Она пробуждается - Джек Кетчам
Чем она зарабатывала себе на жизнь, Доджсон не знал. Лейла рассказала, что в Санторини видела на обочине дороги парня, который стоял и держал в руках табличку с надписью: «Просто плыву по течению».
– Вот и я также, – сказала она.
Она получила диплом экономиста в Университете Макгилла. Но экономику терпеть не могла.
Ей было тридцать лет.
Больше он о ней ничего не знал.
* * *
Они встретились на пляже этим утром. Пришли к выводу, что толстякам не стоит раздеваться на людях. Доджсон заметил у нее склонность к сарказму.
И видел, что ей нравится, когда на нее смотрят.
Поэтому рассматривал ее совершенно бесстыдно.
Он не мог представить себе еще одну женщину, чья внешность настолько соответствовала бы его вкусам. Лейла была стройной и длинноногой. Гибкой, но сильной. Поджарой, и казалось, что ее тело скрепляют не столько мускулы, сколько связки и сухожилия – они проступали у нее на шее, между плечами и грудью, под коленями. Ее упругая кожа имела золотистый оттенок, а на груди виднелись легкие веснушки. Никакой линии загара. Маленькая и красивая грудь с непропорционально большими сосками почти того же цвета, что и остальная кожа. Волосы на лобке выгорели на солнце и стали почти светло-каштановыми. А упругий зад был меньше и выглядел более подтянутым, чем у Доджсона.
Она сводила его с ума.
Когда он смотрел на нее, Лейла ловила его взгляд и уже не отпускала. Он видел, что у нее отличное настроение, и она позволяет ему приударить за ней. На широких полных губах читался лишь намек на улыбку.
Джоджсон почувствовал, как начинает возбуждаться.
На нудистом пляже это представляло определенную проблему, поэтому почти весь день он пролежал на животе.
Сейчас на ней было белое льняное платье, все еще влажные после душа волосы блестели, и он почувствовал, как все повторяется. Эта женщина просто сшибала с ног своей сексуальностью. У Доджсона слегка закружилась голова, ведь сегодня ночью она будет его, если он этого захочет. Она более чем ясно множество раз давала ему это понять сегодня на пляже. Прикосновениями. Взглядами.
В конце концов, он уже достаточно взрослый, чтобы прочитать эти намеки.
И он ее хотел. Теперь уже Джоджсон в этом не сомневался. Именно об этом и говорил Дэнни, когда предлагал ему расслабиться. Но полностью расслабиться оказалось очень трудно, и он подозревал, что Дэнни об этом знает.
Проблема заключалась не только в Лейле.
В последнее время секс стал для него чем-то вроде наркотика.
* * *
Они подошли уже достаточно близко к девушкам, поэтому Дэнни пришлось прошептать Доджсону.
– Взгляни на Мишель, – сказал он. – Правда, она чудесная? Знаешь, мне хочется прямо сейчас нырнуть под столик.
– Действуй. Я пока закажу нам выпить.
– Не искушай меня! Боже мой! А ты посмотри на другую, как там ее? Что за роскошная женщина, приятель! Ты уж постарайся не профукать свой шанс. Я тебе почти завидую!
– Почти?
– Я мужчина верный.
Они сели за столик, Мишель поцеловала Дэнни долгим и страстным поцелуем. Он ей что-то шепнул на ухо, и они рассмеялись.
Лейла смотрела на него с улыбкой, и Доджсон почувствовал сладкое, сильное, горячее предвкушение. Он купался в жаре ее взгляда, но внезапно все превратилось в пепел. А весь его мир вдруг схлопнулся.
«Почему? – подумал он. – Почему?»
Воспоминания захлестнули его потоком.
Он уже в миллиардный раз проклял Марго Перрон за то, что она умерла. Он проклял голос в телефонной трубке: скрипучий механический голос из автоответчика, говорящий ему: «Это Марго. Я не могу сейчас подойти к телефону, пожалуйста, оставьте сообщение, и я вам перезвоню. Обещаю. Пожалуйста, дождитесь сигнала».
Он оставил сообщение.
А потом узнал, что к тому моменту она уже была два дня как мертва, истекла кровью в наполненной водой ванне.
«Обещаю. Пожалуйста, дождитесь сигнала».
Лейла, похоже, все замечала.
– Что случилось? – спросила она.
Он попытался выдавить из себя улыбку и покачал головой.
– Слишком много солнца. И я сегодня ничего не ел. Я лучше выпью.
Она засмеялась. Дэнни начал перешучиваться с официантом. Доджсон заказал двойной скотч со льдом. Греческая водка узо в запотевшем стакане стояла перед Лейлой, но она к ней даже не притронулась.
– Как тебе душ? – спросил Доджсон, чтобы заполнить паузу.
– Я была голой. Мокрой.
Уже лучше. Как блестят ее глаза!
– Горячий или холодный?
– Ой, достаточно горячий.
Она улыбнулась. Доджсон подумал, что у нее чудесная улыбка. Озорная. В ее глазах мелькнуло обещание. Он никогда еще не видел такого эротичного рта. Надо почаще вызывать у нее улыбку. Пусть им обоим будет хорошо.
Марго, проваливай в ад!
Но она не уходила, пока не собиралась уходить.
Доджсон увидел себя в баре Гонолулу, где молча пил, а над морем сгущались темно-синие сумерки. Тогда, спустя много месяцев, он потерял последние остатки мужества, сломался, упал на барную стойку и заплакал.
К нему подошла официантка, пока его тело содрогалось от рыданий.
– Что случилось?
Теперь Лейла изучала его, слегка наклонив вперед голову, словно оценивая. Неужели он снова выдал себя? Разумеется. Она немного приблизилась к нему и положила руку на плечо. Он почувствовал легкий аромат ее духов и свежий запах только что вымытых волос.
– Ну же, – прошептала она. – Что такое?
– Честное слово, ничего. – Доджсон снова улыбнулся. – Схожу с ума от жары.
Она внимательно посмотрела на него. От ее близости кружилась голова. Светло-голубые глаза глядели пристально. Кажется, она решила ему поверить. Ее глаза заблестели, и он заметил в них веселье. Она смеялась над ним?
Нет. Теперь ее взгляд снова стал спокойным. Рука нежно, но решительно сжимала его плечо.
Как странно. Возможно, ему это напомнило Марго. Но на мгновение он вдруг почувствовал себя…
…в ловушке.
Лейла наклонила его к себе поближе:
– Хорошо. Рада, что у тебя все в порядке.
Перевела взгляд с его глаз на губы, а потом обратно.
– Расскажи мне, – прошептала она, – чтобы я обо всем узнала.
– О чем тебе рассказать?
– Просто расскажи.
Доджсон засмеялся и посмотрел на Дэнни и Мишель. Они тоже перешептывались, не обращая на них никого внимания.
– Ну хорошо. Только о чем?
Она подвинулась ближе. Ее ладонь еще крепче сжала его
