В чужом теле (ЛП) - Лаймон Ричард Карл

«В любом случае, — подумал Нил, — Будет плохо».

Я мог бы сохранить ее, бросив Сью.

Я не брошу Сью.

Он подумал о ней, спящей всего в нескольких метрах от него. Остро захотелось подойти к ней.

Однако он знал, что не сделает этого.

Он также знал, что, находясь в таком душевном состоянии он, вероятно, не будет спать большую часть ночи.

Наконец, чтобы уйти от действительности, он поцеловал браслет.

Прикоснувшись губами к голове змеи, он понятия не имел, куда хочет направиться. Куда-нибудь. Подальше отсюда. Подальше от соблазнов, чувства вины и забот.

Через мгновение после того, как его губы коснулись теплого золота браслета, он выплыл из своего тела. Поднявшись к потолку, он увидел голову и обнаженные плечи Сью — серые в сумрачном свете, который просачивался сквозь занавески над диваном.

Если двинусь в этом направлении, то окажусь внутри нее.

Чтобы избежать этого, он направился в противоположную сторону. Прошел сквозь висевшую у Марты на стене картину в рамке с болотисто-речным пейзажем, успев разглядеть подпись художника: Роберт Малкольм Ракер[29]. Потом сквозь стену и через кухонный шкаф, заставленный тарелками и мисками. Проплывая под потолком кухни, он увидел горизонтальные полосы черного и светлого по всей комнате. Он бросился к ним, проскочил сквозь открытые деревянные жалюзи и стекло и оказался снаружи.

Внезапно оказавшись высоко над переулком, он на мгновение запаниковал, ожидая падения.

«Слишком давно этим не занимался, — подумал он. — Благодаря Сью. Я сам не пользовался этой штукой с тех пор, как она попала к ней в руки».

А когда я пользовался браслетом в последний раз? Когда побывал в Карен? Неужели это действительно был последний раз? В понедельник вечером?

Не похоже.

Затем он вспомнил, как сидел на полу мужского туалета в кафе, целовал браслет с твердым намерением проверить Сью, а затем врезался в офицера дорожной полиции по другую сторону двери. Того парня, которого понос прохватил.

Именно это был последний раз. Причем настолько жалкий провал, что его можно и не считать.

«Зачем я вообще это делаю?» — задумался он.

При взгляде назад казалось, что все его путешествия с браслетом оборачивались катастрофами того или иного рода.

Кроме самого первого.

Экспериментального путешествия в Элизу.

Оно было чем-то чудесным, волшебным.

Но с тех пор путешествия не приносили ничего, кроме неприятностей.

Может, мне стоит вернуться в квартиру Марты и…

Он почувствовал внезапное притяжение, рывок невидимой связи, как будто тот, кто управляет такими вещами, начал тянуть его назад.

Нет! Я не это имел в виду! Все нормально!

Сопротивляясь притяжению, он обнаружил, что снова скользит вперед сквозь ночь. Не зная, где он находится, Нил изучал расположение зданий и улиц под ним.

Знакомая территория.

Не делая никакого сознательного выбора относительно места назначения, он, должно быть, направился прямо в свой район.

«Надо убедиться, что я не влечу опять в квартиру Карен», — сказал он себе.

Хотя, почему бы и нет? Пока я не во плоти… Побыть в ее теле в тот раз было прикольно.

«Забудь об этом», — услышал он свой комментарий мысленно, но не ушами.

Пробормотал ли он вслух в гостиной Марты «Забудь об этом», сидя в кресле?

Может быть. Во вторник вечером в отеле «Апач», когда сознание Сью было в нем, ее тело извивалось, стонало и задыхалось. Однако она ничего не говорила.

Может, слова не передаются.

Или все-таки да?

Надеюсь, я ее там не разбудил.

Увидев внизу свой дом, Нил задумался, что делать дальше. Навестить кого-нибудь из соседей?

Как насчет Мисс Вселенной?

«Этого только не хватало, — подумал он. — У меня и так достаточно проблем, чтобы еще запрыгивать сейчас в какую-то безмозглую красотку. Да и наверняка она сейчас спит».

Сейчас наверняка все уже спят.

Не все.

С высоты Нил видел бурную деятельность: вертолет кружил в небе недалеко от Сенчури-Сити[30]; несколько авиалайнеров, направляющихся в международный аэропорт, вероятно, в десяти милях отсюда, пронзали посадочными огнями темноту; легковые автомобили и грузовики доставки тут и там бесшумно скользили по хорошо освещенным и малолюдным улицам; черно-белая полицейская машина остановилась на бульваре Пико и осветила район сине-красными вспышками, когда двое полицейских вышли и направились к светлому фургону. Он увидел тут и там нескольких людей, выгуливавших собак. Увидел кошку, перебежавшую дорогу и исчезнувшую под припаркованным автомобилем. В разных направлениях он видел освещенные окна, за некоторыми виднелись движущиеся фигуры: возможно, уборщиков, работавших в офисах высотных зданиях; людей на верхних этажах жилых домов, кондоминиумов и многоэтажек, которые по каким-то причинам все еще не спали и не потрудились задернуть шторы. В некоторых окнах мерцали телевизоры.

«Нет недостатка в выборе людей», — подумал Нил.

Поохотиться за кем-нибудь интересным?

«Только лучше тщательно подойти к этому вопросу, — предупредил он себя. — У тебя только одна попытка за путешествие. Будет обидно оказаться в никчемном человеке».

Почему бы и нет? Почему не поэкспериментировать? У меня впереди вся ночь — по крайней мере, сколько там от нее осталось. Я мог бы попрыгать туда-сюда, опробовать с полдюжины человек…

Под ним внутренний двор и бассейн его собственного здания выглядели заброшенными.

Он подумал, не следует ли ему быстро пролететь по своим комнатам, проверить обстановку.

И понял, что он обязан это сделать — теперь, когда подумал об этом. Иначе неопределенность будет его терзать.

Поэтому он спикировал вниз, перемахнул через перила балкона и через оштукатуренную стену в свою спальню. Вихрем метнулся под кровать, ворвался в шкаф и пролетел через его стенку в ванную. В ванне никого, в унитазе ничего.

Он двинулся дальше, огибая углы, просачиваясь сквозь стены и мебель, всюду выискивая в темноте признаки незваного гостя.

Ничего.

Опасности нет.

Он вылетел через парадную дверь, мягко врезался в мужчину и закричал.

Глава 40

Распутин!

Он стоял, сгорбившись, прямо за дверью в квартиру Нила, и орудовал парой тонких стальных отмычек, глубоко погруженных в замочную скважину.

У Нила не было возможности его увидеть.

Он просто столкнулся с темной массой по другую сторону двери и испуганно вскрикнул.

Оказавшись внутри, Нил сразу узнал его.

Он почувствовал горячую боль от пулевых ранений. И дрожащее напряжение в мужчине — отчасти страх, в основном возбуждение.

Ледяную дрожь в кишках.

Напряженность в пенисе, который упирался в переднюю часть брюк.

Бушующую странную дикость в его сознании.

Давай, давай, малыш. Ну же. Открывайся для папочки.

Хоть бы на сей раз этот гондон был дома. О-о-о, какой же это будет кайф. Хоть бы он был дома.

Давай, малыш.

Пока продолжался этот безмолвный монолог, разум Распутина проигрывал отложившуюся в памяти сцену о незнакомце, темной и неопределенной фигуре, стоящей в нескольких метрах от него во мраке среди деревьев, и стреляющей в него из пистолета. Как раз в момент, когда из дула вырвался огонь и грохот разорвал тишину, его разум переключился на новую сцену — голый мужчина, пригвожденный к полу, кричащий и корчащийся. Распутин представил себя стоящим на коленях между раздвинутых ног мужчины, протягивающим вперед плоскогубцы…

«Предполагается, что это я?» — удивился Нил.

Парень с пистолетом во тьме определенно был Нилом, который стрелял в Распутина воскресной ночью. Парень на полу, которого собирались обрабатывать плоскогубцами, четко видимый в фантазии Распутина, был ростом с Нила, но волосы и лицо были не те.