Сестра русалки - Майя Эдлин

Лицо припекало нежное июньское солнце, ресницами играл пахнущий водорослями ветер, а над волосами, раскаленной лавой стекавшими по плечам, рукам и груди, кружились сбитые с толку пчелы, приняв Соню за яркий тропический цветок.

Сидевший рядом Ромка дернулся и невнятно выругался.

– Хватит махать руками, – не размыкая век, упрекнула его разомлевшая на солнце Соня.

– А что мне делать? – возмутился он. – Ждать, пока они меня живьем сожрут?

– Не нужен ты им. – Она нехотя открыла глаза и поглядела на шумный рой, исполняющий свой диковинный пчелиный танец. – Их одеколон твой раздражает.

– Какие нежные, – проворчал Ромка.

– Без резких движений, – напомнила Соня.

– Почему мы вообще тут сидим? – Неторопливо, словно в замедленной съемке, он повернул к ней голову.

Не удержавшись, Соня засмеялась:

– Нинку ждем.

– А мы не можем ее ждать где-нибудь в другом месте? Обязательно в эпицентр пчелиной тусовки для этого залезать нужно было?

– Расслабься, Ром. Пчелы – это лучшее, что есть на нашей планете. Если исчезнут пчелы, следом за ними исчезнет человечество.

– Как это связано?

– Некому будет опылять растения, они перестанут цвести. Это приведет к глобальному голоду, и все, людям хана. Поэтому каждую пчелу нужно… Я тебе замахнусь! – гаркнула она на друга.

– Она на меня нападает, – запротестовал тот.

– Пчела никогда просто так не нападает, это очень миролюбивое насекомое.

– Все, кого в свое время жалили пчелы, с тобой бы поспорили.

– Осы, – исправила его Соня. – Люди часто путают пчел с осами. А те да, твари крайне агрессивные и жалят всех подряд без разбора, потому что, в отличие от пчел, при укусе не теряют жало. Пчелы же крайне редко атакуют, для них потерять жало – значит погибнуть, и пчела сто раз подумает, прежде чем связываться с агрессором. Укус для нее – это крайность, самозащита. – Соня взглянула на Ромку, отбивавшегося от негодующей пчелы. – Ты машешь руками, и она видит в тебе угрозу. Успокойся, и она тебя не тронет.

Ромка замер. Пчела, возмущенно жужжа, покружила вокруг и плавно спикировала ему на шею.

– Что на это скажешь? – напряженно прошептал он.

Соня усмехнулась, приблизила лицо к Ромкиной шее и, сложив губы трубочкой, подула на пчелу. Та послушно расправила крылья, подстраиваясь под фальшивый поток ветра, взлетела и пожужжала прочь.

– Ты же кинолог, Ром, – улыбнулась Соня, вновь поудобнее усаживаясь на ступени. – С волкодавами справляешься, а с маленькой пчелкой не можешь?

– Маленькие всегда самые непредсказуемые и опасные, – со знанием дела заметил он. – А ты, кстати, с каких пор стала экспертом по пчелам?

– С детства. Мы с Машкой каждое лето проводили у бабушки, а у нее в яблоневом саду стояли ульи. Наблюдать за пчелами было нашим любимым занятием, у них свой мир со своими законами. Ты, например, знал, что пчелиная матка, в отличие от рабочих пчел, может ужалить несколько раз? И что у пчел матриархат. Мудрейшие, к слову, создания.

– Ты лучше скажи, что делать, если пчела меня все-таки ужалит.

– Достать жало. Даже отделенное от пчелы, оно продолжает выпускать яд.

– Жуть какая.

– А потом… – Соня со знанием дела подняла вверх указательный палец. – Облизать укус.

Ромка недоверчиво скосил на нее глаза.

– Да-да. Во время укуса пчела испускает феромоны, которые сигналят ее сородичам о том, что ты враг. И на тебя слетятся пчелы со всей округи, ей на подмогу.

– И что изменится, если я слижу яд? – все еще не понял Ромка.

– Ты слижешь феромоны. И останешься врагом только для одной пчелы, а это, мой друг, может спасти тебе жизнь.

Ромка посмотрел на вибрирующие от пчелиного жужжания цветки олеандра и перевел на Соню умоляющий взгляд.

– Не бойся, я с тобой. – Не выдержав, она вновь засмеялась. – К тому же совсем скоро мы отсюда уйдем. – Она взглядом указала на зигзагообразную лестницу, из-за очередного поворота которой показались Нина с Альфом.

– Вас тут пчелы еще не съели? – вместо приветствия спросила та и скинула на ступеньки рюкзак, где лежали штатив, вспышка и парочка отражателей.

– Соня у нас заклинатель пчел. – Ромка с Соней улыбнулись понятной им одним шутке.

– Давно ждете?

– Минут десять. – Соня потянулась к Альфу.

– А ты-то чего здесь в такую рань? – обратилась к парню Нина, наблюдая за подругой, тискавшей собаку.

– Не спалось, – ответил Ромка. – В обед все равно на работу, вот и решил прогуляться.

– Не далековато от работы гуляешь? – Усмехнувшись, Нина кивнула на видневшуюся крышу усадьбы. – Вы, я так понимаю, здесь от дяди Миши прячетесь? Гениально.

– А что не так? – Рома проследил за ее взглядом. – Сонька снова накануне на него психанула, мириться пока не хочет, а за кустами нас не видно.

– Ну да, вы же такие незаметные. Одна – огненно-рыжая, второй – под два метра ростом. Просто чемпионы по маскировке.

Соня засмеялась и приподнялась на цыпочки, чтобы сквозь макушки олеандра рассмотреть окна усадьбы. Не заметила в них движения и вновь опустилась на колени.

– Все окончательно зажило, – отчиталась она, разглядывая лапу Альфа, порезанную о разбитую бутылку пару недель назад.

Пес, не удержавшись, лизнул Соню в нос.

– Так зачем тебе фотографии? Для работы?– спросил Рома, поднимаясь со ступеньки.

– Для личного архива. – Нина тут же вручила ему рюкзак. – На, помоги даме. – Тот безропотно натянул лямки на плечо. – Дождемся, когда эти двое натискаются, и пойдем.

Соня еще раз стиснула Альфа в объятиях и поднялась.

– Да что вы понимаете в чистых и искренних чувствах? – сказала она, не отводя взгляда от собаки. – Идем, моя прелесть, не слушай этих двоих, они просто завидуют.

Они вчетвером поднялись по лестнице, вышли на покрытую мелким ракушечником подъездную площадку и повернули по тротуару направо, обходя усадьбу.

– Может, чаю хотите? – Идущая впереди Соня обернулась на друзей. – Даже бутербродов могу наделать.

– Может, потом. – Нина разглядывала свежевыкрашенные стены. Взгляд остановился на окне, в котором махал рукой мальчик. – Салют! – закричала она и вскинула руку в знак приветствия.

Не ожидавший этого крика Ромка вздрогнул.

– Чего вы все такие голосистые-то? – завозмущался он и, проследив за взглядом Нины, тоже помахал младшему брату Сони. – А малой с нами не идет?

– Не хочет, – не оборачиваясь, отозвалась хозяйка дома. – Ему папа новую игру купил, и Антон последние два дня джойстик из рук не выпускает. Даже про Машку забыл.

– Ого, – уважительно отозвался Ромка. – Интересная, должно быть, игра. Надо тоже поиграть.

– У тебя же работа, – напомнила Нина и, сделав скорбное лицо, похлопала его по плечу. – Но ты не волнуйся, Ром, я возьму эту миссию на себя.

– Как благородно, – усмехнулся он.

– Ну так что, откуда начнем? – Соня обернулась к ребятам и