Евгений Кукаркин - Я - Кукла. Сборник повестей

В предбаннике я аккуратно разделся, бросил костюм в отстойник одежды для сжигания и еще раз обмывшись щелочью, вышел к девчонкам. Саша и Ира уже включили приборы и они гудели и щелкали всасывая в себя первую информацию. Они не смотрели на меня, все внимание было обращено на подопытную женщину.

Она уже не кричала. Ее лицо, обклеенное датчиками, было опрокинуто к нам, она глядела на нас мученическими, заполненными влагой глазами. Слезы потекли по щекам и первые капли упали на пол.

Саша, обхватив голову руками, вдруг рванулась от стеклянной стенки и упала в кресло. Глухое рыданье раздалось в комнате. Прошло два часа. Ни кто не уходил. «Огневка» вцепилась в женщину. Через стекло было видно, как розовели пятна на ее теле. Женщина начала корчиться от чесотки и боли. Пятно на бедре приобретало зловещий фиолетовый характер.

Вдруг, дверь в лабораторию открылась и показался Витек, в офицерской форме с четырьмя охранниками сзади. Его глаза были мутными от алкоголя. Он оглядел лабораторию, посмотрел через стекло на корчащуюся женщину, потом на меня.

— Ну, ты говно, — обратился он ко мне. — Раздевайся.

— Что?…

— Раздевайся говорю.

Витек вытащил из кобуры пистолет. Кто-то из девочек закричал. Алла бросилась к Витьку.

— Витек, что ты делаешь, опомнись?

— Ах, это ты курва. Потаскушка, проститутка……

Он ударил ее по голове пистолетом и она как подрубленная упала на пол.

— Молчать. Все на пол ссуки. Ты что не понял, что я говорю. Раздевайся.

Выстрел грохотом ударил по ушам. Где-то зазвенела разбитая посуда. Я разделся до трусов.

— Снимай все. Марш. — он указал пистолетом в камеру.

Я вошел в нее.

— Дальше, дальше.

Витек вслед за мной не побоялся войти в камеру и стоял в дверях с ненавистью глядя на меня.

— Ложись на нее. Ложись говорю.

Я раздвинул провода датчиков и лег на горячее, буквально раскаленное тело женщины.

— Вот так-то сволочь. Теперь подыхай.

Он вышел из камеры, махнул рукой охранникам и они вышли из лаборатории. Я соскочил с женщины и подлетел к стеклу.

— Девчонки, слышите девчонки.

Кроме лежащей на полу Аллы все поднялись и с ужасом смотрели на меня.

— Девчонки. Нужна ванна с холодной водой. Нужно много льда.

Первой опомнилась Валя, она бросилась из лаборатории, крикнув на ходу.

— Сашка готовь ванну. Ира, за мной в холодильник.

Ванна была у нас в препараторской комнате, где мыли посуду. Саша и одна из девочек бросились туда. Ира убежали вслед за Валей. Одна из девушек хлопотала над Алкой. Я опустился перед стеклянной стенкой на пол и стал ждать событий.

Первый зуд начался на животе минут через тридцать, потом перекинулся на грудь, плечи. Медленно поднималась температура. Появились с холодильника девчонки, неся в брезентовых мешках лед. Они вошли в препараторскую и через пять минут выскочив из нее, понеслись опять за льдом.

— Толя. — за стенкой передо мной кричала Валя — Потерпи немного. Ванна забита грязной посудой и ее не отмыть. Мы сейчас… освободим и все…

Я кивнул головой. Она убежала опять.

Появилась первая боль и ломота во всем теле. Температура была уже около 38 градусов. Прошло еще пол часа. Возле стенки кто-то стоял. Я поднял голову и увидел Алку. Она стояла у стеклянной стенки, облокотившись на нее руками и глядела на меня. С правого виска протянулась криво на подбородок засохшая струйка крови. Губы ее шевелились. Я опять опустил тяжелевшую с каждой минутой голову.

Кто-то постучал в стекло. Передо мной стояла Валя и жестами показывала в направлении препараторской. Я встал и почувствовал, что пол подо мной не прочный. Двери предбанника и камеры были открыты и я пошатываясь пошел в них. Все девочки были в лаборатории и стояли прижавшись к стенкам со страхом глядя на меня. Я вошел в препараторскую, и увидел ванную полную льда и воды. С трудом влез в ванну. Вдруг, моя нога поскользнулась и я грохнулся в ледяную кашу, уйдя с головой под воду.

Какая все-таки приятная ледяная вода. Сознание подсказывало, высунь нос, дыши и я дышал. Через десять минут онемели ноги, начало дубеть тело и руки. Холод начал проникать все глубже и глубже внутрь, ближе к сердцу. Вместе с холодом стало приходить сознание и спадать температура. Я начал чаще окунаться, высовывая на поверхность только нос. Чей-то голос спросил.

— Ну, как?

Перед ванной стояла Валя.

— Кажется выкарабкался. — прохрипел я.

— Тебе чего-нибудь надо?

— Нужен спирт. Протереться и выпить.

— Сейчас принесу.

Валя исчезла, а я стал чувствовать, что коченею.

— На.

Надо мной повисла бутыль со спиртом. Я пытаюсь поднять руку и чувствую, что она онемела. Наконец рука вышла из воды, кожа была синюшной с мелкими точками пупырышек. С трудом разжимаю пальцы и беру стекло, только бы не уронить. Умница Валя, что открыла пробку. Спирт льется в рот и мимо рта. Дыхание перехватывает и волна тепла несется вниз по телу. Пытаюсь встать и еле-еле перебрасываю ноги через стенку ванны. Валя уже одела защитную одежду, маску, перчатки и прорезиненный передник. Она взяла бутылку и растирает спиртом мое онемевшее синее тело. Жар огнем охватывает его и я чувствую, что сваливаюсь в сон.

— Валя, там есть койка?

— Да. Стулья девчонки сдвинули и накрыли занавесками. Пойдем.

— Не надо. Я сам.

Я дошел до стульев, упал на них и провалился в глубокий сон.

Я выжил. Но если «огневка» отпустила меня, то в свои лапы захватила пневмония.

Меня лечили. В раю есть все и все лекарства, но в раю есть и страх, что каждый может заразиться и умереть. Поэтому больницы меня не брали и первые пять дней я пролежал в спец изоляторе при институте. В больницу взяли Алку и мне передали, что у нее травма головы. Валя, особенно Валя, и девочки ухаживали за мной. Они меня кормили, пичкали и кололи лекарствами. Я пошел на поправку. «Огневка» оставила на мне свои следы. Желто-коричневые пятна, там где были очаги, остались на коже. Я попросил девчонок сделать соскоб и провести анализ этих участков кожи.

Ко мне зашел Марк Андреевич. Он присел на стул, любезно представленный ему Ирой.

— Здравствуйте, Анатолий Петрович. С выздоровлением вас.

— Спасибо Марк Андреевич.

— Ну как вы себя чувствуйте?

— Хорошо. Больничный врач сказал что через неделю выпишет.

Марк Андреевич недовольно пожевал губами.

— Ну…, ну…. Здесь я просмотрел ваши анализы, тех пораженных участков кожи и пришел к выводу, что вы получили временный иммунитет.

— Как временный?

— Так. Вирус не погиб, он впал, как бы сравнить, в кому. Палочки закрутились в спиральки. Я пытался оживить некоторые из них и мне это удалось путем раздражения.

— Так выходит, что я опять могу, в какой-то момент «х», получить «огневку».

— Наверняка. А может и нет. Все это интересно и можно уже сделать кой-какие выводы. Вода является источником заражения — раз. С наступлением холодов, болезнь пойдет на спад — два.

Он сделал паузу. Опять пожевал губами.

— Я думаю, раз вы здесь лежите, не могли бы вы продолжить опыты дальше, тем более, живой материал еще есть.

— Я еще очень слаб, прошу вас, дайте хоть три дня.

— Хорошо. Три дня.

— Можно вас спросить Марк Андреевич? Витька наказали?

— За что? За то, что он вас заразил? Так вы же для него зек. Как эти санитары, что вас обслуживают. Они такие же пожизненные зеки, как и вы. А чем вы отличаетесь от подопытных смертников? Да ничем.

— Выходит я пария для этого общества.

— Выходит. Но вы по сравнению с другими имеете привилегии. Виной тому ваша голова. Но вы больше не беспокойтесь. Витька мы предупредили, он больше вас трогать не будет.

— Но от куда Витек разбирается в том, что мы делаем? От куда он знает микробиологию?

— Он является координатором работ между военными и нами и фактически финансирует и ведет работы по блоку четыре. Витек очень грамотный и умный мужик, жаль только пьет.

— Сволочь.

— Ну это вы зря. Он еще вам может пригодиться.

— Я бы хотел переехать в гостиницу. Как вы думаете стоит это мне сделать?

— Да отправляйтесь. Я считаю, эти вирусы не скоро у вас оживут. Я еще подумал, мы к вам прикрепим одного специалиста, пусть он вас держит все время под контролем. Берет анализы исследует кровь и кожу, пусть пишет диссертацию.

— Я не возражаю, Марк Андреевич.

— Вот и хорошо. Давайте быстрей поправляйтесь. До свидания Анатолий Петрович.

В гостинице меня встретили, как пришельца с того света. Администратор переполошился.

— Извините, Анатолий Петрович. Нам сообщили, что вы… заболели и скончались. Документы я еще не успела сдать, неделя не кончилась, а вот ваши вещи мы сдали на обработку. Я думаю навряд вы их получите, их наверно уже сожгли. Номер ваш ни кто не занимал. К нам народ не часто приезжает. Но вы погодите, сейчас.