Монс Каллентофт - Зимняя жертва

— Прошлой ночью там уже была машина. Нам бы сообщили, если б что-нибудь нашли.

— У тебя есть другие предложения?

— Нет, — отвечает Зак и поворачивает обратно.

Проезжая мимо домов в Блосведрете, они видят братьев, направляющихся к дому матери.

— Как ты думаешь, скоро ли Карин закончит с пробой ДНК Карла Мюрвалля? — спрашивает Малин. — Я хочу знать, он ли изнасиловал Марию Мюрвалль.

— Ты так думаешь?

— Нет, но я хочу знать. Я думаю, она снова обманула нас, хотя не знаю, в чем именно. Не сомневаюсь, она ни за что не впустила бы нас, если б не видела в этом никакой выгоды. Она по-прежнему всем здесь заправляет. И уцепится за любую соломинку, чтобы защитить то, что, как она считает, ей принадлежит. — Малин тяжело вздыхает. — И чтобы удержать при себе свои тайны.

Адам, Элиас и Якоб Мюрвалли сидят за столом на кухне матери.

Они попивают свежесваренный кофе, закусывая печеньем, которое Ракель только что разогрела в духовке, предварительно достав из морозильника.

— Вкусное печенье, мальчики?

Ракель Мюрвалль стоит у плиты с номером «Корреспондентен» в руке.

Похвалив печенье, сыновья ждут, что мать скажет им такого, о чем не хотела говорить, прежде не угостив кофе.

— Мартинссон и Форс, — начинает она, — только что были здесь и спрашивали о Карле. И если это не он истязал и искалечил ту женщину, которую нашли у дороги, как пишет газета, тогда зачем им было приезжать сюда? Притом что я заявила на них. Зачем им рисковать?

Она протягивает газету «мальчикам».

Пусть прочитают заголовок, посмотрят фотографии.

— Полиция ищет Карла. И здесь написано, женщину нашли в том же виде, что и Марию. И если вы заглянете в компьютер, то узнаете, что ночью они делали обыск в его квартире.

— Значит, это он напал на Марию в лесу?

Адам Мюрвалль словно выплюнул эти слова.

— Кто же это еще мог быть? — спрашивает Ракель Мюрвалль. — А сейчас он исчез. Это он, он сделал то же, что и раньше. Все как раньше.

— Свою собственную сестру?

— Дьявол.

— Выродок. Он выродок. Он всегда был им.

— Но почему?

В голосе Элиаса Мюрвалля слышится неуверенность.

— А почему мы так не любили его? Вы никогда об этом не задумывались?

Ракель выдерживает паузу и продолжает, понизив голос:

— Он был урод с самого своего рождения, не забывайте об этом. И он ненавидел ее, потому что она была одной из нас и не такая, как он. Потому что он сумасшедший. Вы сами знаете, как он убежал в лес. А его землянка всего в какой-нибудь миле от того места, где нашли Марию. Это он, все сходится.

— Но миля в лесу — это очень много, мама, — возражает Элиас. — Здесь все-таки есть над чем поразмыслить.

— Все сходится, Элиас. Он изнасиловал вашу родную сестру в лесу. Он уничтожил ее.

— Мать права, Элиас, — тихо говорит Адам и делает глоток кофе.

— Все так и есть, — соглашается Якоб. — Все сходится.

— Теперь вы сделаете то, что должны, мальчики. Ради сестры. Или как, Элиас? Мальчики…

— Но что, если полиция ошибается?

— Она часто ошибается, Элиас. Но не на этот раз, нет. Не сомневайся, что с тобой? Или, может, ты на его стороне?

Ракель Мюрвалль угрожающе размахивает газетой.

— Ты на его стороне? Подумай, может ли быть иначе? Все сходится одно к одному. Ваша сестра должна обрести покой. Может, она вернется к нам, как только узнает, что того, кто причинил ей зло, больше нет.

— Но они арестуют нас, мама, они заберут нас, — продолжает Элиас. — И в конце концов, всему есть предел.

— Не волнуйтесь, — успокаивает сыновей Ракель Мюрвалль. — Полицейские глупее кур. Вы знаете, где он сейчас. Сделайте это, мальчики, а там посмотрим. Слушайте же…

Дуб, на котором висел Бенгт Андерссон, выглядит так же, как любое одинокое дерево посреди равнины. Если не считать сломанной ветки.

Но теперь этот дуб навсегда связан с тем, что произошло здесь однажды в самом холодном из февралей. А весной его срубит крестьянин, которому надоели венки, и любопытные местные жители, и медитирующие женщины. Он выроет все до последнего корешка и не уйдет отсюда, пока не убедится, что от дуба ничего не осталось. Но где-то глубоко-глубоко в земле все-таки сохранится маленький корневой отросток, и он вырастет в новое дерево, одинокое посреди равнины, и оно будет снова и снова шептать над просторами Эстергётланда имена Мяченосца, Ракели Мюрвалль и Калле-с-Поворота.

Малин и Зак сидят в машине и смотрят на дерево.

Двигатель работает на холостом ходу.

— Здесь его нет, — говорит Зак.

— Но однажды он здесь был, — отзывается Малин.

В салоне «рейнджровера» пахнет бензином и моторным маслом, и кузов стучит, когда машина на высокой скорости проезжает по поселку Юнгсбру, мимо магазина «Вивохаллен», кондитерской и кафе «Клоетта» у подножия холма, рядом с мостом через реку.

Элиас Мюрвалль на заднем сиденье в отчаянии ломает руки и произносит слова, которые не хочет говорить вслух:

— Что, если она ошибается? Если он этого не делал? Тогда мы будем раскаиваться до конца жизни. Какое, черт возьми, мы имеем право…

Адам Мюрвалль оборачивается с пассажирского сиденья впереди:

— Это он, дьявол его подери, изнасиловал Марию. Все сходится. И теперь мы должны сделать это. Не ты ли часто повторяешь, Элиас, что не нужно показывать свою слабость? Не ты ли так любишь говорить об этом? Не нужно выглядеть слабаком. Так и не делай же этого сейчас. Следи за собой…

И автомобиль кренится, сползая в канаву прямо у поворота на Ульсторп.

— Ты прав! — кричит Элиас. — Я не слабак.

— Проклятье! — ругается Якоб Мюрвалль. — Сейчас мы сделаем то, что должны, и не о чем здесь болтать. Понятно?

Элиас откидывается назад. Голос Якоба действует на него успокаивающе, несмотря на весь его гнев.

Элиас тяжело дышит. Во всем этом движении чувствуется какая-то определенность, общая для них для всех цель, хотя и не та, что предполагалась.

Он оборачивается.

Заглядывает в багажник.

Там деревянный ящик в пятнах краски. В нем три гранаты, похищенные с оружейного склада. Их только что достали из тайника под полом мастерской, который полиция так и не обнаружила во время обыска несколько недель назад.

— Нам чертовски повезло, что они не добрались до гранат, — так говорил Якоб дома, когда мать излагала им свой план.

— Ты прав, Якоб, — соглашалась она. — Чертовски повезло.

Малин и Зак блуждают по равнине в поисках очередного одинокого дерева.

Но под теми, что им попадаются, нет следов борьбы. Это самые обыкновенные деревья, измученные ветром и морозом.

Зак ведет машину в сторону Клокрике по плохо расчищенной дороге на краю бесконечного белого поля. У Малин звонит телефон.

На дисплее отражается номер Карин Юханнисон.

— Это Малин.

— Форс, результат отрицательный, — говорит Карин. — Карл Мюрвалль не насиловал свою сестру.

— Абсолютно никакого сходства?

— Он не делал этого совершенно точно.

— Спасибо, Карин.

— Это было так важно? Ты думала, это он?

— Я не знаю, что я думала, но теперь я уверена. Спасибо еще раз.

Малин кладет трубку.

— Это не он изнасиловал Марию Мюрвалль, — говорит она Заку, который слушает ее, не сводя глаз с дороги.

— Ну, тогда дело еще не закончено. — В голосе Зака слышится хрипота, как бы подтверждающая сказанное.

Но братья направлялись к дому Ракели Мюрвалль сразу после того, как они с Заком оттуда ушли.

Братья, которые не знают, что Марию изнасиловал не Карл.

Они слушаются свою мать, подчиняются ей.

Мать, которая охраняет свои тайны.

И у нее есть только один способ уберечь их.

Зак останавливает машину перед очередным деревом.

«Корни, — думает Малин. — Кровь, которую надо смыть. Действия, на которые надо ответить действием. Только этим все мы и занимаемся.

И теперь он должен исчезнуть. Ракель не знает, что у нас есть ДНК Карла, что все выйдет наружу.

Или она ощущает это где-то в глубине души, но отгоняет прочь это чувство, хватаясь за последнюю воображаемую соломинку».

Если загнать зло в угол, оно набросится на тебя.

— Я поняла! — кричит Малин в тот момент, когда Зак открывает дверцу со стороны водительского сиденья. — Поняла, почему она не пускала нас раньше! Поезжай к охотничьей избушке. Так быстро, как только можешь!

77

Виллы на обочине дороги у монастыря Вреты.

За их фасадами — уют и благополучие. Так близко и в то же время так далеко.

И после нынешней поездки Малин не захочет видеть эту дорогу в ближайшую тысячу лет.

Они переезжают мост внизу, возле бывшей епископской усадьбы Кюнгбру, и сворачивают в сторону Ульсторпа.