Алчность - Берг Анита

Дитер с болью понял, насколько он изменился и какой неуравновешенной стала его жизнь, в тот день, когда умерла Могги. Кошка была уже очень старой, но умерла она мирно, во сне. Дитер сам вырыл могилку в любимом месте Могги, в розовом саду. Пару раз копнув землю, он остановился, оперся о лопату и заплакал. Насколько он помнил, плакал он лишь пару раз в жизни — когда погиб Брюс и когда умерла Могги. Может быть, возводя стену между собой и миром, он зашел слишком далеко? Почему у него совсем нет близких друзей? Как он мог жить без них? Неужели его мать говорила правду и он действительно не способен любить? Если единственным другом тридцатидевятилетнего мужчины является черная кошка, тогда, наверное, Софи была права.

— Дитер, я хочу познакомить тебя с моей компаньонкой Магдой, — сказала его бабушка, стоя в огромном холле замка, срывая с себя перчатки и обводя помещение внимательным взглядом — она словно проверяла, не случилось ли чего за время ее отсутствия. Как обычно, она прибыла в замок без предупреждения. Пожив здесь с месяц, она, как правило, вновь срывалась с места и возвращалась к южному солнцу.

— Очень приятно, — в один голос проговорили Дитер и Магда и дружно засмеялись.

Магда была невысокой и худощавой молодой женщиной с длинными каштановыми волосами, перехваченными лентой. У нее были большие серые глаза и очень милое выражение лица: в нем не было пи малейшего намека на цинизм или искушенность, которые обычно привлекали Дитера в женщинах. Ее голос был весьма благозвучным, чуть хрипловатым, а смех — тихим и мелодичным. Дитер пожал девушке руку.

— Добро пожаловать, — произнес он и ощутил, что его возбуждает красота Магды и что она интересует его так, как давно уже не интересовала ни одна женщина.

За тот месяц, пока его бабушка жила в замке, Дитер влюбился. По крайней мере, он решил, что с ним случилось именно это: никогда раньше он ничего подобного не ощущал. Казалось, он тонул в море неизвестных ему чувств.

Когда он замечал Магду в саду, даже довольно далеко от себя, у него перехватывало дыхание. Когда она входила в комнату, сердце Дитера начинало колотиться. Он поймал себя на том, что подолгу стоит на лестницах и в коридорах, надеясь встретить ее. В присутствии девушки он держал руки прижатыми к бокам: настолько сильным было его желание коснуться ее, погладить ее гладкие блестящие волосы, зарыться в них лицом, вдохнуть их запах — он знал, что этот аромат будет восхитительным. По ночам он не мог заснуть — ему было невыносимо знать, что Магда лежит в одной из соседних комнат, и понимать, что он боится даже приблизиться к ней. Пожалуй, его терзал страх быть отвергнутым. Но больше всего Дитер удивлялся тому, что ему хотелось заботиться о девушке, защищать ее от неприятностей. Раньше он не питал подобных чувств ни к одному человеку — если не считать матери. Новые переживания смущали его и сбивали с толку. При этом ему казалось, что окружающие не замечают его смятения, что он ведет себя так же, как раньше.

— Не понимаю, почему ты не начнешь ухаживать за ней и не избавишь этим нас всех от головной боли? — как-то спросила его бабушка, когда они, как обычно, сидели вдвоем и попивали вечерний аперитив. Как всегда в последние дни, Дитер был очень нервным — вздрагивал при каждом звуке, надеясь, что слышит шаги Магды, а потом с разочарованным видом откидывался на спинку кресла.

— Понятия не имею, о чем вы, — Дитер смущенно отвел взгляд: ему показалось, что бабушка читает его мысли.

— Ты прекрасно меня понял. Даже дураку понятно, что ты влюбился в Магду.

— Она тоже знает? — спросил он, похолодев.

— Чтобы не заметить твоих страданий, надо быть глухим и слепым, — рассмеялась графиня. — Ну конечно же, знает. И все указывает на то, что то же самое происходит и с ней: она стала рассеянной, забывает забрать почту и принести книгу, покупает не те сигареты. Глупыш, она страдает по тебе!

— Но откуда вы знаете, что именно по мне? Что, если вы ошибаетесь и я ей даже не нравлюсь?

— С чего бы это? Своди ее куда-нибудь — например, в ресторан. А потом сделай ей предложение.

— Предложение! — вскричал Дитер. Его мысли еще не заходили так далеко: он ощущал лишь неясное желание заботиться о девушке.

— Как жена она вполне тебе подходит. Она из хорошей семьи, правда разоренной той проклятой войной. Но это не проблема — у тебя и так деньги некуда девать. Ты чудесный жених, Дитер, можешь в этом не сомневаться. — В голосе бабушки слышалось с трудом сдерживаемая гордость.

Все оказалось вовсе не так просто, как представлялось старой графине. Он действительно нравился Магде — об этом можно было догадаться уже по тому, как засветилось ее лицо, когда Дитер пригласил ее поужинать вместе. Он получил от этого вечера огромное удовольствие. Выяснилось, что у них намного больше общего, чем он предполагал: сходные вкусы в литературе, музыке, искусстве… Магде нравилось разговаривать об искусстве и политике; в первом случае Дитер с радостью поддерживал беседу, во втором скорее терпел ее. Он находил девушку удивительно серьезной для человека, который так много улыбается и смеется.

После этого они куда-то ходили почти каждый вечер, и всякий раз свидание оставляло у Дитера самые приятные впечатления. Особенно ему нравилось то, как Магда его слушала: ее большие серые глаза не отрывались от него, наполняя его уверенностью в собственной неотразимости.

В вечер перед тем, как Магда с его бабушкой должны были уехать, девушка призналась ему, как сильно она полюбила замок. «Почти как живое существо», — сказала она. От радости потеряв голову, Дитер сделал ей предложение. Но Магда, не размышляя ни секунды, ответила ему отказом.

— Но почему? Ведь мы просто созданы друг для друга! — проговорил сразу поникший Дитер.

— Дитер, мы знакомы всего лишь месяц, а этого слишком мало для таких решений.

— Для меня этого срока вполне достаточному меня нет никаких сомнений на твой счет: ты мой идеал.

— Мне очень приятно это слышать, но если я когда-нибудь выйду замуж, то это будет на всю жизнь. Я должна быть уверена в своем избраннике.

— Для меня это не менее серьезно: это отнюдь не легкомысленное предложение.

— Дитер, дорогой, я ни капельки в этом не сомневаюсь. Но только время покажет, не ошибаемся ли мы в отношении друг друга. А кроме того… — Девушка вопросительно посмотрела на него. — Да нет, глупости, это не имеет значения.

— Ну, скажи же, что ты имела в виду! — Дитер несмело взял ее за руку.

— Ты так и не сказал, что любишь меня, — проговорила Магда, опустив глаза.

— Дорогая моя, ради Бога, прости! Я просто забыл это сделать.

Девушка рассмеялась.

— Над чем ты смеешься? — нахмурился Дитер.

— Ты так и не произнес этих слов.

— Правда? Но я… Я люблю тебя, Магда, — запнувшись, выговорил он.

— Я тоже тебя люблю, Дитер. Пожалуйста, давай вернемся к этому разговору через полгода.

Но прежде чем она, наконец, согласилась стать его женой, прошел целый год, для Дитера заполненный бесконечными поездками из Германии на юг Франции и обратно, а также бесчисленными предложениями.

— Пожалуйста, повтори это, — почти не веря собственным ушам, попросил девушку Дитер.

— Я согласна, — сказала она и засмеялась изумленному выражению его лица.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Но почему ты решалась так долго?

— Я не была уверена, что ты действительно меня любишь, что ты знаешь, что значит любить другого человека. Я часто задумывалась над тем, не принимаешь ли ты по ошибке свои чувства за любовь: ведь тебе так хочется быть любимым! Ты показался мне человеком, в жизни которого было очень мало любви, а такие люди часто не способны на это чувство: они просто этому никогда не учились.

Дитер был захвачен врасплох ее тирадой: подобные соображения никогда не приходили ему в голову. Он всегда сознательно избегал мыслей об этом, ибо они были ему неприятны.