Рассвет - Дэниел Краус

WWN

39. Саркофагиды

– Твою мать, да ты издеваешься надо мной, гребаный ублюдок!

Луис Акоцелла прокричал это в свой телефон – его лучшего друга и заклятого врага. Поощряя самые неожиданные решения Шарлин: проломить красную пластиковую вывеску Wendy’s, уклониться от столкновения или уничтожить целую клумбу с розами, чтобы выбраться из узкого проезда, – Луис умудрялся перебирать дрожащими пальцами многочисленные, многосложные пароли, необходимые для открытия мобильной версии домашней страницы ССДС. Он хотел вручную загрузить то, что, по его мнению, стало ключевым открытием в деле Джона Доу: его смогло убить повреждение мозга, и ничего другого.

Оказывается, его гребаный доступ был привязан к гребаному защищенному IP-адресу гребаного морга. У Луиса была реальная гребаная информация, которая могла спасти реальные гребаные жизни, и не было никакого гребаного способа ее распространить. А все из-за дерьмового сигнала.

Для Луиса эта тревога была настолько знакомой, что даже успокаивала, и он принял ее, высунув телефон из опущенного пассажирского окна, как будто это хоть немного могло помочь. Закрыл все фоновые приложения, словно они как-то могли мешать сигналу. «Приус» врезался в отбойник. Поток машин двигался со скоростью всего пятнадцать километров в час, но машину трясло. Препятствие явно было больше, чем «лежачий полицейский». Луис посмотрел в зеркало заднего вида.

– Не оглядывайся, Акоцелла.

Хороший совет. Учитывая, что они видели в морге и после, лучше было не знать, даже если инстинкты врача вопили другое. Луис пожал плечами и посмотрел на Шарлин, надеясь сойти за дурачка, что помогло бы им продержаться еще пять минут. Все равно что латать в детстве велосипедную шину вместе с братом Маноло. Заплатки из резины, посаженной на клей, держались несколько километров, и Луиса это вполне устраивало. А сейчас устраивал маневр, отвлекающий от того ада, что выполз из холодильников морга и начал наводнять улицы Сан-Диего.

Луис вспомнил, как бежал из Испанского дворца «Фаби», когда впервые увидел тело Джона Доу – мягкий комок мяса под эстакадой. Каким дурацким казался теперь его спор с детективом Уокером. За прошедшие часы Луис увидел множество подобных комков на тротуарах, газонах, верандах и детских площадках, он на все это успел насмотреться. Тем не менее называть это Армагеддоном было преждевременно: круглосуточные закусочные все еще раздавали смертельные дозы холестерина в пакетиках, а ночные пункты обналичивания все еще принимали чеки.

По-настоящему из строя вышло только одно – дороги. Где-то, должно быть, вышла из строя электростанция, отключив светофоры и уличные фонари. Даже пассажир, держащий в голове всю карту города, и водитель, владеющий навыками уличных гонок, не смогли бы добраться куда-то: на междугородних шоссе, двухполосных дорогах, проселочных путях, в переулках – какой бы маршрут они с Шарлин ни пробовали – их ждала авария, повсюду были брошенные или перевернутые кверху дном автомобили. Луис почувствовал, как рука Шарлин сжала его запястье.

Может, это просто страх или поиск чего-то знакомого, но ему было приятно.

Ему пришлось вырвать из хватки запястье, чтобы набрать Розу. Телефон сообщил, что Луис звонит уже в тридцать третий раз. И снова – мертвый сигнал, которого Луис прежде не слышал.

Машина снова дернулась, когда Шарлин нажала на тормоза. Прямо за окном Луиса была ветеринарная клиника. Из-под дверей взметались ошметки грязи, а из оконных стекол торчали шерсть и чьи-то усы. Животные пытались выбраться наружу. Луис включил было камеру, чтобы сделать снимок, но память уже была переполнена. Он выругался, пролистал назад и, прищурившись, вгляделся в миниатюры, чтобы выбрать фотографию для удаления.

– Вроде какие-то аборигены верили, что фотографии крадут душу? – спросила Шарлин.

– Если это правда, – сказал Луис, – то мы все давно пусты внутри.

– Минутка заевшей пластинки: тебе нужно перестать пялиться в телефон.

– М-м-м-м-м.

– Чертовщина творится вокруг, Акоцелла. Творится прямо у нас на глазах.

– Черт! Ну конечно!

– Не ожидала такого энтузиазма.

– Нет! Гребаные социальные сети! Вот как я поведаю миру!

– О, да ладно.

Он закрыл «Избранные контакты», свайпнул, ища Twitter.

– Тейлор Свифт, Джастин Бибер… Я верю в вас, ребята.

Шарлин фыркнула, и Луис ухмыльнулся: еще одна заплатка на еще одной шине. Луис был рад, что его спутница не теряет бодрости духа. Глядя на нее, он вынужден был признать, что Шарлин сейчас хороша как никогда: она давно сняла форму и теперь сидела в потертых джинсовых шортах и фланелевой рубашке с глубоким декольте, а развевающиеся светлые волосы походили на мыльную пену.

Луис и раньше видел, как она меняется в сложные моменты, возвращая ловкость и энергию юности. Шарлин будто снова оказывалась в Паркчестере, пьяная и разбитная. И бесспорно, красивая.

И никогда он не был так благодарен за это, как сегодня. Дом Акоцеллы был в пятнадцати километрах от морга, в пятнадцати минутах езды, будь это обычная ночь, но сейчас…

Они ехали уже несколько часов, и Шарлин по-прежнему сохраняла идеальную осанку. Луису повезло, что она у него есть. Хоть что-то в этом мире неизменно.

Без черного юмора в морге приходилось туго. Теперь без него было просто не выжить, если они хотели избежать трех больших грозных вопросов, пока не доберутся до Ла-Меса.

Первый: жива ли Роза? Этот вопрос настолько выходил за рамки представления Луиса об обыденной реальности, что он с легкостью отодвинул его на второй план, к нелепостям вроде вторжения йети.

Второй вопрос становился ясен Луису, когда Шарлин смотрела в зеркало заднего вида. Избежать этот вопрос было сложнее. Линдоф, человек из отеля «Трамп Интернэшнл», их преследовал? Или с Линдофом были связаны другие люди? Этот человек ввергал Луиса в панику, и, как бы ему ни хотелось опровергнуть слова этого засранца, паника брала верх. Луис знал людей, которые говорили подобно Линдофу людей, облеченных властью. Они если таили злобу, то на всю жизнь. У Луиса было предчувствие, что он еще долго будет смотреть в зеркало заднего вида.

Третий вопрос, конечно, был самым важным. Что, черт возьми, это было? Когда они съехали на обочину, чтобы избежать толпы людей на автостраде имени Мартина Лютера Кинга-младшего, Луис увидел табличку на здании «Хоум Депо», откуда выбегали люди с мотыгами, шестами и прочими тяжелыми предметами, а рабочие в оранжевых жилетах бросались в погоню за ворами. Он представил себе табличку на вершине церкви Святого Стефана, которая, похоже, проводила импровизированную ночную службу, а у каждой двери стояли вооруженные до зубов прихожане.

ЭТО МЕСТО, ГДЕ СМЕРТЬ РАДА ПОМОЧЬ ЖИЗНИ

Только вот «место» вышло далеко за пределы офиса Луиса, а как именно мертвые «помогают» живым, оставалось совершенно неясным. И все же