундука, стоявшего в углу комнаты, набор пыточных инструментов. Раскаленное железо, щипцы, плети, дыба – все эти предметы, предназначенные для вырывания правды из грешных душ.

Августин наблюдал за тем, как Марк расставляет инструменты на столе. Ему стало противно. Он всегда ненавидел пытки, считал их грязным и недостойным делом. Но он также понимал, что иногда это был единственный способ узнать правду.

– У тебя есть последний шанс, – сказал он Лилит, стараясь скрыть отвращение в голосе. – Признайся в своих грехах, раскайся, и мы дадим тебе шанс на искупление.

Лилит посмотрела на него с жалостью.

– Искупление? – переспросила она. – Вы предлагаете мне искупление за то, что я жила, за то, что я помогала людям, за то, что я любила? Нет, брат Августин. Я не буду каяться в том, чего не совершала. Я лучше умру, чем предам себя.

Августин вздохнул. Он знал, что она не сломается. Он видел эту твердость в её глазах, эту несгибаемую волю.

– Тогда да будет так, – произнес он. – Брат Марк, начинай.

Марк с энтузиазмом взялся за дело. Он раскалил железо докрасна и приблизил его к лицу Лилит. Запах горелой плоти наполнил комнату. Женщина закричала.

Августин отвернулся. Он не мог смотреть на это. Он вышел из зала инквизиции, оставив Марка одного с Лилит. Он направился в свой кабинет, надеясь найти там утешение в молитве.

Но молитва не приносила облегчения. В его голове звучал крик Лилит, её слова, её обвинения. Он чувствовал, что его вера рушится, как карточный домик.

Он сел за стол и достал из ящика небольшой деревянный крест. Он долго смотрел на него, пытаясь найти в нём смысл, утешение, надежду.