Мое сердце – бензопила - Стивен Грэм Джонс

– Моя проблема – это ты, – с идеальной ухмылкой подхватывает цитату Лета.

– Я не знала, что ты…

– Помнишь вечеринку у Баннера? – Лета вновь налегает на педали, вцепившись в руль, чтобы их не унесло куда не надо.

– Костер, – мечтательно говорит Джейд, словно пересказывая сон. – Голландец в озере.

– В гараже у Баннера мы смотрели именно «Пилу». Только не до конца, а мой психотерапевт считает, что не доводить историю до конца вредно для здоровья. Мол, если не узнаешь, чем кончилось, история будет тебя преследовать, особенно, если учесть… какую травму я получила той ночью.

– Вы смотрели первую серию?

– Я сказала отцу, что хочу досмотреть в своей комнате. Он прислал мне все семь серий.

Лета смущенно пожимает плечами.

– Ну ты даешь! – восхищается Джейд.

– Это ерунда по сравнению… вон с тем. Как думаешь, кто порешил всех лосей?

– Медведь, наверное.

Лета ждет, когда Джейд скажет то, что думает: это был Тео Мондрагон, либо он таким убийственным путем мастурбировал – не на людей, на животных, – либо решил испытать свои блестящие игрушки для убийства, проверить, хватит ли у него духа изрубить в клочья живую плоть. Сначала их надо усыпить, к примеру, добавить кетамина в солонец, но…

Джейд пожимает плечами, обе какое-то время хранят молчание. Лицо Леты блестит от пота.

– Отдохни, – предлагает Джейд, Лета качает головой и все же берет паузу.

Висит звенящая тишина. Наверное, они слишком далеко от динамиков, звук до них не доносится даже по воде.

– Надо же, ты знаешь про Пилу, – возвращается Джейд к интересной теме. – «Пила» – это как «Топор». Ею курс надо заканчивать, а не начинать.

– Если что, этот фильм я не видела. – Лета кивает в сторону натянутого экрана.

– Ты вроде из Бостона? – спрашивает Джейд. – Действие, если не путаю, происходит в тех краях.

– Ты смотрела все фильмы про человека с горы? – интересуется Лета.

– Хороший вопрос.

Лета вновь налегает на педали.

– Поверить не могу, что мы это обсуждаем: кто что видел, чего не видел. Как мы вообще можем о чем-то говорить, когда…

Она глазами показывает на яхту.

– В жизни больше не притронусь к лосятине, – заверяет Джейд, и с губ срывается смех.

Лета тоже улыбается, смущенно прикрывает рот рукой и быстро качает головой – нет, лосятины в ее меню больше никогда не будет.

– И к личинкам тоже, – не сдерживается Джейд.

– Прекрати! – умоляет Лета.

Джейд моргает, отгоняя неприятные чувства.

– В этой части фильма лодки идут на таран, – усмехается она и показывает подбородком на экран. Охотники за трофеями сгрудились на лодочных дорожках в гавани Броуди, все хотят поймать акулу-убийцу и получить вознаграждение. И на озере какой-нибудь семиклассник наверняка бросит в воду петарду, имитируя динамит, который есть у рыбаков из фильма. Даже взрослые приносят с собой ведра с подкормкой: красное желе, пропущенное через блендер.

– Почему именно этот фильм? – спрашивает Лета, крутя педали медленнее, она то ли устала, то ли отвлеклась. Затишье разрывает ракета-фейерверк, взмывающая в бархатистое небо со снопом искр. Приглушенный хлопок отдается у Джейд в груди.

– Так ведь Четвертое июля, как и в «Челюстях».

– Может, уместнее фильм про медведя-монстра?

– «Пророчество», семьдесят девятый год, – вспоминает Джейд. – Медведи у нас и так водятся. Медведи – часть нашей жизни, а акулы – нет. Акулы – вымысел. И покричать о них прикольно.

– Прикольно?

– Ну да. – Джейд ухмыляется в темноте и подавляет соблазн прочесть лекцию о месте «Челюстей» в эволюционной схеме слэшеров.

Лета вновь берет руку Джейд и не отпускает, Джейд не отстраняется, просто смотрит на экран. Фильм для них перестал быть немым, они слышат отдаленное бормотание. На пирсе наверняка стоит Харди и смотрит: кто там запускает фейерверк с берега?

– Знаешь, я уже думала, что умерла, – выпаливает Джейд, сама себе удивляясь.

– Я бы этого не допустила, – заверяет Лета так категорично, что Джейд вынуждена усмехнуться, чтобы разрядить обстановку.

– А сама как выбралась?

Лета молчит, Джейд бросает на нее мимолетный взгляд и видит: она хлопает ресницами быстрее, чем раньше, – как только что хлопала Джейд. Только вот Джейд старалась не давать волю эмоциям, так? Джейд мысленно возвращается на неделю назад, вспоминает скамейку Мелани. Когда такой же вопрос ей задала Лета.

– Что? – спрашивает Лета.

– Как ты выбралась из лосиной кучи? – слышит Джейд свой вопрос, и ее омывает волной холода, эта волна подбирается к сердцу, заливает лицо, рука соскальзывает на колени. Даже не вспомнить, сколько раз «эврика» – когда гадаешь в слэшере, кто же убийца – приходила именно так: глупый, вроде бы неуместный вопрос раскрывает пробел в логике.

– Меня завалило не так сильно, как тебя. – Голос Леты звучит словно издалека.

– Наверное, ты двигалась быстрее, – говорит Джейд, заканчивая фразу вместо Леты. – Ты почти выбралась, когда эта штуковина рухнула.

– Значит, повезло.

Джейд смотрит в темноту позади них, будто сейчас увидит Тео Мондрагона: сутулясь, он идет вдоль берега и тянет за собой блестящий топор. Она шарит глазами по берегу в поисках мельчайшего проблеска, вдруг топор возьмет и сверкнет, что ему стоит? И станет ясно, что она совсем тронулась, потому что давно не ела, толком не спала, получила по голове – и все напридумывала. А на самом деле за всем этим стоит та, кто сейчас рядом с ней…

Допустим, Лета тоже видела своего отца в медвежьем капкане – и спокойно ушла? Тогда все это – отвлекающий маневр? Неужели она откапывала Джейд целый день? Или время ушло на то, чтобы продырявить корпуса лодок? Появилась ли лодка с лебедем случайно? Вдруг под сиденьем спрятано мачете?

– Что с тобой? – замечает Лета.

– Кто-то же вышвырнул за борт твою мачеху! – выпаливает Джейд, ухватившись за бесспорный факт. Это никак не могла быть Лета. А как подделать выстрел из двустволки в стену? Причем совсем рядом – зачем? Чтобы в чем-то убедить девочку-ужастик, которую она могла просто укокошить?

Нет, не могла. Девочку-ужастик надо подставить.

Сделать из нее козла отпущения – эта роль уготована Джейд с самого начала.

Кстати, почему Лета не трясется от страха, не заливается слезами – как может праздно болтать о фильмах ужасов?

– Отец никогда бы так с ней не поступил, – заверяет Лета, имея в виду полет Тиары в замедленной съемке. – Не только с ней – ни с кем.

– Тебе понравились «Пилы?» – интересуется Джейд.

– Я смотрела вот так! – Лета прикрывает пальцами глаза, изображая охваченного ужасом хлюпика.

Джейд делает глубокий вдох, один, другой, а на третий спрашивает:

– Это Майкл Майерс? – И, когда Лета подается вперед, к царственно выгнутой шее лебедя, и видит, что Джейд показывает на Харди, следящего за фейерверком с пирса, Джейд тихонько соскальзывает за край и без единого всплеска уходит под воду, точно зная, что поступает правильно.

Ее план прост: когда Лета поймет, что она исчезла, то еще полминуты или минуту будет стоять в лодке и звать ее, а уже потом нырнет в воду, на поиски. Но озеро Индиан