«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

он оказывается растянутым звёздочкой спереди адовского байка.

— Как тебе там? Уютно?

— Ты чокнутый. Нас увидят. Ты разобьёшь байк и убьёшь нас обоих.

— Единственное, что может нам навредить, — это если ты не будешь думать о Хельхейме. Если мы окажемся где-то в другом месте, ты станешь дорожной пылью. Ясно?

— Ясно.

Я завожу байк и проверяю, чтобы ноги моего нового лучшего друга не касались колёс и дороги. Убедившись в этом, я сажусь на байк, включаю первую и делаю разворот на сто восемьдесят градусов. На другой стороне улицы сгоревший продуктовый магазин отбрасывает прекрасную густую тень.

— Думаешь о Хельхейме? — кричу я, перекрывая рёв двигателя.

— Да.

— Надеюсь, что так. Поехали.

Я жму на газ и разгоняюсь, пересекая улицу, едва не задевая по пути заднюю часть велорикши. Когда они у них появились? Беспокоиться уже поздно. Стена быстро надвигается. Надеюсь, мы не окажемся в адовском Фресно[133].

И затем мы скользим по льду. Заднюю часть начинает заносить, так что я выжимаю газ, чтобы выровняться. Когда это удаётся, я сбрасываю газ и ползу вперёд на второй передаче. Я бывал в холодных местах, но это просто смешно. Ветер дует с высоких заснеженных вершин. При каждом выдохе мороз моего дыхания едва не покрывает мне лицо. Я уже практически ощущаю, как в носу и уголках губ образуется лёд. Руки немеют. Если мы не доберёмся в ближайшее время куда-нибудь, всё закончится обморожением.

— Что происходит? — кричит Капитан Саншайн[134].

За следующим поворотом я вижу это. Как и Батчер-Вэлли, Хельхейм представляет собой глубокую впадину, окружённую холмами и сторожевыми башнями. И, как и в другой долине, большинство башен тёмные и выглядят так, будто их не использовали годами. Главное различие между этими двумя местами в температуре. Батчер-Вэлли пылает открытыми ямами с лавой. Хельхейм — это ледник, движущаяся река льда, шлифующая долину и постоянно увеличивающая её размеры. Здесь всегда найдётся местечко для монахинь-блудниц и греховных еретиков.

Я останавливаю мотоцикл возле жилого ангара, покрытого таким количеством снега и льда, что он напоминает дно снежного шара в натуральную величину. Снаружи пара снегоходов и адская гончая. Не могу сказать, в рабочем она состоянии или нет. Я опускаю подножку и обхожу мотоцикл спереди, чтобы отвязать капитана. Мне требуется лишь секунда, чтобы понять, почему он перестал вопить. Его губы смёрзлись. Я слегка бью его по губам. Не с целью причинить боль. Просто чтобы разбить лёд. Ну и слегка взбодрить. Напомнить ему, чья это игра. Я снимаю повязку с его глаз, и он с удивлением оглядывается по сторонам.

— Мы на месте, — говорит он.

— Похоже на то. Вот что будет дальше. Ты капитан. Мы входим, и ты делаешь самое мерзкое, самое злобное офицерское выражение лица в своей жизни. Раздаёшь всем приказы. Заставляешь отдавать тебе честь и целовать в задницу. Затем говоришь им, что хочешь взглянуть на вновь прибывших.

Он дрожит в своём тонком городском пальто. Как и я. Я натягиваю капюшон. Капитан качает головой.

— Что, если это не сработает? Убьёшь меня?

— Почему не сработает?

— Они могут оказаться из другого полка. Они могут не подчиниться моим приказам. Порой солдаты, слишком долго находящиеся так далеко, могут слегка сбрендить.

— Уж постарайся, — говорю я и шепчу худу, которое восстанавливает чары на моё лицо. Капитан качает головой.

— Может, и нет, но разве это не веселее, чем напиваться в одиночестве?

— Нет.

— Не за что. Теперь идём туда и будь мудаком, капитан Блай[135].

Он так быстро направляется к двери ангара, что мне приходится бежать трусцой, чтобы не отстать. Он врывается с утончённостью мамонта на роликовых коньках.

Шестеро охранников уставились на нас. Один стоит возле старой дровяной печи, а остальные рассредоточены вокруг нескольких столов. Раньше здесь было больше охранников. Те, что остались, не особо любят друг друга. Полезная информация.

Едва мы входим, и в лёгкие капитана попадает тёплый воздух, он приобретает вид офицера. Выпрямляется и сверкает взглядом на неопрятных охранников. Плохая новость состоит в том, что они отвечают ему тем же. При виде него никто не встаёт. Никто не отдаёт честь. Адовец возле печи кивает и наливает что-то густое и тягучее из кофейника в чашку.

— Ну, и что же ты натворил, что получил это дерьмовое назначение? — говорит он.

Капитан несколько секунд молчит.

— Солдат, мне кажется, или я не слышал, чтобы ты сказал «сэр» в конце этой фразы? — произносит он.

Солдат у печи, похоже, искренне потрясён.

— Полагаю, нет. Простите. Сэр.

— Спокойно, — говорит капитан. — Я здесь не для того, чтобы исправлять твою грамматику или манеры. Это инспектирование. Я хочу, чтобы один из вас проводил меня к вновь прибывшим.

— Кто ваш друг? — спрашивает сидящий в одиночестве за столом тощий новобранец со сломанным носом.

— И снова я не услышал «сэр» в конце обращения ко мне.

Сломанный Нос, не вставая, распрямляется, но не потому, что следует правилам. В явном напряжении. Так начинаются драки в барах.

— Что это за хер с вами, сэр? Он не похож ни на одного из офицеров из тех, кого я видел. Сэр.

— Не беспокойся насчёт него. Я тот, кто может обеспечить тебе ещё худшее назначение, чем это.

— Хуже этого? — спрашивает парень у печки.

— Тебе нравится запах гнилой и свернувшейся крови, солдат? Хочешь провести несколько лет, патрулируя Стикс?

Сломанный Нос поднимает руку, как в первом классе. Он хорошо проводит с нами время.

— Простите, сэр. Под началом какого генерала вы служите?

— Ты что, допрашиваешь меня, солдат?

— Это простой вопрос, сэр. По чьему приказу вы здесь? Какой долбоёб мог отправить в эту глушь офицера в туфлях и без тёплой шинели? Сэр.

Я понимаю, к чему всё идёт. Наклоняюсь вперёд и шепчу капитану.

— Продолжай их забалтывать, — говорю я и выхожу наружу.

Нахожу хорошую тень за огороженной стоянкой снегоходов и проскальзываю обратно. Выхожу возле печки и перерезаю горло этому адовцу, прежде чем он успевает выплеснуть на капитана горячее пойло из чашки. Отпускаю его тело. Затем шагаю обратно в ту же тень. Снаружи сквозь шум ветра я слышу крики. Возвращаюсь через другую тень, держа в руке «ЗИГ». Всаживаю пули в головы ближайших к капитану двух охранников. Сломанный Нос стоит и наблюдает за моим