Дурной ген - Робин Кук

себя с точностью до наоборот. Надеялся, он что-то мне прояснит. Я не стал рассказывать, что именно случилось, только заметил, что Николс — дамочка своеобразная, и упомянул ее безответственное поведение. Мюллер засмеялся в ответ и согласился, мол, да. она одна такая. А нагом без всяких провокаций с моей стороны добавил, что соученики-интерны не очень-то ее жаловали, хоть и уважали за ум и энциклопедические знания в нашей области. И еще сказал, что некоторые считают ее заучкой на грани социопатии.

— Социопатия — это как-то слишком экстремально для интерна-патологоанатома, — отметила Лори.

— Согласен, — кивнул Чет. — Я так и сказал Теду. Думал, он преувеличивает. Но потом Мюллер уточнил, что Николс манипулирует людьми и совершенно не склонна проявлять понимание, когда речь заходит о графике дежурств. И даже сказал, что как-то у них зашел разговор о собаках, и она призналась, что не любит их и даже подумывает пришибить соседского пса, который постоянно тявкает.

— Вообще-то люди часто говорят такие вещи, но не собираются их делать, — пожала плечами Лори.

— Я тоже так считаю, — согласился он, — но доктор Мюллер клянется, что она говорила совершенно серьезно.

— Ты не знаешь, она замужем? — поинтересовалась Лори, все еще гадая, прав ли Джек насчет мотивов Чета.

— Не замужем, — без колебаний ответил Чет.

— Хорошо, и как, по-твоему, мы должны поступить? — незаметно вздыхая, спросила Лори.

Учитывая остальные усилия, которые приходилось прилагать, чтобы дела в бюро шли своим чередом, она вовсе не нуждалась в дополнительной проблеме, которую, похоже, вполне могла создать Арья Николс. Лори взглянула на часы, чувствуя, что тревога снова усиливается.

— Я надеялся, что ты сама примешь решение, — сказал ее собеседник. — Я могу отчитать ее и припугнуть возможным отстранением, если она не отнесется всерьез к стажировке в бюро. Если честно, понятия не имею, получит ли она после этого диплом патологоанатома или нет, ведь этот месяц у нас дается в основном для ознакомления, просто чтобы более или менее представить себе работу эксперта-криминалиста.

— Я тоже не знаю, — проговорила Лори. — Насколько мне известно, ничего подобного раньше не случалось. Ни с одним интерном кафедры патологической анатомии, которые проходили у нас практику, не было проблем.

— Как думаешь, может, тебе переговорить с доктором Хендерсоном? — предложил Чет. Карл Хендерсон был главой кафедры патанатомии медицинского факультета Нью-Йоркского университета. — Вдруг он или руководитель интернатуры смогут привести эту девицу в чувство и заставить относиться к стажировке в бюро как следует. Ведь, помимо прочего, это жуткое неуважение.

— Знаешь, может, мне лучше сперва побеседовать с доктором Николс, — сказала Лори.

Мысль о том, что ей, возможно, удастся предотвратить трения между бюро и университетом, подавив их в зародыше, вдруг показалась весьма привлекательной: профилактика всегда предпочтительнее лечения.

— Вероятно, это лучший подход, — согласился Чет. — Судя по ее манерам, она, похоже, не слишком-то жалует мужчин.

— Если вдуматься, возможно, лучше будет не просто поговорить с ней, а поработать вместе над каким-нибудь делом. Есть шанс, что мне удастся увлечь ее судебной патологоанатомией. В прошлом у меня такое получалось, и наша доктор Дженнифер Эрнандес тому отличный пример.

Когда Дженнифер была трудным подростком, Лори договорилась, чтобы ее взяли в бюро в качестве внештатной сотрудницы. Это не только изменило жизнь девушки, но и привело к тому, что та поступила на медицинский факультет и стала судебным патологоанатомом.

— Отличная идея, — признал Чет. — Если кто и сумеет ее мотивировать, так это ты. Но я думал, ты больше не берешь аутопсии, став начальницей.

— Сейчас можно сделать исключение, — ответила Лори, чувствуя, как согревает ее эта мысль. Буквально сегодня утром она сожалела, что не может больше проводить судебно-медицинские экспертизы, и вот появился хороший повод изменить ситуацию. Причина уважительная, и Лори постарается избежать огласки. — Когда доктор Николс придет, скажи ей, что сегодня днем она будет работать со мной и что я жду не дождусь нашей встречи. Проследи, чтобы мне подобрали дело, желательно интересное, и чур ни гугу об этом.

— Понял, — сказал он. — Во сколько ты готова ею заняться?

— Ну, скажем, во второй половине дня, — предложила Лори, вспомнив об остальных своих делах. К тому же в это время прозекторская обычно пустовала.

— Я прослежу, чтобы все было в порядке, — заверил Чет.

Глава 3

8 мая, 9:45

Мэдисон Брайант наблюдала, как состоящая из трех человек семья Пирсонов покидает ее кабинетик. Мардж Пирсон вышла последней и ненадолго задержалась в дверях, чтобы улыбнуться и помахать ей, прежде чем исчезнуть в коридоре. Их случай был одним из тех хеппи-эндов, которые давали Мэдисон силу духа, необходимую, чтобы продолжать работу социального консультанта в детской больнице Хассенфельд. После нескольких пересадок костного мозга восьмилетний Уэйн Пирсон чувствовал себя вполне хорошо, лейкемия окончательно отступила, перейдя в стадию стойкой ремиссии. Поскольку у Пирсонов все, включая школьные дела Уэйна, шло гладко и жизнь семьи возвращалась в нормальное русло, встреча, на которую по плану было отведено полтора часа, заняла всего пятнадцать минут. В результате у Мэдисон появилось свободное время, учитывая, что следующую консультацию отменили.

Убрав карточку Пирсона в стол, Мэдисон вышла из своего кабинета без окон. Как всегда в такое время, в больнице толпилось множество взрослых с детьми всех возрастов. Уровень шума можно было вынести только благодаря звукопоглощающему потолку. Мэдисон обогнула стойку регистратуры и отправилась в комнату для персонала, а оттуда — в женский туалет. Сейчас тут был настоящий оазис уединения. Старательно моя руки, она оглядела себя в зеркале. Недавно парикмахер уговорила ее на новую прическу, прямой ассиметричный боб, утверждая, что гладкие волосы — это современный гламур в чистом виде. Мэдисон не была в этом уверена, поскольку такая стрижка казалась настоящим квантовым скачком от ее предыдущего короткого афро и требовала куда больше возни, но зато красиво обрамляла лицо.

Высокая обладательница россыпи веснушек на носу и щеках, довольно светлая для чернокожей, Мэдисон была родом из Сент-Луиса, но всегда мечтала однажды перебраться в Нью-Йорк. Мечта сбылась восемь месяцев назад, и это время стало лучшим в жизни Мэдисон. Одной из причин, по которой все складывалось так хорошо, была встреча с Керой Якобсен; та приехала в город через несколько дней после Мэдисон и работала с ней в одной больнице, тоже социальным консультантом. В результате девушки познакомились и вместе адаптировались к новой жизни. Почти ровесницы, получившие схожее образование и не обремененные в данный момент романами, они сблизились. Дружбу укрепили