Алексей Сухаренко - Антихрист и Русский царь

Ознакомительный фрагмент

— Почему мне? — опешил от неожиданности бывший Президент. — Ах, ну да!

Его взгляд уткнулся в напряженное лицо жены, чья чертовская сексуальность и прошлая связь с принцем приносила ему большие дивиденды.

— Ваша задача, после того как жребий укажет на принца как на российского царя-императора, убедить Президента провести референдум о форме монархии в России, а люди сами выберут какую надо, — продолжал наступать английский гость.

— Хорошо, — решился чиновник, вспоминая недавний разговор с Президентом о Столыпине. — Только понадобятся деньги, много денег, чтобы организовать народное движение, митинги. В противном случае Президент не пойдёт на такой референдум.

— За этим дело не станет, — протянул руку Дэвид Голдмир, закрепляя договорённости рукопожатием.

Патриарх проводил совет по-простому, в своей комнате. Он приехал на день раньше, сразу, как только узнал о трагедии в Центральной гостинице. Ситуация складывалась так, что хоть отменяй торжественную службу. Какой может быть жребий, если остался один кандидат. Патриарх тепло приветствовал старца Иоаникия, преподобного Савву и ещё нескольких старых монахов-отшельников, которые в своём чёрном одеянии напоминали мудрых воронов. На их фоне его повседневная одежда выглядела почти празднично. Архиепископ Дармидонт, как и положено хлебосольному хозяину, попытался накрыть стол с закусками и вином, но Патриарх попросил устроить чревоугодие после беседы.

— Что будем делать, братья? — обратился он к монахам. — Намеченный жребий невозможен. Трагически погиб наследник престола, которого, как я понимаю, именно вы, мои старшие братья, прочили на царство.

Старики молчали, словно ничего не произошло. Может быть, за долгие годы отшельничества они просто разучились проявлять эмоции. Мысли Патриарха прервал архиепископ Дармидонт:

— Ваше святейшество, я полагаю, всё происходит по воле Божьей. Именно Господь указал нам на выбор, оставив самого достойного. Таким образом, жребий пал на английского принца, в чьих жилах течёт кровь русских императоров. Нам нужно только объявить решение Русской Православной Церкви о признании его безспорным наследником российского престола.

— Глупости говоришь, брат Дармидонт, — раздался голос Иоаникия. — Принц Харольд Мессия — самый настоящий Антихрист, претендующий на мировое господство. Его вообще нельзя было допускать к жребию.

— Братья, не надо гневаться и спорить, — взял слово иеромонах Мефодий. — У нас было четверо претендентов. Один погиб. Второй отказался от своих прав. Английский принц жаждет трона. Осталось только убедиться, что Михаил Георгиевич Романов убит.

— Так это уже установленный факт. — Патриарх взял в руки свежую газету со статьёй о трагедии на первой полосе.

— Статья в газете всего лишь статья, — настаивал Мефодий, — кто видел покойника?

— Статья в «Братьях и Сёстрах!» — это вам не жёлтая пресса, — настаивал архиепископ Дармидонт, — между прочим, Рощина написала. Та самая, которая скандал с принцем Харольдом раздула на телевидении шесть лет назад. Ей же вы тогда поверили.

Его слова были обращены к отцу Иоаникию, но тот даже не подал виду. Не влезал в спор и преподобный Савва, чьё мнение больше всего ожидал услышать глава Церкви. Патриарху такое поведение старцев, которые в течение последних лет «проедали ему плешь» необходимостью проведения Малого Собора и провозглашения Богом избранного царя, было даже обидно. Ведь из-за них ему пришлось серьёзно поссориться с Президентом, который хотел, чтобы царь появился в России не ранее окончания его второго срока.

— Брат наш Савва, отец преподобный, — обратился патриарх к своему духовнику, — может, выскажешься, рассудишь братию?

— О чём говорить, всё вроде уже решили. Просто надо убедиться, что Михаил Георгиевич Романов мертв. Если это так, значит, Богу угодно, чтобы царём стал английский принц. И жребий не имеет смысла.

— Я сейчас же позвоню одному силовику, и он предоставит нам возможность убедиться в этом, — раздался торжествующий голос архиепископа Дармидонта, и он тут же позвонил какому-то майору. — Сейчас, через пять минут он перезвонит, ему понадобилось сделать ряд распоряжений, — доложил он братьям.

Вскоре силовик перезвонил. По мере того как архиепископ слушал ответ, лицо его меняло выражение.

— Он говорит, что в настоящий момент тело Михаила Георгиевича Романова кремируют и, к сожалению, кроме урны с пеплом мы ничего увидеть не сможем, — ошарашил всех иерей.

— Вот ведь черти, прости Господи, — хлопнул себя по коленям преподобный Савва. — Как стараются замести следы убийства. Выстилают ковровую дорожку Антихристу к русскому трону. Ну ничего, Божий жребий всех рассудит. Кому Русь-Матушку к славе вести и жизни вечной, а кому гореть в аду до скончания веков.

— Жребий? — удивился Патриарх. — Какой, если только один англичанин остался?

— Урна с пеплом или справка о кремации ещё ни о чем не говорят, — отрицательно покачал головой отец Савва. — «Нет тела — нет дела» — так, кажется, твои друзья силовики говорят?

Это было обращено к архиепископу, словно упрёк его стараниям за английского принца. Отец Дармидонт насупился, сделал вид, что обиделся, и вышел из комнаты. За дверью послышались его громкие распоряжения по хозяйству. Улучив момент, священник перезвонил майору Дроздову и доложил о намерении церковных иерархов.

— Да пусть кидают жребий, — услышал он в трубке спокойный голос офицера ФСБ. — Это даже лучше, чтобы принц Харольд Мессия стал избранником Бога.

— А если жребий падёт на мертвеца? — недоумевал архиепископ.

— Мы вас научим, святой отец, как «жонглировать» шарами, чтобы в России на троне сидел правитель мира, а не урна с пеплом. — Шутливый тон Дроздова свидетельствовал о его хорошем настроении. — Вы же хотите нашей Родине процветания.

Немного успокоившись после разговора с сотрудником госбезопасности, архиепископ опять вошёл к братьям.

— Простите меня, братья, — смиренно проговорил он, — думаю, прав брат Савва, нужно кидать жребий на двух претендентов, а Господь уже управится.

— Быть по сему, братья, — подвёл итог совета Патриарх, — уже завтра Россия обретёт государя, так давайте подготовимся к его достойной встрече…

…Генерал Иванов был вне себя от бешенства. Ещё бы, в семь часов утра к нему в гостиницу вломился майор Дроздов в панике. Таким своего молодого помощника генерал видел впервые.

— Тело исчезло из морга!

Генерал сразу понял, что произошло.

— Едем!

Через полчаса они были в морге городской клинической больницы. Там их ждал встревоженный Вячеслав Черепахов, чьи люди «курировали» этот морг, который он порекомендовал генералу вместо морга судебной экспертизы.

— Где труп? — с ходу начал дознание Сергей Сергеевич, пытаясь сохранять самообладание.

— Достань тело, — распорядился Череп, и его долговязый водитель потянул ячейку холодильной камеры.

На салазках выкатилось тело измордованного мужчины с кляпом во рту.

— Кто это? — удивился Дроздов.

— Один из санитаров, которые дежурили ночью, — доложил уголовный авторитет.

— Где тело? — вынул кляп из его рта Дроздов.

— Я уже говорил, не знаю, утром зашли проверить, а его ячейка пуста, — замороженными связками просипел мужчина.

— В какой ячейке он лежал? — поинтересовался Иванов.

— Открой, — скомандовал Череп, и наружу из холодильной камеры выкатилась тележка со вторым полуживым бедолагой.

Опухшее от побоев лицо говорило о том, что Череп со своим помощником проработали их уже изрядно. Иванов повернулся к нему за комментариями.

— Они ничего не знают, это точно, — уверенно произнёс Череп. — Тело не перевозилось. Они были предупреждены, что при любом интересе к трупу ставить меня в известность. Я же лично был заинтересован не проводить экспертизу. Особенно когда эта сучка статейку прописала. Я сам лично заехал вчера в ночь и сказал этим двум уродам, что рядом лягут, если что.

— Однако само по себе оно испариться не могло, — возразил Дроздов.

— Может, это дело рук журналисточки? — предположил Череп. — У них были номера по соседству. Может, любовница?

— Вряд ли, — медленно произнёс Иванов, словно тщательно «прожёвывал» вновь услышанное. — Хотя от неё всегда исходило слишком много проблем, и полностью исключать её участие в этом деле я бы не стал.

— Может, мне ею заняться? — обрадовался Череп. — Заодно могу её убрать как свидетеля.

— Свидетеля? — переспросил Дроздов.

— Она видела меня после убийства, когда я отъезжал от гостиницы. В статье она так и написала: «…выскочил странный человек и воровато, как преступник, оглянулся. Его внешность словно фоторобот с полицейской ориентировки». Сука.