Не закрывай глаза - Л. Г. Дэвис

к его единственному сыну, Дилану Бакстеру, ведущему дела своего отца в Нью-Йорке.

К несчастью, статья не проливает свет на будущее его многочисленных предприятий в Корлейке.

Закончив читать газету, я решаю еще немного посидеть на лавочке. Пусть сегодня вечером Райан сам заботится о себе. Он в состоянии сделать это сам.

Я не стану извиняться за то, что решила вернуть себе свою жизнь. Несмотря на то, что пытаюсь храбриться, глубоко в сердце знаю, что заплачу большую цену за эти мгновения свободы.

Глава 6

Что-то не так. Я понимаю это, как только поворачиваю на нашу улицу. Покинув пляж, я планировала поехать домой, принять душ и сразу лечь спать. Но теперь у меня чувство, что этому не суждено случиться.

Чем ближе я подъезжаю к нашей квартире, тем громче звуки сирен. Увидев здание, я понимаю, что тревожные колокола бьют не только у меня в голове.

Столб дыма вырывается из окна нашей кухни в ночное небо. Звук, который я слышу — это звук пожарной сигнализации.

Невидимая рука сжимает мои внутренности так сильно, что я сгибаюсь пополам.

Боль вскоре вытесняется волной паники. Задыхаясь, я выпрыгиваю из машины.

Через несколько минут выскакиваю из лифта на четвертом этаже. К тому времени, как я добираюсь до нашей входной двери, мои легкие кричат от боли, а тело напряжено. Вставляю ключ в замок.

Я вхожу в квартиру. Облако дыма попадает мне в ноздри и устремляется в легкие. Я безудержно кашляю.

Глаза щиплет, я сжимаю в руке край своего влажного платья и прижимаю ко рту.

Дым внутри настолько густой, что я практически могу к нему прикоснуться.

Пожарная сигнализация по-прежнему вопит, вызывая у меня головную боль, но первое, что нужно сделать, ― это добраться до источника дыма.

На плите горят все конфорки. На одной из них стоит кастрюля, из которой валит дым.

Со слезами, вызванными дымом и стекающим по моим щекам, я выключаю плиту и тянусь к горящей кастрюле. Я отскакиваю назад, когда слышу, как что-то лопается. С ужасом наблюдаю, как дно дешевой кастрюли плавится и серебряной рекой стекает по боковой стенке плиты.

Прежде чем вся кастрюля успеет расплавиться и повредить поверхность, я хватаю ее и бросаю в раковину. Включаю воду, и в тот момент, когда она попадает на кастрюлю, в воздух выбрасывается еще больше дыма. Я едва могу дышать, когда хватаю метлу из-за шкафа и бью ей по пожарной сигнализации на потолке, пока звук не затихает, сменившись сиренами снаружи здания.

Мне трудно дышать, я сжимаю край раковины, плотно зажмурив глаза. Мой страх тут же сменяется приливом жгучей ярости.

Ногти впиваются в ладони, когда выхожу из кухни и бегу в гостиную, где, я знаю, он будет ждать меня.

Сквозь завесу дыма, которая успела попасть в комнату, я вижу, как он сидит на своем обычном месте перед телевизором и смотрит фильм, где люди стреляют друг в друга.

Я захлопываю дверь и, устремившись к нему, разворачиваю кругом. Бью его по щеке так сильно, что у меня болит рука.

— Да что с тобой? ― кричу я в перерыве между приступами кашля. — Ты спятил?

Его улыбка меня вымораживает.

— Пожалуйста… Пожалуйста, скажи, что ты сделал это неспециально.

Эти слова причиняют мне боль.

— Не скажу. Я могу устроить и нечто похуже, ― произносит он тоном, в котором нет и следа сожалений.

Я отшатываюсь, словно он тоже влепил мне по лицу.

— В следующий раз, если не придешь домой вовремя, случится нечто ужасное.

Я снова бью его по щеке, еще сильнее.

— Как ты смеешь распоряжаться моей жизнью? Я могу приходить и уходить, когда захочу.

Он даже не вздрагивает от моей пощечины.

— Твоей жизнью?

Брат смеется, а после кашляет, не удосужившись прикрыть рот рукой.

— Ты и правда думаешь, что у тебя есть жизнь?

Его слова подобны острым стрелам, поражающим меня одна за другой. Они вонзаются в мою плоть, пытаясь проникнуть в сердце.

— То, что случилось сегодня, это лишь цветочки. Я тебе обещаю.

— Ты такой…

— Называй меня, как хочешь. Но отныне, когда я звоню тебе, ты берешь трубку или перезваниваешь в течение часа. Если этого не произойдет, я за себя не отвечаю. ― Он делает паузу, чтобы откашляться. — Раз у меня нет жизни, не будет и у тебя.

— Это угроза?

Как он смеет так говорить, когда я каждый день гну спину, чтобы у него все было?

Ледяное, мрачное молчание повисает между нами, пока я дожидаюсь его ответа.

Когда он решает ответить, его голос сочится ядом.

— А похоже? ― Он наклоняет голову набок. — В таком случае, да, угроза. Воспринимай мои слова всерьез.

Его слова настолько поражают меня, что я теряю дар речи. Я чуть ли не испытываю облегчение, когда звонят в дверь, и я могу уйти от Райана.

Я вытираю слезы с лица и открываю дверь.

Передо мной стоят двое пожарных в форме, готовые приступить к работе.

— Мне так жаль, ― говорю я, кладя руку на вздымающуюся грудь. — Ложная тревога. Кастрюля сгорела. Огня нет, лишь дым.

— Вы уверены, что в порядке, мэм?

Один из мужчин всматривается в мое лицо так, что мне кажется, он может видеть меня насквозь, словно может заглянуть в истекающие раны на моем сердце.

— Я в порядке.

Я прижимаю ладони к горящим щекам.

— Все хорошо. Я забыла кастрюлю на плите. Простите за беспокойство.

— Вы уверены, что не хотите, чтобы мы взглянули? ― спрашивает другой мужчина.

— Там не на что смотреть. Пожара нет.

Наконец, мне удается их спровадить. Когда я возвращаюсь в гостиную, дверь заперта. Впервые сожалею, что выбрала квартиру не с открытой планировкой, как в большинстве зданий. Но арендная плата здесь ниже.

Я плетусь на кухню и выхожу на прилегающий крошечный балкон. Берусь за прохладные перила и опускаю голову.

Досчитав до пятидесяти, я слышу позади себя шум. Поначалу, я думаю, что он решил выйти ко мне балкон, но, когда я поворачиваюсь, замечаю его по другую сторону стеклянной двери. Его взгляд холоден, когда наши глаза встречаются.

Он подмигивает, а затем разворачивается и покидает кухню.

Я впервые готова признать, что мой брат действительно меня пугает.

Я делаю несколько глубоких вдохов, а, когда решаю вернуться в квартиру, не могу этого сделать.

Он запер меня снаружи.

Я смеюсь так сильно, что на глазах появляются слезы и болит живот. А затем меня накрывает волной паники. Я стучу по стеклу и кричу,