Экспериментальный фильм - Джемма Файлс

госпитализированных пациентов большая часть симптомов конверсионного расстройства исчезает в течение двух недель. Это, согласитесь, внушает оптимизм. Примерно у двадцати – двадцати пяти процентов больных в течение года происходит рецидив, иногда рецидивы происходят и в течение более длительного срока. Но, как вы понимаете, статистика и прогнозирование – это далеко не одно и то же, особенно в медицине. Тем не менее у вас есть все основания рассчитывать на благоприятный исход – острое начало, несомненный предшествующий стресс и незамедлительно начатое лечение. Кстати, если вы не против, к лечению мы можем приступить уже сегодня.

– Конечно, не против. Почему бы не приступить к нему прямо сейчас?

– Видите ли… К сожалению, в холле ждут люди, которые хотели бы с вами поговорить. Из полиции.

– Что?

– Боюсь, вам придется ответить на их вопросы. Кстати, вы должны будете остаться здесь, в больнице, пока они не разберутся с тем, что называют «местом преступления».

– Какого еще преступления? – Доктор вновь погрузился в молчание, словно не понимая, насколько мучительна для человека в моем положении каждая секунда неизвестности. – Скажите мне, что произошло, пока я валялась без сознания?

Ответом мне по-прежнему была тишина.

– Я полагаю, они расскажут вам об этом сами, – наконец произнес доктор.

– Что вы хотели от мистера Сидло, мисс Кернс?

Голос старшего детектива, Сьюзен Кореа, был низким и деловым. Судя по выговору, уроженка Онтарио. Держалась она строго, но вежливо, хотя ее вопрос содержал некий скрытый вызов. Мы обменялись рукопожатиями, и ее крепкая гладкая рука позволила предположить, что ей где-то от тридцати до сорока лет. Вот и все, что я о ней знала.

– Всего лишь взять у него интервью, – поспешно ответила я. Если это утверждение не было полной правдой, то и откровенной ложью его тоже нельзя было счесть. – Для проекта, над которым мы с Сафи – мисс Хьюсен – работаем по гранту Национального киноархива.

– Я полагаю, вы получили этот грант до по-жара.

– Разумеется. Куратор нашего проекта погиб во время пожара, и это означало, что работа на какое-то время замедлится. Но Сафи уже нашла мистера Сидло, и мы решили взять у него интервью, не откладывая в долгий ящик. Когда речь идет о человеке столь преклонного возраста, лучше не терять времени.

– Понятно. И все же, признаю, меня несколько удивляет, что вы занимаетесь своим проектом в то время, когда ваш сын находится в больнице.

Я ощутила, как лицо мое заливает краска.

– Рядом с ним две бабушки и дедушка. К тому же у всех есть телефоны. Я знала, если в его состоянии что-то изменится, мне немедленно сообщат.

– И что-нибудь изменилось?

– Понятия не имею. Вы – первый человек, с которым я разговариваю после того, как пришла в себя. За исключением доктора Харрисона, конечно. – Пауза. – На самом деле очень странно, что здесь нет моего мужа.

– Ммм, мне очень жаль. Дело в том, что он…

– Ваш муж задержан, – раздался голос второго детектива, назвавшегося Уоленсом. – И ваша коллега, Сафи Хьюсен, тоже.

– Что? – выдохнула я. Внутри у меня все сжалось, желудок наполнился холодной кислотой. – Что значит – задержаны? Они в тюрьме? Почему?

– Нет, они не в тюрьме, – поспешила заверить меня Кореа, как видно, игравшая классическую роль хорошего полицейского, в то время как Уоленс выступал в амплуа жестокого ублюдка. – Они не арестованы, но всего лишь задержаны. Сейчас они дают показания в 54-м отделении. По окончании допроса они смогут уйти. Разумеется, если выяснится, что оснований для их дальнейшего задержания нет.

– Вы бы тоже составили им компанию… если бы не оказались с больнице, – сказал Уоленс.

– Вы полагаете, я симулирую?

– О нет, что вы. Мы уже ознакомились с документами и знаем, что у вас прежде было два приступа. Но, согласитесь, учитывая обстоятельства, третий приступ произошел весьма кстати?

– Весьма кстати, – повторила я, изо всех сил пытаясь сохранять хладнокровие. – Нет, я бы так не сказала.

– Меньше всего мы хотели бы быть неделикатными, мисс Кернс, – заявила Кореа.

В ответ я насмешливо фыркнула.

– Правда? Честно говоря, у меня сложилось другое впечатление.

– Жаль, если это так, мэм.

– Ладно, проехали. Все нормально.

Вероятно, в этот момент Кореа сделала умиротворяющий жест или улыбнулась, но видеть этого я не могла. Уоленс, судя по звуку шагов, ходил по комнате взад-вперед. Не исключено, таким образом он пытался запутать и запугать меня, а может, то и другое сразу. Думаю, ему забавно было наблюдать, как я поворачиваю голову всякий раз, когда звук его шагов приближается. Фактор дезориентации в пространстве – довольно известная штука. Насколько я помню. Попытка его использовать относится к разряду микроагрессий.

– Этот Сидло, – заговорил Уоленс, выдержав паузу. – Как вы сами сказали, возраст у него преклонный. Нам известно, что он находился в доме престарелых. Вы получили разрешение забрать его оттуда?

– Разумеется, мы увезли мистера Сидло с его разрешения, – ответила я невозмутимо, хотя вовсе не была уверена, что это правда. – Он был рад, что мы приехали, что мы сумели его найти и хотим записать его рассказ на пленку. Много лет он ждал возможности рассказать свою историю и хотел сделать это как можно быстрее. И, конечно, не в доме престарелых, а где-нибудь в другом месте.

– Да, но я имел в виду другое – разрешение администрации… Человеку, которому перевалило за сто, довольно рискованно отправляться в путешествие.

– Мистер Сидло совершеннолетний, детектив. Он знал, что делает.

– Не стал бы утверждать этого с полной уверенностью. По словам сотрудников дома престарелых и медсестры Эми Бедард, которая проводила вас к пациенту, большую часть времени сознание мистера Сидло было замутнено. По словам мисс Бедард, он быстро уставал и дремал целыми днями. Она говорит, знай она только, что вы намерены увезти ее подопечного, никогда бы вас к нему не допустила.

– Мысль уехать принадлежала мистеру Сидло, – заявила я, решаясь на бессовестную ложь. – Почему бы вам не поговорить с ним самим?

– Нам бы очень хотелось это сделать, – вступила в разговор Кореа. – Но увы, это невозможно. Мистер Сидло умер.

– А как вы думаете, почему мы сюда явились? – процедил Уоленс. Голос его раздался из дальнего угла комнаты. Я повернула голову так резко, что у меня заболела шея.

Умер. Господи, не удивительно, что эти двое так на меня наседают.

– Причина… смерти?

– Естественная, как утверждают врачи скорой помощи, – ответила Корея. – Но в таком возрасте любая смерть кажется естественной…

– Вы намекаете, что она таковой не была?

– А что думаете на этот счет вы?

– Ничего. – Я прикусила губу, слегка заскрипев зубами. – Я понятия не имею,