Ядовитый воздух свободы - Блейк Анна

— Метье Жанак живет на стройке вместе с братом. Недвижимости, зарегистрированной на него или арендованной им в Спутнике-7, мы не нашли. Запрос на КПП разослала, его там не видели, но еще проверяют данные. Я думаю, что он на стройке.

— Наделал дел и сидит спокойно? Это подозрительно, не находишь?

— Пока нет.

До реставрационного сектора они доехали молча. Арабелла задремала, привалившись лбом к стеклу. А Грин думал о своем. Он все еще злился. И в первую очередь на самого себя. Телефон завибрировал. Звонил Дилан Оуен. Аксель оживился. Он притормозил, аккуратно встал на обочине, включил аварийку и ответил на вызов.

— Наконец-то.

— А ты не офигел? — тут же возмутилась трубка голосом Оуена. — Я несколько часов безвылазно изучал все, до чего мог дотянуться. А ты мне «наконец-то». Не неделя же прошла.

— Прости. Что у тебя?

— Ну, дел об исчезновении людей нет. Вообще нет. Такое ощущение, будто в Спутнике-7 никто не пропадал. Кстати, в Треверберге тоже все плохо в этом плане. Мне кажется, в полиции тогда работали уставшие после войны ребята. И то, что кто-то там не пришел домой, их особо не парило. Короче, не знаю, что ты хотел проверить, но ничего такого в шестидесятых я не нашел.

— А что вообще можешь сказать про статистику по Спутнику-7?

— Поразительно низкая преступность. За сорок лет всего двадцать убийств — и все либо под алкоголем, либо под наркотой. Бытовуха, короче, в основном муж жену или жена мужа. Про Треверберг такого сказать не могу, у нас, сам знаешь, убийства — это все равно что пойти кофе попить… ой, прости.

Отсылка Грина не тронула.

— Да, Треверберг здесь не показатель. Что-то еще? А по второй задаче?

— Жанак-то? — Дилан задумчиво замолчал. — Ничего интересного. Пока. Я продолжаю искать. Про его работу и арест ты наверняка знаешь.

— У меня есть основания полагать, что именно он стоял за взрывом, — негромко проговорил Грин, провожая взглядом проехавший мимо грузовой автомобиль с каким-то оборудованием для стройки. — И я должен узнать почему. Как он связан с Констанцией Берне.

— Попробую что-нибудь выяснить.

Оуен отключился без прощаний. Грин вздохнул, снял автомобиль с аварийки, включил поворотник, пропустил еще один грузовик и вырулил на дорогу.

— Что-то полезное?

— Где они брали испытуемых для своих чудо-лабораторий? — задумчиво спросил Аксель. — Если есть проект, есть респонденты, их надо откуда-то брать. Обычно это те, кто не может за себя постоять. Тут так же? Но как их провезли в город? Как задокументировали?

Арабелла сняла очки и протерла пальцами переносицу, закрыв глаза.

— Как думаешь, сколько людей прошло через эту лабораторию? И что с ними стало?

— Не знаю. Но почему-то мне кажется, что никто из них за пределы Спутника-7 не ушел. Посмотреть бы на внезапно переехавших одиночек. Может, что и узнаем.

— Я боюсь, к таким данным нам доступ быстро не дадут.

— А когда его давали? Тем более быстро.

Аксель остановился в ста метрах от строительной площадки и, проверив наличие пистолета, вышел из машины. Арабелла выбралась на свежий воздух вслед за ним. Навстречу тут же показался Нил Имран. У парня в руках была какая-то папка с документами, он явно бежал от грузовика к Венсану Жанаку, но заметил машину и решил проверить, кто пришел.

— О. — Лицо парня вытянулось. — Я думал, вы уже узнали все, что хотели. Мы ваш этот горе-допрос отрабатывали потом вечерами, чтобы получить полную ставку. Что еще?

— Добрый день, мистер Имран. Нам нужен Метье Жанак. Где его можно найти?

— Метье? Так он инспектирует груз.

Грин с Арабеллой переглянулись.

— С ним можно поговорить?

Нил пожал плечами.

— А Магдалена правда погибла? — негромко спросил он, наклонившись к детективу. — Из-за вас?

— Мистер Имран, я агент Стич, дело чрезвычайной важности, — вступила Арабелла. Аксель коротко вздохнул: он не был готов обсуждать тему случайной смерти Магдалены. — Нам нужно поговорить с вашим коллегой. Проводите нас пожалуйста.

Имран кивнул и молча пошел в сторону грузовиков. Метье Жанак действительно находился на месте. Мужчина со спокойным видом проверял оборудование в грузовике и изобразил удивление, заметив полицейских. Но Грин заметил, как напрягся строитель. Он был готов сорваться с места и побежать, но, видимо, понимал, что это бесполезно.

— К тебе тут пришли. Постарайся побыстрее, работы тьма. Других скелетов нет у нас, детектив.

— Спасибо, мистер Имран. Месье Жанак. Можно вас на пару слов?

— А что случилось?

— Мы займем у вас некоторое время, — вступила Арабелла.

— Какой у меня выбор? — чуть слышно прошептал мужчина и отвернулся. — Эй, Нил. Забери у меня эти чертовы бумаги. Примешь оборудование сам? Скажи Венсану, что меня забрали.

Имран кивнул, с тревожным видом осмотрев полицейских, принял планшет с бумагами, сказал водителям пару слов и быстрым шагом направился в сторону вагончика бригадира.

Метье проводил его взглядом, послушно дошел до машины, сел на заднее сиденье и даже не вздрогнул, когда Грин щелкнул замком, запирая двери.

— Нам нужно задать вам несколько вопросов, но сделать это лучше в управлении, чтобы никто не мешал.

Жанак не ответил. Грин видел в нем то, чего не ожидал: облегчение пополам со сломленностью. А может, стандартную усталость обычного работяги, который в целом рад получить передышку от непростого труда, даже если к этому прилагается полицейский допрос. Страха в мужчине Аксель не почувствовал.

— Участок так участок. Только дайте потом бумагу для братца. Не люблю, когда он вопит, — взял себя в руки Метье и улыбнулся.

Грину эта улыбка не понравилась.

Глава семнадцатая

Констанция Берне

Май 1967 года

Спутник-7

От сиделки до врача, от врача до руководителя проекта. От жены до любовницы, от любовницы до жены. Ее жизнь была похожа на бесконечный спринт. Она ставила перед собой цели, с легкостью или с болью достигала их и тут же ставила новые, не успев насладиться вкусом победы, не успев как следует прожить все, что ей дала судьба.

Лежа на груди Арнольда Нахмана, который крепко спал, ровно и глубоко дыша, она чувствовала лишь тупую ноющую боль. Но не физическую. Перед глазами то и дело вставало личико Луи и мрачное и благородное лицо бывшего мужа. Она почти не могла общаться с Анри-Мишелем, который поразительно быстро рос, но все чаще оставался на попечении нянь. Она, кажется, теряла способность говорить с Арнольдом. Нет, она не устала от него. Он ее по-прежнему пленял. Он стал самым молодым профессором в истории Спутника-7, с кажущейся легкостью совмещая научную и административную деятельность. Констанция восхищалась Нахманом, завидовала сама себе, когда имела возможность попасть на его лекции. Да даже во время рабочих собраний производственной группы в «Сигме» — сходила с ума от ревности и счастья, наблюдая за тем, как на него реагируют практически все работницы. Практически все, кого она обставила. Но в момент, когда супруги оставались наедине, что-то ломалось.

Констанция провела пальцами по его груди и прикрыла глаза, почувствовав, как рука ученого слегка сжалась на ее талии. Нахман не проснулся.

Вчера они долго спорили. А потом — помирились. Как в старые добрые времена. Бурно и страстно. Он крепко уснул, а она много часов пролежала на нем, рассматривая такие родные и одновременно такие чужие черты его аристократического лица.

Что-то было не так. Что-то не устраивало ее в этих отношениях. Внутри себя она прощалась с Арнольдом. Прощалась с этим городом, со вторым уже сыном. И не понимала почему. Как будто кто-то перепутал пробирки и вместо «алекситимии» вколол ей «избегание».

Сегодня Нахман должен был уехать в командировку. С минуты на минуту прозвонит его будильник. Арнольд встанет. В лучшем случае поцелует ее в щеку. В худшем — просто уйдет собираться и исчезнет, растворившись в утренней дымке.