Дурной ген - Робин Кук

Джек уже почти час как проснулся, но лежал, не шевелясь, и волновался о наступающем дне. Едва только взошло солнце, он соскользнул с кровати, постаравшись, чтобы матрас не распрямился слишком резко, избавившись от его ста шестидесяти восьми мускулистых фунтов. Он совершал такую ошибку прежде, и в результате Лори чуть ли не катапультировалась со своей стороны кровати. Но сегодня утром Джек категорически не хотел будить жену, чтобы та могла поспать как можно дольше: из-за предстоявшего днем общего наркоза Лори не могла ничего есть, а пить ей разрешалось только воду.

Несколько мгновений Джек просто смотрел на жену. Та лежала на своей половине кровати, повернув к нему голову, обрамленную густыми каштановыми волосами. Он знал, что накануне вечером Лори приняла снотворное, а в тех редких случаях, когда она это делала, ей удавалось проспать на удивление долго. Джек надеялся, что биопсия покажет отрицательный результат и операция пройдет гладко. Он по-прежнему предпочел бы сам лечь под нож хирурга, потому что беспокойство за Лори грозило испортить весь день. Зная себя, он понимал, что лучше всего с головой уйти в работу.

Джек сходил в ванную, быстро побрился, еще быстрее принял душ. Благодаря планировке квартиры он мог выйти из ванной прямо в так называемую гардеробную, не возвращаясь в спальню.

Одевшись, он первым делом отправился посмотреть на Эмму. Та крепко спала и выглядела такой же умилительной, как всегда. Сегодня Джек не тревожился о дочери: предстоящий ей день ничем не отличался от всех других; девочка не понимала, что жизнь ее матери на какое-то время окажется под угрозой. К несчастью, этого нельзя было сказать о Джуниоре — вчера вечером они с Лори провели разговор с сыном. Без сомнения, Джей-Джей понял ситуацию. А еще решил сделать вид, будто ему все равно, однако Джек не сомневался, что это лишь поза. Близость с сыном позволяла ему понять, что делается у мальчика внутри.

Выйдя из комнаты Эммы, Джек зашел к Джей-Джею и не мог не улыбнуться, увидев, что тот накрутил на себя все простыни и крепко спит с выражением полного умиротворения на лице. Джек хорошо помнил себя в четвертом классе, помнил, каким необузданным был в то время, и мимолетно задумался: интересно, нынешние педагоги захотели бы его обследовать при таком-то поведении? Естественно, ответа на этот вопрос не существовало, но Джек никак не мог от него отделаться. Он свыкся с мыслью о психологическом освидетельствовании Джуниора и теперь руководствовался мнением Лори: чем больше они знают о сыне, тем лучшими родителями для него будут. Однако его резко отрицательное отношение к тому, что многим детям, особенно мальчикам, необоснованно ставят СДВГ и сажают их на препараты, не изменилось. Если нечто подобное предложат Джей-Джею, думал он, пусть позаботятся о чертовски хорошей аргументации и рассмотрят мнение нескольких специалистов, а не одного-единственного.

Хотя будильник сына должен был зазвонить только минут через пятнадцать, Джек положил руку сыну на плечо и слегка сжал. Ему пришлось тряхнуть мальчика несколько раз, прежде чем тот открыл глаза. Увидев отца, Джей-Джей сразу сел и нервно спросил:

— Сколько времени? — Видимо, он решил, что проспал.

— Еще рано, — тихонько ответил Джек. — Все пока спят. Я просто хотел поговорить с тобой, пока не уехал на работу.

— Про что?

— Про мамину операцию, — пояснил Джек. — Ты думал о ней после того, как мы вечером обсуждали ее с тобой и с мамой?

— Да, немножко.

— И какие у тебя чувства?

— В смысле? — переспросил Джуниор.

— Тебе страшно? Ты волнуешься оттого, что мама несколько дней пробудет в больнице? Или еще о чем-нибудь?

— Не знаю, может, капельку. Можно я сегодня не пойду в школу?

Джек вгляделся в лицо сына, пытаясь понять, почему он хочет остаться дома. Зная пристрастие Джей-Джея к компьютерным играм, Джек, разумеется, заподозрил, что дело скорее в них, чем в смятении чувств, но разве можно быть уверенным в таких вещах?

— Значит, ты хочешь посидеть дома?

— Может быть, — сказал Джуниор.

Джек внутренне улыбнулся, сделав правильные выводы из его уклончивости, и, чтобы проверить свои подозрения, заметил:

— Если не пойдешь в школу, времени на компьютерные игры у тебя будет очень мало.

— А почему?

— Потому что придется попросить, чтобы из школы прислали все материалы, которые ребята будут проходить в классе. А ты должен будешь выполнить задания дома, — объяснил Джек. — Но дай-ка я тебе кое-что скажу. Если ты волнуешься насчет маминой операции, может, лучше пойти в школу? Там тебя займут делами, и переживать станет некогда. Поэтому и я иду на работу, причем собираюсь работать особенно много. Что скажешь?

— Тогда мне лучше пойти в школу, — вздохнул мальчик.

— Я позвоню тебе, как только операция закончится, — пообещал Джек. — Как тебе такой вариант?

— Хорошо.

— И ты можешь позвонить мне в любой момент по любому вопросу.

— Да, я знаю, — кивнул Джуниор.

— Хочешь, спустимся в кухню и позавтракаем вместе? — предложил Джек.

— Ага, — выпутываясь из простыней, отозвался сын.

Завтрак был несложным делом, потому что состоял из апельсинового сока и хлопьев с молоком. Разговор крутился вокруг предстоящих выходных с обещанием покататься на велосипеде и поиграть в парке в лакросс. Когда они поели, Джей-Джей пошел наверх переодеваться в школьную одежду, а Джек написал Лори записку. Хоть он и предложил отвести жену в больницу, она решительно отказалась. Ей хотелось, чтобы он был в бюро на тот случай, пусть и маловероятный, если Джорджу Фонтуорту понадобится помощь. Лори настояла, чтобы муж не устраивал суеты из-за того, что она назвала «небольшой процедурой», и заявила, что предпочитает добираться до больницы самостоятельно. Джек не стал спорить.

Напоследок он кратко переговорил с Кейтлин, дал ей последние инструкции и убедился, что его мобильный номер у нее в списке избранных, если вдруг понадобится позвонить, хотя им обоим казалось, что такое вряд ли произойдет. Потом Джек попрощался с сыном, сел на велосипед и поехал к югу.

Следующую тридцать одну минуту он получал удовольствие от жизни. Сочетание погоды и привычной физической нагрузки прояснило мысли. Даже дорожное движение казалось не таким плотным, как всегда, и Джек спокойнее обычного реагировал на такси и другие автомобили. Ровно в семь пятнадцать он вошел в комнату для опознаний, хлопнул по газете в руках Винни и спросил Дженнифер насчет интересных дел, которые появились за ночь.

— Ночь была вроде как спокойной, — сказала Дженнифер, наливая себе кофе. — Но есть одно дело, которое может тебя заинтересовать. Там даже полицейские запутались, убийство это или самоубийство.

— А предсмертная записка есть? — полюбопытствовал Джек.

— Не знаю, — пожала плечами