Река смерти. Сан-Андреас - Алистер Маклин

момент, когда случайно образовался просвет между падающими хлопьями снега, на фоне серого неба, всего в полумиле от «Сан-Андреаса», показалась немецкая подводная лодка. Она на полной скорости неслась по поверхности моря. У боевой рубки было несколько человек: трое стояли в полный рост, а трое склонились над палубной пушкой, представляя собою, по всей видимости, боевой расчет. Лодка появилась по правому борту, так что «Сан-Андреас» оказался между нею и постепенно светлеющим в южном направлении небом. Маккиннон по телефону передал в машинное отделение переключить работу двигателей на полную мощность, немного подал штурвал на левый борт и стал незаметно приближаться к подводной лодке.

На мостике кроме него и Нейсбая никого больше не было. По существу, они единственные остались в надстройке, потому что минут десять назад Маккиннон приказал всем, даже гневно протестующему лейтенанту Ульбрихту, спуститься в госпиталь. Нейсбай ему был необходим по двум причинам. Нейсбай, в отличие от него самого, был прекрасным сигнальщиком по азбуке Морзе и уже держал сигнальную лампу в руке. Что ещё более важно, Маккиннон был убеждён, и не без основания, что вскоре мостик подвергнется обстрелу, и ему необходим был опытный рулевой на тот случай, если он сам выйдет из строя.

— Держись вне поля их зрения, Джордж, — сказал Маккиннон. — Но не спускай с них глаз. Они вот-вот начнут нам сигналить.

— Они наверняка вас видят, — сказал Нейсбай.

— Возможно, они видят мою голову и плечи, видят, как я стою за штурвалом. А может, и не видят. Это не имеет значения. Главное в том, что они уверены, что я их не вижу. Не забывайте, что они находятся в том секторе, где ещё темно, и у них нет оснований считать, что мы ждём неприятностей. Кроме того, штурман должен не спускать глаз с компаса и смотреть вперёд. С какой стати я должен крутить головой по сторонам?

Он почувствовал, как надстройка стала трястись, когда Паттерсон увеличил обороты двигателя, ещё немного подал на левый борт, взял в руку оловянную кружку и сделал вид, что пьёт.

— Это ж закон природы. Ничто так не расслабляет, как вид ничего не подозревающего невинного человека, пьющего свой утренний чай.

В течение минуты, длившейся чуть ли не вечность, ничего не происходило. Потом вдруг началась сильная вибрация надстройки, и Маккиннон понял, что «Сан-Андреас» идет на полной скорости. Они приблизились к подводной лодке уже, по крайней мере на сотню ярдов. Если бы Маккиннон шёл на прежней скорости, его поворот в сторону подводной лодки привел бы к тому, что он оказался бы у её кормы. Капитан лодки, похоже, ничего не подозревал. Никто в его положении не стал бы ждать неприятностей от беззащитного госпитального судна.

— Он нам сигналит, Джордж, — сказал Маккиннон.

— Вижу. «Остановитесь, — сигналит он. — Стоп машины, или я потоплю вас». Что будем отвечать, Арчи?

— Ничего. — Маккиннон ещё на три градуса подал на левый борт, взял оловянную кружку и сделал вид, что пьёт. — Не обращайте на него внимания.

— Не обращать внимания! — с удручённым видом произнёс Нейсбай. — Вы же слышали, что он передал. Что он потопит нас.

— Он лжёт. Он не стал бы преследовать нас, если бы хотел отправить нас на дно. Мы нужны ему живыми. Не будет он нас и торпедировать, он просто не может этого сделать, если, конечно, не изобрели новых торпед, которые могут обходить углы. Так каким ещё образом он собирается остановить нас? С помощью той малюсенькой пушки, что стоит у него на носу? Так она же совсем крошечная.

— Должен предупредить вас, Арчи, что этот человек может рассердиться.

— А ему нечего сердиться. Мы просто не видели его сигналов.

Нейсбай опустил бинокль.

— Должен также предупредить вас, что он может воспользоваться той маленькой пушечкой.

— Конечно, он так и сделает. Классический предупредительный сигнал над носом корабля, чтобы привлечь внимание, а если он действительно хочет привлечь наше внимание, то выстрелит прямо в нос.

Раздалось несколько выстрелов. Два снаряда исчезли в волнах всего в нескольких ярдах от носа «Сан-Андреаса», а третий разорвался. Дальше игнорировать присутствие подводной лодки было нельзя.

— Покажитесь, Джордж, — сказал Маккиннон. — Попросите их прекратить стрельбу и спросите, что они хотят.

Нейсбай вышел на правый борт и передал послание. Ответ не замедлил себя ждать.

— Он мыслит только в одном направлении, — сказал Нейсбай. — Требует остановиться или угрожает потопить нас.

— Какой лаконичный тип. Передайте ему, что мы — госпитальное судно.

— Вы думаете, он — слепой?

— Ещё только наполовину рассвело, а наш правый борт находится в темноте. Пускай думает, что мы считаем, что он не видит наших крестов. Скажите ему, что мы — нейтральное судно. Упомяните Женевскую конвенцию. Может, он более порядочный человек по своей природе.

Нейсбай передал послание, дождался ответа, а затем с мрачным видом повернулся к Маккиннону.

— Вы не угадали — к порядочным он не относится.

— Ничего удивительного. Это характерно для большинства капитанов немецких подводных лодок. Что он говорит на сей раз?

— Женевская конвенция неприменима в Норвежском море.

— Н-да, мало порядочности осталось в наши дни в северных широтах. Давайте попытаемся сыграть на его патриотических чувствах. Передайте ему, что у нас на борту имеются германские раненые.

Пока Нейсбай передавал послание, Маккиннон связался с машинным отделением и приказал замедлить ход. Нейсбай повернулся в дверях мостика и печально покачал головой.

— Его патриотизм сродни его порядочности. Заявляет, что, когда поднимется на борт корабля, посмотрит, что это за немецкие раненые. Обещает начать стрельбу через двадцать секунд.

— Передайте: «Не стрелять. Останавливаемся. Следите за кильватером».

Нейсбай передал послание, а затем сказал:

— Вот это он воспринял нормально. Уставился свой подзорной трубой на нашу корму. Знаете, мне даже кажется, что он повернулся под углом к нам. Под незначительным, но повернулся.

— Думаю, что вы правы. — Маккиннон повернул штурвал, сделав ещё небольшой поворот на правый борт. — Если он что-нибудь заметит, он подумает, что мы так поступаем, потому что он наступает нам на пятки. Он всё ещё следит за нашим кильватером?

— Да.

— Турбулентность в кормовой части уже давно должна прекратиться. И это должно его успокоить.

— Он опустил подзорную трубу, — сказал Нейсбай. — Новое послание.

— Заявляет, — переводил Нейсбай, — что мы поступили очень разумно.

Приказывает немедленно спустить трап.

— Понятно. Передай Фергюсону, чтобы немедленно начал спускать трап, до высоты примерно восьми футов над водой. Затем прикажи Керрану и Ренту опустить спасательную шлюпку, примерно до той же самой высоты.

Нейсбай передал оба распоряжения, а затем спросил:

— Вы считаете, что нам понадобится спасательная шлюпка?

— Откровенно говоря, понятия не имею. Но если