Река смерти. Сан-Андреас - Алистер Маклин

Очень хорошо. Надеюсь, больше не будет разговоров о том, что я якобы увиливаю от своих обязанностей, но с данного момента мне вас стало меньше жаль.

— Прекрасно, сэр. И вот ещё что: когда вы здесь закончите с уборкой, пусть ваши люди заделают дыру в шпангоуте. Я думаю, что они уже навострились это делать.

— Конечно. Будем надеяться, что это последняя заплата.

Джемисон вышел, а Маккиннон от нечего делать стал смотреть по сторонам. Его внимание в одном из углов палаты привлекла довольно большая деревянная коробка, и то только потому, что от взрыва её крышка несколько съехала в сторону. Не без труда боцман открыл крышку и несколько секунд просматривал содержимое коробки. Он закрыл крышку и, подняв кувалду, осторожно поставил коробку на место. Прямо на крышке большими красными буквами было выведены слова: «ОСТАНОВКА СЕРДЦА».

Маккиннон тяжело опустился за обеденный стол, за которым, как будто так и следовало ожидать, сидели пострадавшие сестра и сиделка — с таким видом, как будто они только что встали с постели, а на самом деле поставленные на ноги сестрой Марией и сиделкой Айрис; лейтенант Ульбрихт, совершенно позабывший, что был на волосок от смерти, и по существу вернувшийся к прежнему состоянию, что выразилось в том, что он уселся меж двух девушек. Синклер, Паттерсон и Джемисон устроились за круглой боковиной стола. Маккиннон задумчиво посмотрел на Ульбрихта, а затем обратился к доктору Синклеру:

— Не хочу ставить под сомнение вашу профессиональную компетентность, но лейтенант уже здоров и может вставать и ходить?

— Моя компетентность никого не интересует. — По всему было видно, что доктор Синклер всё ещё не отошел от шока, вызванного смертью его коллеги. — Лейтенант, так же как сестра Моррисон и сиделка Магнуссон, совершенно не управляем и не подчиняется никаким указаниям. Возможно, эти трое считают своё поведение проявлением свободы личности. Лейтенант Ульбрихт, если уж на то пошло, вне всякой опасности. То, что с ним произошло, даже нельзя назвать ранением. Просто оторвало кусок кожи, вот и все.

— Тогда, лейтенант, вы наверняка не будете возражать, если я ещё раз воспользуюсь вами как специалистом по навигации, которой мы не занимались с прошлой ночи.

— Я в вашем распоряжении, боцман. — Если лейтенант испытывал негативные эмоции по отношению к боцману из-за смерти своих земляков, он умело их скрывал. — В любое время. Я предлагаю прямо в полдень.

— Боцман, вы закончили все дела в послеоперационной палате? — спросил Паттерсон. Маккиннон кивнул. — Если человека без конца благодарить, он устает от этого, поэтому я воздержусь от благодарностей. — Когда мы будем их хоронить?

— Когда скажете, сэр.

— Ранним утром, прежде чем начнет светлеть. — Паттерсон натянуто рассмеялся. — Таково моё решение. Старший механик Паттерсон — ваш человек, когда речь заходит о принятии решений по вопросам, не имеющим значения. Но я что-то не помню, чтобы принималось решение атаковать подводную лодку?

— Это решение было принято, после моего разговора с капитаном Боуэном, сэр.

— Ага! — раздался голос Маргарет Моррисон. — Так вот что означало ваше двухминутное совещание с ним.

— Конечно. И он одобрил мой план.

— А если бы он не одобрил? — поинтересовалась Джанет. — Вы всё равно бы протаранили подводную лодку?

— Он не только одобрил, — сдерживаясь, произнёс Маккиннон, — но даже почувствовал вдохновение, сильный прилив сил. При всём моём уважении к присутствующему здесь лейтенанту Ульбрихту, капитан не чувствовал особого расположения к немцам. По крайней мере, в тот момент.

— Вы уходите от ответа, Арчи Маккиннон. Отвечайте на мой вопрос. Если бы он не одобрил вашего плана, вы всё равно пошли бы на таран?

— Пошёл бы, правда, говорить об этом капитану не следует.

— Сиделка Магнуссон. — Паттерсон с улыбкой обратился к Джанет, стараясь сгладить свою обидчивость словами. — Я думаю, что мистер Маккиннон заслуживает не допроса и порицаний, а только поздравлений за прекрасно выполненную работу. — Он поднялся, подошёл к шкафчику, где доктор Сингх хранил свои личные запасы, взял бутылку виски, несколько стаканов и, налив порцию Маккиннону, поставил стакан перед ним. — Я думаю, доктор Сингх с одобрением отнесся бы к этому.

— Благодарю вас, сэр, — ответил Маккиннон, уставившись на стакан, стоявший на столе. — Да, ему это больше не понадобится.

За столом воцарилась гробовая тишина, которую, как и следовало ожидать, нарушила Джанет.

— Я считаю, Арчи, это, по крайней мере, нелюбезно.

— Вы считаете это так сейчас. Может быть, вы правы, а может быть, и нет. — По его голосу чувствовалось, что он совершенно не раскаивается в своих словах. Он поднял стакан и сделал из него несколько глотков. — Узнаю его виски, действительно виски доктора Сингха.

Наступившая тишина на сей раз была длиннее, длиннее и напряжённее.

Смущенный этой тишиной, её нарушил Синклер:

— Я думаю, мистер Маккиннон, мы все поддерживаем те слова признательности, что произнёс мистер Паттерсон. Действительно, отличная работа. Но, пользуясь вашими же словами, — я не ставлю под сомнение вашу профессиональную компетенцию: может, вам всё-таки просто повезло?

— Вы хотите сказать, что я подвергал опасности жизни всех, кто находился на борту?

— Я этого не говорил.

Однако полная растерянность доктора Синклера свидетельствовала о том, что эта мысль приходила ему в голову, хотя вслух он её и не высказал.

— Это был точно рассчитанный риск, — сказал Маккиннон, — хотя не всё удалось рассчитать. Преимущества были на моей стороне, причём довольно существенные. Я абсолютно уверен в том, что подводная лодка имела приказ захватить нас, но не топить, вот почему я в равной степени уверен в том, что пушечный расчет стрелял в «Сан-Андреас» без приказа.

Капитан подводной лодки, капитан Клаусен, оказался не тем человеком, не в том месте и не в нужное время. Он либо от всего устал, либо не имел достаточного опыта, либо был некомпетентен, либо чересчур самоуверен. В конце концов, он мог обладать всеми этими «достоинствами» вместе. Одно очевидно: опытный командир подводной лодки никогда не стал бы двигаться параллельно нам на расстоянии всего какой-то полумили. Он бы держался на расстоянии примерно в пару миль, чтобы иметь возможность нырнуть в случае необходимости, приказал бы нам выслать ему навстречу лодку, которую заняли бы его люди, вооружённые автоматами, чтобы иметь возможность захватить «Сан-Андреас». И мы ничего не смогли бы сделать, чтобы остановить их. А ещё лучше, он мог подойти со стороны кормы, что сделало бы таран просто невозможным, а затем запросто подняться по трапу.

И, безусловно, он был слишком уверен в себе и наполовину расслабился.

Когда он увидел, что мы спускаем трап, он решил, что игра закончилась.

Ему даже в голову не пришла мысль о том,