Последняя жертва - Болтон Шэрон

Конечно, ехать днем в хорошую погоду с двумя подручными-мужчинами — одно дело, и совсем другое — ехать одной, в грозу, когда тьма сгущается с каждой секундой.

Дорога к карьеру тянулась почти на километр, последние метров двести она совсем заросла вереском и утесником. В конце дороги стояли полуразвалившиеся лачуги, где когда-то рабочие хранили инструменты, и в склоне холма зияла огромная дыра — все, что осталось от старой горной выработки. Я не собиралась здесь задерживаться. Слева от меня находились массивные железные ворота, запертые на навесной замок. Обычно, когда мы ездили по этой дороге, брали с собой ключ, которого сегодня у меня не было, но подобные мелочи не могли меня остановить.

Три дня назад мы заметили в заборе прогнившую секцию, всего в нескольких метрах от ворот. Терновник по ту стороггу забора был негустым. Я развернула машину таким образом, чтобы она оказалась как раз напротив прогнившей секции, и, прежде чем протаранить ее «лендровером», переключила двигатель на первую передачу и убедилась, что колеса достаточно хорошо держат на дороге.

Когда я притормозила у забора, собираясь с духом, невольно вспомнила ту ночь, когда мы стояли с Мэтом у ворот дома Уитчеров. Я напомнила ему: «Хода нет». Он усмехнулся и достал ключ, которым за считанные секунды открыл замок. «Теперь есть», — сказал он, осклабившись. Я вжала в пол педаль газа, «лендровер» рванулся на забор и с ужасным треском протаранил его. На секунду обломки деревянного штакетника взметнулись перед лобовым стеклом, я услышала, как кусты стали царапать днище автомобиля, потом планки отлетели в сторону и я оказалась по ту сторону забора. «Теперь есть», — сказала я себе, но мне было не до смеха.

Еще с километр я ехала по лесу. Это была старая буковая роща, некоторые деревья достигали больше двадцати метров в высоту. Этим вечером они раскачивались, словно одержимые, сильно наклоняясь к земле. Обычно говорят, что деревья шелестят или шепчутся. Сегодня они выли и кричали на меня, а ветер рвал их кроны, обламывал ветви, гнул стволы деревьев, которые за свою жизнь пережили множество гроз и ураганов. Я бы не стала ставить деньги на кон, что всем им удастся выстоять этим вечером.

Сломанные ветки падали на «лендровер», барабанили по крыше, по крыльям, ударялись о лобовое стекло, чуть не разбивая его. Один раз мне даже пришлось резко затормозить, чтобы не врезаться в рухнувшее дерево. Ему было, наверное, лет триста — огромный ствол и густое переплетение ветвей, распластавшихся по земле подобно паутине. Я сдала назад и объехала его.

Я ехала через буковую рощу, прекрасно понимая, что «лендровер» получил серьезные повреждения и мне придется это как-то объяснять. Но потом вспомнила, что меньше всего меня должно волновать объяснение с начальством. Теперь ехать стало чуть легче, но опять начался проливной дождь, видимость была никудышная, земля размокла. Если я застряну, все кончено.

Но «лендровер» был сконструирован именно для такого бездорожья, и я не застряла. Я проехала еще в одни ворота, на этот раз не запертые, и оказалась на земле Клайва Вентри. В этом месте дорога разветвлялась. Если бы я повернула налево — приехала бы к реке, как когда мы ехали с Крэгом и Саймоном, чтобы спасти лебедя. По ней можно было попасть в поселок, но у меня была надежда отделаться малой кровью. Поэтому я погасила фары и повернула направо, направляясь вверх по холму. Проехала по одному полю, потом по другому, размером побольше. Теперь я была в непосредственной близости от усадьбы. Дом был погружен во тьму. Чтобы выехать на дорогу в поселок, нужно было пересечь лужайку, примыкающую к торцу дома Клайва. Поэтому я остановила машину и выбралась наружу.

На секунду окружающий меня пейзаж озарила молния, мне показалось, что стало видно как днем, и я почувствовала себя беззащитной. Потом опять все погрузилось в темноту и послышались раскаты грома. Буря усиливалась.

Я обежала машину и открыла задний откидной борт. Никогда не знаешь, куда тебя вызовут и кого надо будет спасать, поэтому в наших «лендроверах» всегда имеются веревка, проволока, фонари, необходимые инструменты и лекарства. Я взяла самый мощный фонарь, свою медицинскую сумку, бинокль, острый нож и гаечный ключ. После этого направилась в сторону дома, чувствуя естественное желание, свойственное всем живым существам: сесть на корточки и сжаться, укрываясь от бури, — но я заставила себя продолжить путь.

К этому моменту дождь напоминал уже тропический ливень, струи с шумом падали с неба, и мне пришло в голову, что тайпан, окажись он на свободе, чувствовал бы себя в такой ливень как дома. Интересно, где он теперь? Спрятался где-нибудь в доме? Или притаился в кустах? Я тут же пожалела, что не надела вместо кроссовок прочные сапоги, желательно выше колен.

В нашем поселке не было уличного освещения, и с наступлением ночи все погружалось во тьму. Можно было рассчитывать только на фонари во дворах соседей. Обычно этого достаточно, но сейчас ни одна лампочка не горела — и в нашем поселке пропало электричество. Я прокралась мимо дома, пробежала через сад перед домом. Вокруг сада разрослась тисовая изгородь, но я была уверена, что смогу пробраться сквозь нее. По ту сторону изгороди передо мной виднелись лишь темные очертания домов. Я опять кинулась бежать, беспрестанно оглядываясь по сторонам. Сегодня меня не застанет врасплох Аллан Кич с дружками — да и никто другой, если уж на то пошло.

Я пересекла лужайку, не смогла побороть дрожь, когда увидела еще более густую темноту под мостом, и решила, что никакая сила на земле больше меня туда не загонит. Вокруг не было ни души. Я вбежала на холм, за которым был мой дом, и перед самой Бурн-лейн повернула и припустила по узкой, обсаженной лаврами аллее, ведущей к дому Мэта. У дома стояла машина, зеленый «хэтчбек». В окне рядом с входной дверью мерцала свеча. Я постучала в дверь и услышала звук шагов по кафельному полу. Звук отодвигаемой задвижки. Дверь медленно приотворилась.

— Я не смогла тебе дозвони… — начала я и смолкла на полуслове.

— Здравствуйте, — приветствовала меня женщина, стоящая на пороге дома Мэта, словно прекрасный страж у тех ворот, за которые мне путь заказан. — Вы ищете Мэта?

Мне удалось кивнуть.

— Ему пришлось уйти, — сказала она. — Но он должен был уже вернуться. Я приготовила ужин.

Что-то внутри меня встрепенулось, что-то, вызывающее растерянность и наводящее ужас, но я была вынуждена погасить зарождавшуюся панику, не то она могла разрастись и поглотить меня.

— Он сказал куда? — прохрипела я.

— Зайдите на минуту, на улице льет как из ведра.

Она отошла от двери, и мне ничего не оставалось, как принять ее приглашение. За несколько секунд я успела заметить, что у Мэта большая прихожая, стены отделаны камнем. Горел камин, плитки на полу были старыми и потрескавшимися, а вот картины на стенах — на удивление современными. А сама я не могла оторвать глаз от женщины, от которой пахло сандаловым деревом и индийскими пряностями. Она была довольно высокой, стройной как тростинка, с копной рыжих вьющихся волос.

— Это срочно? Может, я смогу помочь? — спросила она.

— Вы служите в полиции? — поинтересовалась я, уже прекрасно зная ответ.

— Нет. Меня зовут Рэчел. Я девушка Мэта.

Я сама напросилась.

— Что-то случилось? — продолжала допытываться она. Значит, вот оно как бывает, когда чувствуешь, что сердце разбито! Господи, Клара, сосредоточься!

— Не знаю, — начала я. Что я могла ей рассказать? — Можно позвонить ему на работу?

— Нет. Час назад оборвало телефонные провода. После того как Мэту позвонили. Ни один мобильный не работал. У Мэта есть рация, но он, конечно, взял ее с собой.

— Послушайте, это очень важно. Вы знаете, кто ему звонил и куда он ушел?

Рэчел нахмурила брови, ей передалось мое беспокойство, и она уже, наверное, жалела, что пригласила меня войти.

— Да, — спокойно ответила она. — Я брала трубку. Звонил этот, как его… Крис, Колин…

— Клайв? — подсказала я. Нет, пожалуйста, нет!..