Красота красная - Аранца Портабалес

Такой же, как у Кси.

Я беру лезвие.

И снова голос Сары заполняет все вокруг. Я закрываю глаза и смотрю на ее губы, снова и снова повторяющие одни и те же слова. «Я знаю, что это была ты». «Ты клянешься?» «Если я узнаю, что это ты убила мою дочь, тебе лучше взять еще одну гребаную бритву». Ее голос отражается от стен комнаты. Все ее слова сводятся к одному.

«Сделай это».

«Сделай это».

«Сделай это».

Кризис

Ана рассеянно посмотрела на сына. Он спал все утро, и его неподвижность настораживала. Доктор заверил, что для него нормально спать. Однако она до сих пор чувствовала страх внутри. Как только позвонила мать, она поняла, что случилось что-то плохое.

«В словаре нет определения для того, кто теряет ребенка».

Слова Сары Сомосы пришли на ум, когда Ана ехала в больницу, не зная, в каком состоянии обнаружит Мартиньо. На мгновение она вспомнила, как беспомощно Сара плакала в доме Санти, умоляя не закрывать расследование смерти Ксианы.

Потерять ребенка.

Потерять Мартиньо.

Ана протянула руку и погладила его по лицу. В следующую секунду в памяти всплыла тысяча воспоминаний о детстве сына. Будучи жутко упрямым, он всегда всем отвечал «нет». Это было первое слово, которое он сказал. «Нет» всегда и по отношению ко всему. Ана откинула челку с его лба и устремила взгляд на нос, такой же, как у Тони.

– О чем ты задумалась?

Голос матери вывел ее из задумчивости.

– Я думала о том, как, наверное, тяжело терять ребенка. Вспомнила о деле, которым мы занимаемся. До сих пор я думала только о том, чтобы поймать убийцу, но теперь думаю о родителях. О том, что они, должно быть, чувствуют.

– Ты хочешь пойти в участок? Ребенок спит. Если что, я позвоню тебе.

– Ну, я не знаю. Сегодня суббота. Не знаю, получу ли что-нибудь новенькое, но вряд ли я когда-нибудь подойду ближе.

Ана поцеловала сына и зашагала к выходу. Захотелось позвонить Санти. И пусть она знала, что должна позвонить ему, но не чувствовала в себе сил. Ее накрыло моральное истощение. Ана устала от попыток нормализовать то, что было совсем не нормальным.

Она выходила за дверь, когда мобильный начал вибрировать у нее в сумочке. Санти. Она сделала глубокий вдох и, подняв трубку, даже не дала ему возможности открыть рот:

– Я направляюсь в участок. Ты там? Что-то случилось?

– Да. Бреннан только что звонил мне из Санхенхо. Лия Сомоса снова перерезала вены.

– Но с ней все в порядке?

– Без понятия. Я собираюсь поехать в больницу Сальнес. Забрать тебя? Ты поедешь со мной или предпочитаешь остаться с Мартиньо?

– Мартиньо в порядке. Отдыхает. С ним моя мать. Нас не выписали, потому что сегодня выходные. Ты заберешь меня здесь, у больницы?

– Дай мне пять минут.

Ана ждала у дверей больницы. Санти приехал очень быстро. Выглядел он усталым и очень серьезным, хотя Ана запретила себе жалеть его.

Взмахнув рукой, она поприветствовала Санти.

– Привет. Все хорошо? С сыном все в порядке?

– С сыном все в порядке, – кивнула Ана. – Как это случилось?

– Я многого не знаю. Бреннан позвонил мне из машины скорой помощи, в которой ее перевозили. Она все еще была жива. Я ужасно разозлился. Похоже, он оставил Лию с Тео и Сарой при условии, что те не выпустят ее из виду. Но там что-то должно было произойти. Сара и Тео уехали в Сантьяго, и Лия осталась одна. Честно сказать, ей лучше не умирать, иначе Сара Сомоса взвалит на себя бремя смерти сестры до конца своей жизни.

– Ну же, перестань! Что это за чушь – взваливать на себя чужую вину? У этой женщины уже убили дочь! Она оставила какую-нибудь записку? Что-нибудь?

– Я не знаю. Не мешало бы нам обойти дом до прихода Сары и Тео.

– У тебя есть адрес?

– Бреннан дал на днях. Мы можем поехать туда вместо больницы. Серьезно, Бреннан был вне себя. Я не совсем понимаю, какие отношения у этих двоих.

– В каком смысле какие отношения?

– Я тебе не рассказывал. В прошлую субботу, когда мы ехали к тебе домой, я увидел их в машине напротив. Было девять часов вечера субботы. Это не обычная терапия. В понедельник я отправился побеседовать с Бреннаном, и он очень нервничал. Говорю тебе, у них что-то есть.

– Что-то? Отношения? Она ведь его пациентка! И ты не считал, что это достаточно важная информация, чтобы со мной поделиться? Черт возьми, Санти, прошла почти неделя! Ты когда-нибудь перестанешь что-то скрывать от меня? Решать, что мне важно знать, а что нет? Я так не работаю. С каждым открытием первое, что я делаю, – это рассказываю тебе об этом!

– Потому что я твой начальник!

– Ты можешь прекратить повторять это раз и навсегда, черт возьми? Это твоя мантра для всего? Напоминать мне, что ты мой начальник?

– Хватит, Ана, прекрати. Ты здесь. Я отстоял тебя у Гонсало. Я позвонил тебе, как только Бреннан позвонил мне. Я не собираюсь больше оправдываться!

Ана поняла, что он зол. Скорее даже не просто зол. Не отрывая взгляда от дороги, Санти крепко сжимал руль, а на его челюсти играли желваки. Захотелось отмотать время назад и не начинать с ним спорить.

– Если то, что ты говоришь, правда, – заметила она, пытаясь возобновить разговор, – если у Бреннана личные отношения с Лией Сомосой, как мы можем ему доверять?

– Дело еще и в том, что у нас не очень хорошо складывается общение. Я подумываю о том, чтобы попросить его провести экспертизу.

– Возможно, мы уже опоздали на экспертизу.

– Как считаешь, если она умрет, нам станет ясно, что это сделала она?

– Если она умрет, мы потерпим неудачу. Мы никогда не узнаем, что пришло ей в голову, когда она решила убить свою племянницу.

– Видит бог, возможно, ее единственным намерением было досадить Тео. Или Саре.

– Досадить им? Почему? – Ана внезапно повернулась к Санти. – Подожди минутку. А вдруг ты прав? Вдруг убийца не планировал убивать Ксиану Ален? Вдруг убийца просто хотел спровоцировать кризис в этой семье?

– И совершенно очевидно, что у него это получилось. Но кто из шестерых сделал это?

– Я не знаю, но хочу взглянуть на дом в Санхенхо до того, как прибудут Алены. И не говори, что у нас нет ордера. Я хочу попасть туда и посмотреть, что, черт возьми, написала Лия Сомоса в своем знаменитом дневнике.